Глава 6.

— Пошлите три отряда по тридцать всадников под командованием сира Игена, сира Тайлиса и сира Крайни, — сказал Чёрная Рыба, водя пальцем вверх и вниз по большой карте, разложенной на столе. Вокруг него собрались дюжина рыцарей — все ловили каждое слово, слетавшее с его губ, — и Джон, который старался запомнить имена и разобраться в географии. — Этого будет достаточно, чтобы отпугнуть любое количество горцев. — Сир Крайни не может, — произнёс мужчина по другую сторону стола. Это был второй сын леди Аньи Уэйнвуд, сир Доннел Уэйнвуд. — Не может? — Его жена родила наследника, и он вернулся в свои владения. Он надеялся вернуться до вашего приезда. — Кто-нибудь ещё? — спросил Бринден, протягивая руку в ожидании. Джон быстро перебрал бумаги, которые держал, и передал ему список имён. Пожилой мужчина быстро пробежал по ним глазами, затем покачал головой и снова посмотрел на остальных в комнате. — Почему бы вам не возглавить их, Доннел? — Сир Талли? Я нужен вам здесь. — Самая тяжёлая часть работы позади, с остальным я справлюсь. Вы можете отправиться отпугивать горцев и вернуться как раз к турниру, — сказал Бринден. Мужчина всё ещё выглядел растерянным, но кивнул. — Вы отлично справились с обязанностями, пока меня не было, но ступайте. Похоже, вам не помешает подышать свежим воздухом. Мужчина теперь уверенно кивнул, затем склонил голову и направился к выходу. Джон будет скучать по нему: за последние несколько недель они много времени провели вместе, сопровождая Чёрную Рыбу — сир Уэйнвуд был его правой рукой, а Джон — оруженосцем. Они прибыли в Долину примерно месяц назад, оставив позади Речные земли — эти бескрайние просторы с их многочисленными реками и плодородными полями. Это не значит, что его новый дом разочаровал своим видом — совсем наоборот: зелень здесь была светлее, а солнце ярче, чем на Севере и в Речных землях. Однажды Джон впервые ступил на дорогу, ведущую к Орлиному Гнезду, и в тот день он парил над облаками, видя холмы и горы на многие мили вокруг, пока они не скрылись за горизонтом вдалеке. «Вечнозелёная долина, усеянная озёрами и реками с кристально чистой водой, окружённая вершинами, касающимися неба, — подумал Джон. — Что за дивный край!» Это дало ему некоторое представление о том, почему северяне такие суровые и прямолинейные: нехватка ресурсов не оставляет времени для вежливости или притворства, в то время как достаток, напротив, порождает пышность и блеск. Но это не означало, что эти земли полностью безопасны. Джон вспомнил их путешествие по Высокой дороге — единственному пути из других королевств в Долину. Это был единственный раз за всё путешествие, когда Бринден настоял, чтобы они по очереди несли ночное дежурство: угроза со стороны горных кланов была слишком велика. Джон до сих пор помнил часы, проведённые в темноте, — самые долгие часы в его жизни, когда он молился, чтобы луна двигалась быстрее. Каждый глухой вой и тень на далёких вершинах заставляли его содрогаться и крепче сжимать рукоять меча. Но спустя несколько дней они прибыли туда, где Джон должен был остаться насовсем, — к Кровавым Вратам, где занимал должность Чёрная Рыба. У него было достаточно времени, чтобы освоиться в замке. Из-за путешествия Бриндена на север у него скопилось множество управленческих, военных и дипломатических дел за несколько недель: нужно было подсчитать поставки продовольствия, организовать патрули и ответить на шквал писем. Из-за этого у него почти не оставалось времени на своего оруженосца — даже несмотря на то, что Джон проводил по несколько часов в день, наблюдая за тем, как управляют замком. — Думаю, тебе тоже пора, Сноу, — сказал он. Он выглянул в окно, занимавшее большую часть стены в комнате. Они находились в одном из соляриев в самой высокой башне замка. Джон увидел, что солнце висит довольно высоко над горами у горизонта, и кивнул, после чего вышел и закрыл за собой дверь. Ему нужно было найти сира Роланда, но было и ещё кое-что, что он всё откладывал. Поэтому он прошёл через каменные коридоры и арки к уединённой части замка, где бывал всего один-два раза, и вошёл в одну из многочисленных дверей. — Сноу? — спросил Балдрик. Этот человек тоже был северянином, хотя носил мантию и знакомую длинную