Глава 8.

— Для меня честь познакомиться с вами, милорд, — искренне произнёс Джон, склонив голову перед пожилым мужчиной. — Мой отец очень высокого мнения о вас. — Нед для меня как сын, — сказал лорд Аррен, выпрямившись и с мягкой улыбкой на лице. — Я весьма польщён, что он назвал тебя в мою честь. — Правда? — спросил Джон, пытаясь осмыслить услышанное. Назвал. — Не принимай это так близко к сердцу. — Я имею в виду, он мог выбрать какого-нибудь великого рыцаря или короля… — сказал Джон. Выражение лица лорда стало каменным, прежде чем он позволил себе едва заметный смешок, которому вторил стоявший рядом с ним Чёрная Рыба. — Ты повлиял на него, Бринден, его отец уже начал бы извиняться, — сказал лорд. — Кстати, он писал мне о тебе и приложил письмо, предназначенное только для твоих глаз. Старик достал из кармана сложенный пергамент и передал его Джону. Джон знал, что открывать письмо сразу невежливо, поэтому стоял на месте, пока его не отпустили; двое мужчин отошли в сторону, обсуждая какие-то дела. Он воспользовался возможностью, чтобы убежать в какой-нибудь уединённый уголок — что оказалось сложнее, чем представлялось. Празднование было в самом разгаре: воины наслаждались песнями, а влюблённые подростки неловко расположились на траве всего в двадцати футах от места, где кто-то спорил с торговцем. В конце концов он устроился возле нескольких заброшенных лавок — их владельцы ушли ещё до прибытия лорда Аррена и начала состязаний. Даже несмотря на это, поблизости от него были люди, но это оказалось лучшим вариантом, если не уходить с территории совсем. Джону, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, мы… Он успел прочесть только это, прежде чем письмо выхватили у него из рук. Сначала он подумал, что это Мия решила подшутить, но тут чьи-то руки схватили его сзади, и он увидел худого человека, вертевшего письмо в руках. Джон задумался, кто мог иметь с ним какие-либо счёты, а затем узнал крысиные черты лица. Фрей. — Бастард думает, что может читать? — спросил Фрей, поигрывая бумагой. Джон попытался одолеть того, кто его удерживал, но хватка оказалась крепче, чем он ожидал. Он попробовал ещё раз — с тем же результатом, но по-прежнему отказывался реагировать на насмешки Фрея. — Шпионишь за письмами сира Бриндена, а? — продолжал Фрей, расхаживая перед ним с невероятным самодовольством. — Ты всего лишь бастард. Джону это начало надоедать. Видимо, хватка нападавшего чуть ослабла — и Джон, не тратя времени на попытки разомкнуть его руки, твёрдо упёрся ногами в пол и резко развернулся, используя инерцию, и швырнул нападавшего животом на заброшенный стол. Тот застонал, и Джона больше никто не сдерживал. Он попытался нанести ему удар, но тот, кто держал его — более высокий и молодой, чем Джон предполагал, — ловко уклонился, а затем повалил Джона на землю. Оба катались по грязи и боролись, будто свиньи, пока Фрей, следивший за схваткой, смеялся. — Довольно! Довольно! — крикнул новый голос. Это был ещё один молодой человек, явно намеревавшийся уладить ситуацию. Он оттащил Джона от другого юноши и встал между ними. Джон смутно узнал его: это был один из тех, кто тренировался с сиром Ройсом на днях. — Оставь его в покое, Хардинг. — Редфорт, — произнёс высокий юноша, Хардинг, тяжело дыша и поднимаясь на колени. — Однажды я стану твоим сюзереном, тебе следовало бы проявлять ко мне больше уважения. — Верховный лорд Долины может позволить себе выбрать более достойного наставника, чем Фрей, — ответил Редфорт. — Фрей? — переспросил Хардинг. У него были короткие песочные волосы и глубокие голубые глаза; на лице появилось озадаченное выражение, а в голосе зазвучали напряжённые нотки. Он обернулся к Фрею, всё ещё державшему письмо: — Ты говорил, что ты из Тиреллов. — Ну, Фрей, Тирелл… — Поза юноши из Дома Фреев мгновенно сменилась: с высокомерной, уверенной и жестокой — на испуганную и смущённую. Он начал медленно отступать, а затем быстро