Глава 7.

Раннее утреннее солнце озаряло сцену, слишком знакомую для дворов у Лунных Врат: двое мечников скрещивали клинки среди дюжины других поединков. Они сражались уже несколько минут, пока один не пробил защиту другого сокрушительным ударом. Мгновение спустя поверженный поднял руки, сдаваясь, а его более молодой противник отвесил ему короткий уважительный поклон. — Достойный бой, — сказал Джон, чувствуя удовлетворение от победы. — Счёт два-один, но можем сыграть до трёх побед, если хотите. Его противник, Робар Ройс, покачал головой, затем отошёл к ближайшему ящику, сел и вытер пот со лба. Притуплённый меч лежал у его колена, а щит лежал на земле рядом. — Признаю поражение, сынок. Я слишком устал, чтобы снова мериться с тобой силами, — сказал Робар, потянувшись за кувшином с прохладной водой. Он сделал глоток, затем плеснул немного воды на лицо. Мужчина тренировался с каждым рыцарем и оруженосцем в замке с самого раннего утра. — Мой отец не преувеличивал: для своего возраста ты невероятен. — Вы слишком добры, — ответил Джон, подойдя к нему. Он был несколько ошеломлён тем, что Бронзовый лорд счёл его достойным упоминания. — Если бы вы не устали, уверен, исход поединка был бы иным. — Размышления о несбывшемся никому не нужны, Сноу. Победа есть победа, — отмахнулся тот и почесал ногу. — Хотя, если позволишь дать совет, тебе стоит поработать над финтами — ни один из них не выглядел по-настоящему убедительным. Джон не замечал этого во время боя, но задним числом понял: рыцарь был прав. Тот ни разу не дрогнул от многочисленных попыток Джона провести обманный манёвр. «Приму к сведению». — А если позволите совет от оруженосца, — сказал Джон, — вы могли бы избежать или отразить куда больше ударов. Большую часть времени вы укрывались щитом, хотя могли отступить или отбить мои атаки. Против такого неумолимого противника, как я, это равносильно поражению. Когда я сражался с Бринденом, он использовал щит скорее как оружие, чем как преграду. — Хм, в чём-то ты прав, Сноу, — произнёс Робар, взглянув на него. — Возможно, если я всё-таки приму участие в рукопашной свалке, мы снова скрестим клинки — ты покажешь мне свои улучшенные финты, а я — свои парирования. — Боюсь, я не смогу присоединиться к вам, сир, — сказал Джон с ноткой горечи в голосе, скрестив руки. — Распорядитель турнира очень строго требует наличия рыцарского звания для участия. — И Чёрная Рыба не убедил его изменить решение? — Он даже не пытался. Говорит, я слишком молод для этого, и будут другие турниры. — Он не так уж неправ, но я понимаю твоё разочарование, — кивнул Робар, глядя на другой поединок. Джон догадался, что это были сир Херси и сир Хантер — за те несколько часов, что он провёл с Балдриком, пытаясь запомнить Дома Долины. — В любом случае с таким владением мечом ты легко выиграешь турнир оруженосцев. — Мне это неинтересно, — честно ответил Джон. — Я приехал на юг, чтобы сражаться с лучшими, а не участвовать в детском состязании. — В турнире оруженосцев есть мужчины, которые на годы старше тебя, — заметил рыцарь. — А есть мальчики десяти лет, которые тоже принимают участие, — возразил Джон. — Взрослые могут наслаждаться победой над ними, но мне нужен настоящий поединок. Сир Роланд сразу согласился позволить ему участвовать в рыцарских военных учениях, а не в состязаниях для оруженосцев. И хотя в день учений для оруженосцев он всё же испытывал некоторое удовольствие от восхищения и зависти, которые вызывал у других мальчишек, он понимал, что всё это пустое и фальшивое. Ему не было интересно доминировать над слабыми — он хотел закалиться в схватках с сильнейшими во всех королевствах, вырасти в бойца, способного одолеть Бронзового Ройса и кого угодно ещё. Ради этого он и приехал на юг — едва ли он найдёт таких противников в учениях для оруженосцев, и уж тем более — в турнире. — Ну, только не говори никому, что это я тебе подсказал, но, увидев, как ты сражаешься… пожалуй, лучше просить прощения, чем выпрашивать разрешения, — сказал Робар, пожимая плечами в его сторону. Он не до конца понимал, на что намекает Робар, и всё равно это казалось… неправильным. Он не мог представить, чтобы его отец или Чёрная Рыба одобрили настолько нечестный ход. «К тому же распорядитель игр уже знает меня, — подумал Джон. — Вряд ли я смогу вернуться и соврать, будто внезапно получил рыцарское звание». — А как насчёт вас? — спросил Джон. — Как вы оцениваете свои шансы, сир Ройс? — Приложу все усилия, — ответил рыцарь, вставая с ящика и