цепь на шее — мейстер, хотя и моложе Лювина, по возрасту ближе к отцу Джона. Перед ним лежали две книги, которые он переписывал. Библиотека Врат была очень скудной, особенно по сравнению с той, что в Винтерфелле, но мейстер изо всех сил старался её пополнить. — Чем могу быть полезен? Сир Талли нуждается во мне? — Совсем нет, хотя я пришёл по его приказу, — сказал Джон, становясь напротив мейстера. — Чёрная Рыба хочет, чтобы я изучил книгу под названием «Стратегия и тактика» мейстера Келлана. Он сказал, что ни один его оруженосец не должен выставить себя дураком на военном совете. Я надеялся, что смогу её одолжить. — Конечно. Безусловно, книга довольно сложная для восприятия, но немногие труды столь же точно излагают суть военного дела, — сказал мейстер, вставая и направляясь к библиотеке позади себя. Джон последовал за ним по пятам. — Не стесняйся обращаться ко мне, если у тебя возникнут вопросы. За знание военного дела я получил железное звено. — Правда? — спросил Джон, оглядывая мужчину с головы до ног, пока тот перебирал книги на полках. Он совсем не выглядел воином, но мейстер лишь рассмеялся. — Да будет тебе известно, я сражался в войне Девятигрошовых Королей, прежде чем выковал свою цепь, — сказал Балдрик, останавливаясь и наклоняясь, чтобы осмотреть нижние полки. — И в военном деле есть нечто большее, чем размахивание мечами. Возьми армию: не все воины равны. Одни превосходно обучены и вооружены, другие — крестьяне с копьями, которые тренируются лишь пару дней в году по приказу своего вассала. У одних есть лошади, у других — луки. У кого-то есть слава, другим нужны именитые воины, чтобы следовать за ними. И это ещё до учёта влияния погоды или местности, не говоря уже о продовольствии и воде, необходимых для армии. Каким образом подготовить каждого солдата и отдать приказ, чтобы каждый получил максимальное преимущество в сражении? — Я никогда особо об этом не задумывался, — признался Джон, на мгновение задумавшись, как его отец возглавлял восстание. — Меня куда больше интересовали поединки Роберта с Рейгаром и Деймона с Эймондом, чем армии, которые они вели. — Во многом это то, чему я учился в Цитадели, и именно поэтому меня отправили к Вратам. Чёрная Рыба знает это достаточно хорошо, — сказал мейстер, наконец остановив пальцы на корешке какого-то тома, вытащил его и вложил в руки Джона. — Он проявил мудрость, передав эти знания тебе: они послужат надёжным фундаментом для развития столь перспективного рыцаря, как ты. Джон кивнул после недолгих раздумий. В конце концов, он хотел защитить свою семью — и, отчасти, быть похожим на Рыцаря-Дракона или Смеющегося Шторма, стать кем-то, даже будучи бастардом. И это казалось ещё одним способом достичь цели. — Тогда я обязательно загляну к вам, если возникнут вопросы, — наконец произнёс Джон, кивнув мейстеру. — А теперь, прошу прощения, я немного тороплюсь. Балдрик кивнул на прощание, и Джон поспешил прочь — чтобы поскорее отнести книгу в свои покои и отыскать рыцаря, которого искал. Он спустился из замка во множество внутренних дворов и начал поиски, но так и не нашёл того, кого искал, пока не оказался посреди одного из дворов, растерянно озираясь по сторонам. — Сноу, — раздался голос позади. Он был более женственным, чем тот, который Джон надеялся услышать. — Ты выглядишь ещё более растерянным, чем обычно. — Ты не видела сира Роланда? — спросил он, игнорируя её колкость и оборачиваясь к ней. В руке она держала поводья мула, которого тащила за собой. — Я весь замок вверх дном перевернул в его поисках. — Видела, как он уводил каких-то идиотов из замка, — ответила она. Джон на секунду растерялся, но тут до него дошло, и он спрятал лицо в ладони под её звонкий смех. Сегодня были учения. — Как давно это было? — спросил он. Девушка пожала плечами. — Несколько минут назад, ты ещё успеешь, — сказала она, затем подошла и похлопала его по руке. — Удачи. — Спасибо, Мия, — искренне поблагодарил он, кивнув ей, прежде чем убежать. Девушка могла быть резкой и грубой, но в глубине души у неё было доброе сердце. Она напоминала ему Арью — если бы та была старшей, а не младшей сестрой. «Нам, бастардам, нужно держаться друг за друга», — сказала она ему при первой встрече. Она была Мией