разорвал письмо и бросился наутёк. Все трое бросились за ним, но преследовать его продолжил только Хардинг. Джон остановился над клочками письма, пытаясь сложить их воедино, а другой парень стоял рядом, не зная, что делать. — Что за кусок дерьма, — сказала внезапно появившаяся Мия в своей обычной кожаной куртке. Микель Редфорт был шокирован и покраснел от её выражений, но Джон лишь слабо улыбнулся. — Прости за письмо… — Это не твоя вина, — сказал Джон, вставая и отряхивая колени. — Ты ничего не могла сделать. — Могла. Она послала меня помочь, — гордо заявил другой юноша. Он был примерно одного возраста с Джоном, с короткими каштановыми волосами и честным лицом. Когда он говорил о Мии, его голос становился выше. — Она хотела представить нас — Микель Редфорт. Прости за твоё письмо, друг, но не будь слишком строг к Хардингу: он второй в наследовании всей Долины после сына лорда Аррена и пойдёт на что угодно, лишь бы произвести впечатление на окружающих. — Тогда ему стоит стараться не выставлять себя дураком, — сказал Джон. Описание юноши слишком напоминало ему Теона Грейджоя, чтобы Джон мог отнестись к нему с уважением. — Это было письмо от моего отца. «Если бы я мог», «всегда есть дом», «посетить» — это было всё, что он смог разобрать из обрывков уничтоженного пергамента. — Тихий Волк, — произнёс Микель, прежде чем кивнуть. — Твой отец — легенда в Долине. Это было жестоко с его стороны. — Прости, Джон, — сказала Мия, подходя и кладя руку ему на плечо. — Этот Фрей преследовал тебя по какой-то определённой причине или он просто такая пизда? Джон разжал пальцы, и обрывки письма упали на землю; он упёр руки в бока. — Думаю, я нажил врага среди Фреев после того, как назвал лорда Фрея трусом в его же зале… — Как ты умудрился? — спросил Редфорт, смеясь вместе с Мией. И он рассказал историю. Вскоре одна история перетекла в две, потом в три, четыре, пять — и вот они уже свободно бродили по раскинувшимся турнирным площадкам, рынкам и лугам, пересказывая истории о юношеских проделках и семейных приключениях, пока полдень не сменился вечером, а день — ночью. Они отошли от турнирных площадок к поляне, устроились у потухающих костров и принялись выполнять дурацкие пари: прыгали в реку и выставляли себя дураками перед незнакомцами. В какой-то момент Редфорт похвастался, что может раздобыть для них эля. Джону эта идея понравилась, но он предпочёл не напиваться, когда вокруг было столько Фреев. Вместо этого он отправился к ближайшему ручью и отчаянно пытался поймать хоть какую-то рыбу. — Знаешь, для того, кто служит оруженосцем у Чёрной Рыбы, — сказал Микель, небрежно зачерпывая воду, — я ожидал, что ты лучше ловишь рыбу. — Ужасная шутка, Редфорт, — заметила Мия. — Думаю, уже слишком темно, чтобы мы могли разглядеть рыбу. — Нет, — возразил Джон, изо всех сил стараясь произвести впечатление на нового и старого друга. — Когда Чёрная Рыба ходил на рыбалку, всегда было так же темно. — Прошу прощения, — раздался голос позади них. Все трое отвернулись от реки и подняли глаза на довольно высокую и величественно одетую даму. Предпочитая свободные туники и юбки традиционному платью, она держала за ухо знакомого извивающегося юношу — того самого, который недавно дрался с Джоном. — Вы оруженосец сира Талли? — Да. — Мой подопечный принёс мне дурные вести, — сказала она, сжимая его ухо сильнее, отчего тот стал вырываться с двойным рвением. — И он хотел бы кое-что сказать. — Прости за воровство и грубость, — произнёс Хардинг. Женщина ударила его по затылку. — И впредь я буду вести себя лучше. — Всегда должен, — сказала она, кивнула и покинула группу теперь уже из четырёх человек. — Кто это был? — спросила Мия. — Леди Анья Уэйнвуд, моя высокочтимая приёмная мать, — тихо и с горечью произнёс Хардинг, когда она оказалась вне пределов слышимости. По правде говоря, юноша выглядел слишком взрослым, чтобы с ним так обращались. — Теперь выслушай: я хочу отомстить