потягиваясь. — Но я лучший наездник, чем мечник. Если мне и удастся что-то выиграть, то это будет поединок на копьях. Но мне не сравниться ни с отцом, ни с сиром Талли, ни с лордом Темплтоном, ни с сиром Эдмундом Ваксли, ни с наследником Редфорта. Долина — дом для множества выдающихся участников поединков на копьях; кроме того, в состязаниях участвуют ещё не менее дюжины лордов из других королевств. — Значит, пропускаете рукопашную свалку? — спросил Джон, и рыцарь кивнул. — Кто, по-вашему, победит в ней? — Сир Лин Корбрей, — без колебаний ответил Робар, словно это было так же очевидно, как то, что небо — синее, а вода — мокрая. — Тут и спорить не о чем: никто в Долине с ним не сравнится. — Он настолько хорош? — спросил Джон; его голос прозвучал чуть выше, чем обычно. — Он герой войны. Он взял меч отца после того, как тот пал в битве на Трезубце, и возглавил атаку на фланг роялистов. В поединке один на один он убил королевского гвардейца сира Ливена Мартелла, — сказал Робар. — Я сам видел, как он сражался несколько лет назад — на турнире в Королевской Гавани, в честь именин одного из наследников престола. Он в одиночку одолел лорда Тарли и сира Гарлана Тирелла. Потребовался не один воин, чтобы свалить его с ног, и даже тогда он не сдавался. В конце концов его победил Цареубийца, но в другой день в грязи оказался бы Ланнистер. — Размышления о несбывшемся никому не нужны, сир, — сказал Джон, но его не переставало впечатлять величие всей этой истории. — Один мудрый человек когда-то сказал мне это. Мужчина рассмеялся, затем похлопал Джона по спине. — Ты не так уж плох, юный волк. Он оставил Джона стоять в стороне и вернулся к длинной очереди оруженосцев и рыцарей, жаждущих скрестить с ним клинки. Большинство желало сразиться с легендарным Джоном Ройсом, но, если тот был недоступен, они предлагали бой его наследнику — Андару Ройсу. А когда и того не было, довольствовались его вторым сыном. Джон не мог их винить — он и сам поступал так же. «Он ещё неплох, — подумал Джон, — конечно, до отца ему далеко, но мало кто может с ним сравниться. Однажды я стану одним из таких людей — если только мне позволят участвовать в рукопашной свалке». Турнир устраивали в честь пятой годовщины долгого лета, конца которому не было видно. Но, по правде говоря, это был и повод отпраздновать возвращение лорда Аррена домой в Долину — пусть даже ненадолго, прежде чем ему придётся вернуться в Королевскую Гавань, чтобы исполнять обязанности Десницы Короля. Лорды со всей Долины прибыли на праздник, а многие — и из Речных земель, Простора и даже Западных земель. Дорога большинства из них заняла несколько недель. Лорду Белмору из Суровой Песни и лорду Линдерли из Змеиного Леса потребовался целый месяц, чтобы преодолеть опасный путь через Змеиный Лес и Лунные горы и добраться до Врат. Но лорд Аррен был горячо любим своими вассалами. «Надо было расспросить отца о нём, — подумал он. — Может, напишу ему». Он получил несколько писем из Винтерфелла и отправил в ответ столько же. Большинство было от Арьи и Робба, пара — от братьев и отца, но ни одного — от Сансы или её матери. Впрочем, он этого и не ожидал. В письмах содержались пожелания удачи и процветания, вопросы о Трезубце и Риверране, о Лунных горах и Вратах. Было приятно поддерживать с ними связь, даже когда их разделяли целые королевства. Каждое письмо, которое вручал ему Балдрик, становилось поводом для радости. Ему нравилось думать, что его вороны, летящие на Север, вызывают такую же радость хотя бы у некоторых из его сводных братьев и сестёр. Но что касается турнира, Джон проводил большую часть времени на тренировочных площадках у Лунных Врат — именно там проходило состязание. Замок распахнул свои ворота для всех: его скромная септа утопала в воске сотен свечей, зажжённых простолюдинами, лордами и всеми, кто чтил Семерых. Септоны и септы были буквально завалены просьбами о благословении от бесчисленных мужчин и женщин. Джон мечтал о чардреве, чтобы вознести там свои молитвы, но в Долине, где высадились андалы, таких деревьев было не найти. В тени замка возвели целый городок из шатров для представителей всех знатных Домов, присутствовавших на мероприятии, — тех, кому не хватило места в стенах замка. К счастью, Кровавые Врата находились всего в нескольких минутах езды, так что ни ему, ни Чёрной Рыбе не нужны были ни комнаты, ни палатки. Рядом с замком и дворянскими шатрами когда-то простирался обширный луг с зелёной травой и чёрной грязью, изрезанный ручьями