Стоун, дочерью лучшего друга его отца и самого короля, и среди всех, кого он встретил в Долине, она была одной из немногих, кто вызывал у него симпатию. Он направился в оружейную, чтобы надеть потрёпанную, плохо сидящую стёганую кожаную броню, затем нашёл себе большой деревянный меч. Пройдя через дворы к воротам замка, он вскоре сменил булыжные мостовые на грязные тропы, ведущие к одной из высоких гор, окружающих замок. Шагая вдоль скалистого горного хребта, он глубоко вдохнул чистый горный воздух и бросил короткий взгляд на долину внизу: там были леса, покатые поля и тропинки, усыпанной цветами. Какой необыкновенный край. В конце концов тропа выровнялась и привела его к полю с чёрной землёй, откуда открывался вид на широкую, медленно текущую реку. По нему были разбросаны примерно пятьдесят человек, которых он искал, — разбитые на две группы, хотя они оказались куда моложе, чем он ожидал. — Сир Роланд, — произнёс Джон, подходя к рыцарю, стоявшему в стороне. — Я думал, что буду тренироваться с рыцарями. — Ты меня пока недостаточно впечатлил, — сказал мужчина. Он был высоким, лысым, на его морщинистом лице застыло неизменное хмурое выражение. Он жестом указал на две группы: — Иди, выбери команду. — Потому что я только осваиваю новые приёмы, Чёрная Рыба… — Меня не волнует, что говорит Чёрная Рыба, — решительно скрестив руки, произнёс Роланд. — Пока ты под моим началом, будешь тренироваться так, как я велю, понятно? — Да, сир, — сквозь стиснутые зубы ответил Джон, с тоской вспоминая сира Родрика в Винтерфелле. Роланд был неприятным человеком, но именно эта часть дня была для Джона самой долгожданной. Андальский стиль боя был отточен в Долине, и он постепенно осваивал те самые приёмы и парирования, которые мастерски продемонстрировал лорд Ройс, когда победил Джона год назад. Джон твёрдо намеревался перенять как можно больше у рыцаря, пока Чёрная Рыба занят — а это случалось довольно часто. Но больше всего он ждал именно сегодняшнего дня: военных учений и тренировочных поединков — шанса проверить себя в противостоянии с рыцарями Долины. Ради этого он преодолел половину континента. Правда, похоже, ему предстояло сразиться не с рыцарями, а с оруженосцами Долины, — но, по крайней мере, он не будет скован рамками нового стиля, который сейчас осваивает. — Сноу! — окликнул его голос. Это был Тристан, оруженосец на несколько лет старше Джона, к которому тот испытывал симпатию. — Присоединяйся к нам! — Ты уверен, Трист? — хмуро спросил другой парень рядом с ним. Но Тристан отмахнулся, обнял Джона за плечи и повёл к своей стороне поля. Встав перед толпой юношей примерно одного возраста, он вручил ему красный платок и велел повязать его вокруг рукояти меча. Напротив них раскинулось море закованных в доспехи фигур, у которых с запястий свисала синяя ткань. — Всем надеть шлемы! — крикнул им сир Роланд. — Победившую команду ждёт пир во Вратах, проигравшая команда получит еду из прогорклого масла и заплесневелого хлеба. Победитель — тот, кто последним останется на ногах. Старайтесь наносить удары выше пояса и помните: это боевое состязание, но считайте это также войной, стычкой с горцами — имеет значение только выживание, понятно?! — Да, сир! — отозвался хор голосов. От облачённых в стёганую кожу тел вокруг него исходила безумная, почти фанатичная одержимость — и постепенно он начал испытывать то же самое: предвкушение схватки, какой никогда прежде не ощущал. «Этого не хватало в Винтерфелле». — Начинайте! — произнёс рыцарь. Слово ещё не успели сорваться с его губ, как он услышал, что парни позади него сорвались с места, и вот уже он сам мчится вперёд, опережая их, — в море атакующих, кричащих тел. Боевая ярость, о наличии которой он и не подозревал, кипела в его жилах. Юноша перед ним занёс меч над головой — поза была уж совсем детской. Он попытался обрушить оружие вниз, но Джон твёрдо встал на ноги и с жестокой силой ударил своим деревянным двуручным мечом по незащищённому боку противника. Тот отлетел на несколько футов ещё до того, как завершил замах. «Больше никаких новых приёмов, никаких замысловатых комбинаций, никаких сдерживаний, — подумал он, уклоняясь от одного клинка и блокируя другой. — Только инстинкт». Юноша на пару лет младше