этому хорьку так же сильно, как и ты. — Так же сильно, как я хочу отомстить тебе, — возразил Джон, поднимаясь на ноги и глядя ему в глаза. — Я не думал, что он разорвёт письмо! — Правда? — спросил Джон, вложив в голос изрядную долю сарказма, которому он научился у Бриндена. — А зачем ещё мне на себя доносить? — отозвался Хардинг, в отчаянии воздевая руки. — Он хотел досадить тебе, а я согласился помочь, но он просто обвёл меня вокруг пальца. — И каким же дураком ты себя выставил, — бросил Джон, но тут же скрестил руки на груди и вздохнул. — Ладно, что ты предлагаешь? — Я знаю, где он спит. Когда он решил, что оторвался от меня, я проследил за ним до шатра его семьи — сырого, унылого — прямо-таки жалкое зрелище; неудивительно, что он не хотел мне его показывать. — То есть твой план — ответить на предательство новым предательством? — осведомился Редфорт, к всеобщему раздражению. — Микель, как бы ни была мила обычно твоя рыцарская честь, позволь юноше договорить, — вмешалась Мия. — Нет, серьёзно, — настаивал тот, хотя Джон ясно видел, как его щёки краснеют в свете костра. — Надо донести на него его рыцарю, попытаться всё уладить. — Его рыцарь, скорее всего, тоже какой-нибудь Фрей — он скорее похвалит его, чем накажет, — возразил Джон. Он мог бы рассказать Бриндену, но отношения того с Фреями и без этого были натянутыми. По правде говоря, Джон предпочёл бы разобраться сам. — Так что, мы просто нападём на целый шатёр Фреев, чтобы его достать? — спросил Редфорт. — Они — Фреи, — пренебрежительно бросил Хардинг. — Впервые согласен со светловолосым: меня устраивает, — кивнул Джон, но прежде чем они успели броситься вперёд, Мия схватила его за руку. — И-и-или… мы можем пробраться незаметно, — предложила она. — Подождём, пока большинство уснёт, потом прокрадёмся внутрь, пока кто-то из нас отвлекает тех Фреев, что ещё не спят. Так никто не застанет нас врасплох, а потом — похитим его. — Мы его справедливо задерживаем — ради мести, никакого похищения тут нет, — поспешно уточнил Хардинг. — Но что потом с ним делать? — Ну, знаешь, какой самый неприятный способ проснуться? — сказал Джон и кивнул в сторону реки, чем вызвал улыбки у двоих из трёх своих спутников. — И у меня есть идеальный отвлекающий манёвр. Он перевёл взгляд на последнего, неулыбающегося спутника — тот уже отчаянно тряс головой.

~***~

— Сир Фрей? Я пришёл расспросить об одной из ваших родственниц: говорят, она — прекраснейшая роза Речных земель, — произнёс Микель, приближаясь к распахнутым пологам шатра Фреев. Его сообщники притаились за углом и осторожно выглядывали; Джон надеялся, что Редфорт помнит инструкции: ни на что не соглашаться, никого не оскорблять и ни при каких обстоятельствах не задерживаться — сразу уходить. Чтобы уговорить его на это, Мие пришлось поцеловать его в щёку, так что Джон очень надеялся, что тот справится. Они находились среди шатров знати — вокруг тянулись бесконечные ряды палаток и повозок. Было довольно поздно, но не слишком; они потратили некоторое время, выбирая кратчайший и наименее людный путь к ручью. Они надеялись, что Фрей к этому часу уже крепко спит — иначе вся эта проделка окажется напрасной. Бесшумно, как мыши, они обошли шатёр сзади. На деле это была огромная, изрядно потрёпанная палатка серого цвета. Почти всё внутри было ярко освещено — сквозь ткань виднелись силуэты, спешащие к входу, где, судя по всему, уже разглядывали Микеля, словно породистого козла. Единственное неосвещённое место находилось сзади — именно там и собрались трое заговорщиков, перешёптываясь едва слышно. — Должно быть, здесь, — сказал Хардинг. — Как нам попасть внутрь? Джон вытащил свой новый кинжал и вонзил его в ткань палатки, затем медленно, стараясь не издавать ни звука, разрезал её сверху вниз. Двое других нервно стояли рядом. После этого он проскользнул внутрь и поставил ногу прямо возле чьей-то головы. Похоже, он прорезал вход рядом с чьим-то спальным