и реками. В большинстве дней, как он знал, дети любили бегать и играть на полях и у воды. Однако за месяц дюжина рабочих преобразила это место: пустое поле превратилось в нечто, напоминающее Ярмарочный Рынок, чем любую долину или пейзаж, который он видел по пути на юг. Тут было столько же суеты и движения, но ещё веселее: низкого происхождения дети носились в тени тканевых навесов, беззаботно переходили от прилавка к прилавку; менестрели пели целыми днями, а скоморохи и кукольники ежечасно устраивали представления и разыгрывали сценки. Он увидел столько разных версий того, как король Роберт одолевает Рейгара Таргариена, сколько и представить себе не мог: в одном кукольном спектакле оба были людьми; в другой постановке скоморохи изображали оленей и драконов — весьма неумело, если можно так выразиться; в третьем представлении король Роберт разбивал нагрудник принца — и обнаруживал, что под доспехами всё это время была его тётя Лианна. Лорды съехались со всего континента, но торговцы за прилавками, казалось, прибыли со всех концов света. Они продавали всё — от одежды до лакомств и иностранного оружия. При этом почти каждый торговец был не прочь сделать случайную скидку. Впрочем, Джон уже потратил большую часть денег, которые ему дал Чёрная Рыба, на экзотическую еду и безделушки для себя и Мии — в итоге оказавшиеся бесполезными, — а также на довольно добротный кинжал, которым он остался доволен. Ещё он купил чересчур большой плащ — продавец заверил его, что тот ещё станет ему впору. Джон уже был выше большинства мужчин, так что в словах торговца сомневался, но плащ напоминал тот, что иногда носил Чёрная Рыба, — поэтому он не возражал, что тот волочится за ним. За торговцами находились собственно турнирные поля, куда он сейчас и направлялся. Там были ристалища, где должны были проходить состязания: для рыцарского поединка — длинные полосы, покрытые грязью и обнесённые невысоким забором; для рукопашной свалки — большая круглая арена; для состязания лучников — небольшое поле с мишенями и размеченными дистанциями. Но были и десятки небольших ристалищ сбоку — тренировочные дорожки для верховой езды, круги для спаррингов и небольшие мишени. — Сноу, — произнёс Чёрная Рыба, появляясь позади него. — Что это на тебе надето? — Плащ, — ответил он, но мужчина лишь покачал головой и рассмеялся. — Он сказал, что рыцари по всему королевству носят такой. — Сколько он с тебя взял? — Серебряную звезду. — Это обычный дорожный плащ. Такой же можно взять за пару медяков, может, даже за пенсы. — Я знал это, — сказал Джон, хотя лицо его слегка покраснело. — Всё это я знал. Просто хотел поддержать караван. — Конечно, — сказал Бринден. — Что ж, я знаю, твой отец не любит турниры, так что, полагаю, ты никогда на них не был? — Нет, — ответил Джон. — Но я о них много слышал. — Что ж, даже если ты не можешь участвовать, у тебя всё равно есть роль, — сказал Бринден. — Во время рыцарского поединка, между заездами, мне потребуется, чтобы ты подносил мне новые копья. — Я могу это сделать, — сказал Джон. Это к тому же даст ему возможность хорошо рассмотреть поединок — зрелище, которого он никогда прежде не видел. — Я тренировался с Робаром Ройсом сегодня утром, он сказал, что вы — один из фаворитов на победу в турнире. — В мои молодые годы, возможно, — ответил рыцарь, потягиваясь. — Может, я ещё способен одержать одну-две победы на турнире, но лучшие дни моих поединков давно прошли. Некоторые даже могут назвать меня слишком старым. — Вы слишком стары, а я слишком молод, — рассмеялся Джон. — Похоже, это не наш турнир. — Да, но лучше быть слишком молодым, чем слишком старым, я бы сказал. У тебя впереди куда больше, чем пара побед, — сказал Бринден. — Просто подожди несколько лет. Он кивнул, но затем его взгляд зацепился за кого-то — вернее, не за самого человека, а за герб на одежде и на манеру его поведения. — Это сир Корбрей? Мужчина был высок, худощав, с каштановыми волосами до плеч. Выражение его лица напомнило Джону септу из Винтерфелла, но Джон был слишком поражён, чтобы обращать на это внимание. — Да, — серьёзно ответил Бринден. — А что? — Он же феноменальный мечник, не так ли? — спросил Джон. — Пойду попрошу его о поединке. — Джон, — сказал рыцарь. — Я бы попросил тебя не связываться с ним. Он жестокий, неуживчивый человек, и у него… репутация в определённых кругах. — Какая репутация? — спросил Джон, но Бринден лишь покачал головой. — Я не сплетник, но о нём ходят дурные слухи, и лучше проявить