попытался вызвать его на поединок. Джон легко отбил его меч и щит, затем ударил ногой в грудь — противник полетел в двух других с синими повязками. Те попытались восстановить равновесие, но Джон уже оказался рядом: выбил клинок из чьих-то рук и отправил его в полёт, а затем подсечкой сбил с ног другого. В итоге все трое кучей растянулись на земле. Он ощутил угрызения совести по отношению к мальчишке, но времени на сантименты почти не оставалось: это Роланд выставил того мальчишку против Джона в этом состязании. — Найди себе соперника своего роста! — донеслось сзади. В тот же миг чья-то рука схватила его за плечо; он резко развернулся — перед ним было разъярённое лицо и кулак, летящий прямо в лицо. Джон увернулся, лишь слегка задев шлемом костяшки нападавшего, плавно отступил назад и взмахнул деревянным клинком, целясь противнику в лицо. Он немало удивился, увидев, что тот успел вовремя вскинуть меч и отразить удар. Этот соперник, по крайней мере, казался взрослым: он знал, как правильно держать щит и какой стороной брать меч. Но в конечном счёте это всё равно был всего лишь оруженосец, понятия не имевший, как реагировать на следующие пять ударов Джона. Все они миновали щит и пришлись по конечностям, животу и, наконец, лицу — и всё это менее чем за секунду. Следующий противник оказался мужчиной пониже ростом. Он попытался обмануть Джона ложным выпадом, но у него и так не было шансов достать Джона — так что он проигнорировал угрозу и ответил собственным ударом, отправив противника в грязь. Другой попытался сбить Джона с ног, но тот, сохраняя идеальное равновесие, отступил назад, перейдя в шаг с переступание, которое оттачивал с пяти лет. Затем он согнул колени и резко сделал выпад вперёд: клинок скользнул мимо щита противника и поразил его в центр груди, а быстрая подсечка отправила его на землю. Затем он услышал: хаос вокруг него стих, а сзади уже был готов обрушиться удар — нацеленный прямо в череп. Джон резко пригнул голову: он избежал оглушения, но шлем слетел с головы и улетел куда-то вдаль, а в ухе вспыхнула жгучая боль, которую он проигнорировал, резко развернувшись и отвечая яростным ударом. Он поразил нападавшего в плечо. Джон перешёл в наступление, но тут появились ещё двое — чтобы прикрыть товарища. Он огляделся: похоже, они остались единственными, кто ещё стоял на ногах. Вокруг них, образовав круг, сидели и стояли и мужчины, и юноши — все с ссадинами и ушибами, — и наблюдали за схваткой. Оставшиеся противники выглядели довольно взрослыми — им уже исполнилось двадцать, но они всё ещё не были посвящены в рыцари. Их деревянные мечи были нацелены на него, хотя никто не горел желанием сделать первый шаг. Они неторопливо разошлись и начали окружать его, но он невозмутимо позволил им это сделать. — Сдавайся! — выкрикнул один из них. — Мы тебя окружили. Он рассмеялся в ответ, положив двуручный меч на плечо; на лице появилась улыбка. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Меня всю жизнь окружали бездарности, — сказал он. «Я вырос с Теоном Грейджоем». — Ничего нового. Он услышал, как тот, кто был позади, бросился на него. Развернувшись, Джон нанёс удар мечом назад — стремительно, словно заяц, и с медвежьей мощью. Противник попытался блокировать, но силы удара хватило, чтобы пробить его защиту и повалить на землю. Тем временем на него набросились двое других. Джон изящно ушёл в сторону от удара первого и подсёк его на ходу, затем отбил клинок второго вниз и тут же наступил на него. Их взгляды на мгновение встретились, и Джон увидел в глазах противника ужас — и даже упивался этим, — а затем ударил его рукоятью меча в лицо. Мгновение спустя он услышал ликующие возгласы и аплодисменты, а также разочарованные вздохи и проклятия проигравшей команды. Вскоре его окружила толпа оруженосцев, которые восторженно приветствовали и аплодировали ему. Джон на миг упивался всеобщим вниманием, но в глубине души он знал. Как бы приятно ни было находиться в центре такого внимания и похвал, военные учения почти ничего не значили, а тренировочные поединки с неопытными юнцами и ничем не выдающимися взрослыми значили ещё меньше. «Это война, битва, — эхом прозвучали в его сознании слова отца. — Убивать людей — вот для чего это».