осторожность — держись подальше, — сказал Бринден, а затем повторил, когда юноша уже готов был возразить: — Держись. Подальше. Джон опустил голову, но всё равно кивнул. Вскоре разговор стал более непринуждённым и весёлым, пока двое не попрощались и не пошли каждый своей дорогой: сиру Бриндену нужно было поговорить с Нестором Ройсом — оба, похоже, были по горло завалены работой по организации турнира, — а Джону предстояло высказать тому торговцу всё, что он о нём думает. К сожалению, Джон не мог найти этот прилавок, как ни старался — хоть убей. Он потратил почти час, бегая между рядами мимо бесчисленных торговцев, ремесленников и скоморохов в поисках нужного торговца. Он пробегал мимо стариков с морщинистой кожей и радостными лицами, опиравшихся на трости, и молодых девушек, от которых пахло сиренью, — они хихикали, собираясь парами и тройками. Где-то в воздухе витал привычный запах кованой стали, где-то соблазнительно пахло свежеиспечённым хлебом, повсюду звучали песни, раздавался смех и звон кубков — но нужного торговца нигде не было. Здесь было и немало рыцарей и знатных людей. Джон видел рыцарей из Домов Крейкхолл и Стокворт, но повсюду также мелькали Фрейи — они усеяли турнирное поле, одетые в серое и синее, сидели под знамёнами с изображением двух башен-близнецов, соединённых мостом. И за каждым поворотом он видел очередного крысоподобного мужчину — то скрестившего затупленные клинки с кем-то, то с руками женщины, обвившими его шею. Турнир проходил в считанных шагах от Близнецов, и старый лорд отправил всех своих сыновей и половину своего двора к Вратам для участия. «Нам следует пойти и взять тот замок штурмом, — без тени юмора подумал Джон. — Там, должно быть, остались лишь два повара да три старые карги для его защиты». Но в разгар своих бесконечных блужданий он внезапно и резко остановился, увидев комплект дорогих латных доспехов. Латные доспехи на турнире — дело обычное. Но внимание его привлёк цвет: глубокий, тёмный, угольно-чёрный, с бархатными вставками. Это навеяло воспоминания о ярком рассказе его дяди Бенджена о турнире в Харренхолле и о Рыцаре Смеющегося Дерева — том, кто унизил рыцарей, чьи оруженосцы издевались над северным лордом. Человек с лицом Джона мог бы испортить себе шансы на участие, но таинственный рыцарь… В голове всплыла картина: он возвращается к распорядителю турнира, но в шлеме и с нарочито низким голосом. Это было скорее комично, чем реально. Но затем он вспомнил, как с ним обращались в Близнецах, и как им следовало просто проскакать мимо, прежде чем их перехватили Фрейи… Разве кто-то станет останавливать вооружённого рыцаря, прибывающего на турнир? Если и так, то что они смогут сделать, если он попросту проложит себе путь в гущу боя и одержит победу? Эта мысль казалась коварной, озорной и… неправильной, но при этом невероятно будоражила. «Лучше просить прощения, чем выпрашивать разрешения». — Простите, — сказал Джон, подзывая кузнеца, стоявшего у прилавка. Этого человека нельзя было не заметить: ростом больше шести футов, с руками толщиной с древесные стволы, с заплетёнными рыжими волосами и бородой, которые больше подошли бы северянину. — Сколько стоит этот комплект? — Шесть драконов, но отдам за пять, — ответил кузнец, вытирая лоб грязной тряпкой и скрестив руки. — Это последний, что я привёз из Редфорта. Хотя продать его непросто: люди боятся, что в таком они будут выглядеть злодеями. — Правда? — спросил Джон. Он сомневался, что кого-либо на Севере заботило бы подобное тщеславие. А на Стене нечто подобное стало бы драгоценной собственностью лорда-командующего. Что там однажды сказал ему лорд Виман Мандерли? «Самые чёрные души таятся за самыми обаятельными улыбками, а благородство порой живёт в самых уродливых людях» — или что-то в этом духе. — Чёрная сталь не пользовалась популярностью со времён восстания, сир, а эти вставки только усугубляют дело, — пояснил кузнец. — Но с восстания прошло уже почти два десятка лет. Я могу снять с вас мерки и подогнать доспехи к завтрашнему дню. Пять драконов — дорого. Это больше половины того богатства, что дал ему отец, когда он покидал Север, — богатства, которого должно было хватить на годы. И всё ради комплекта, который заставит его выглядеть зловеще ради замысла, который он, возможно, даже не доведёт до конца… Но он приехал на Юг не ради того, чтобы оставаться в тени, и он не был человеком, живущим по строгим правилам какого-то распорядителя турнира, опьяневшего от своей ничтожной власти. — По рукам.