мешком. Джон указал вниз, на спящего мужчину, и двинулся дальше лишь после того, как Мия и Хардинг кивнули. Спальная зона оказалась довольно просторной: пол покрывал дешёвый стёганый ковёр, на котором лежало почти дюжина матрасов — хотя не все они были заняты. Джон осторожно переступил через голову спящего и принялся проверять каждый занятый матрас. В тусклом свете было трудно что-либо разглядеть, но некоторых из них он мог сразу исключить: на одном матрасе по подушке разметались длинные женские волосы, на другом лежал человек куда выше, чем нужно, на третьем — чересчур широкоплечий… Вдруг кто-то легонько похлопал его по плечу: позади стояла Мия и указывала на матрас, который Хардинг пропустил. Джон подошёл, внимательно осмотрел его и показал второму юноше большой палец вверх — это был тот, кого они искали. Они встали по обе стороны матраса. Хардинг аккуратно подхватил мужчину под плечи, а Джон — под колени. Они переглянулись и начали медленно поднимать его. На мгновение время словно остановилось — они ждали, пока снова услышат тихое сопение. Затем Хардинг попятился к проделанному ими выходу, едва не наступив на спящего, лежавшего на полу. Мия предупреждающе шлёпнула его по руке, и он, проявив хоть какое-то приличие, смутился, после чего осторожно перешагнул через лежавшего человека. Джона, в свою очередь, потянуло вперёд из-за тела, связывавшего их обоих. Он поставил ногу на подушку спящего мужчины и замер, как только почувствовал, как голова спящего соскользнула и легла ему на ногу. Джон опустил взгляд, но Мия снова пришла на помощь: наклонившись, она аккуратно вернула голову на место. Облегчённо вздохнув, когда они оказались снаружи, Джон убедился, что это действительно нужный им Фрей, и они с Хардингом стали ждать, пока появится Мия. Та на мгновение задержалась, тоже осмотрела пленника и беззвучно усмехнулась: — Было бы неловко, если бы мы похитили не того. — Мы никого не похищаем! — Ш-ш-ш. Мия побежала вперёд: только один из них мог следить за её сигналом, второй шёл спиной вперёд. Они кивнули и отступили, ожидая, пока она проверит следующий поворот. Они шли ещё какое-то время, пробираясь по узким проходам между соседними шатрами, пока не достигли края палаточного лагеря. Впереди виднелись оживлённые торговые ряды, хотя в этот ночной час жизнь здесь едва теплилась. — Эй, девчонка! — внезапно услышали они, и глаза у всех расширились от испуга. Но Мия быстро сориентировалась и направилась к тому, кто её окликнул, в то время как Джон и Хардинг медленно попятились, надеясь, что их всё ещё не заметили. — Чего ты тут слоняешься? Тебе вообще можно тут быть? — Ты не смеешь повышать на меня голос, низкородный пёс! — закричала она. — Я велю отцу вырезать тебе глаза! — Что, блядь, она творит… — тихо прошептал Хардинг, и на его лице читалось полное смирение. — Миледи, я… я просто… — залепетал мужчина, теперь явно оробев. — Вот и ступай прочь, сейчас, — властно произнесла она, в то время как Джон и Хардинг неловко пригнулись в темноте, молча споря, стоит ли продолжать путь или подождать её возвращения. Спор прервался, когда она и впрямь вернулась спустя минуту. — Всё в порядке, торопитесь. Она развернулась и побежала, махая им, чтобы шли за ней. Они тут же бросились следом, стараясь пробраться по наименее заметному пути между конюшнями. — Ты быстро сообразила, — шёпотом сказал Хардинг; голова Фрея, храпя, покоилась у него на груди. — Спасибо, — ответила она. — Довольно забавно оказаться на месте того, кто делает выговор, а не получает его. Они ускорили шаг: их «груз» оказался на редкость крепко спящим. Всё шло по-прежнему, но теперь правильный маршрут стал куда важнее, если они не хотели рисковать и выходить на оживлённые дороги. Они миновали множество костров и людей, несколько раз едва не попавшись: кто-то слышал их шаги и громко спрашивал, кто там, — и тогда приходилось спешно покидать это место. — Мия, — прошипел Джон. — Мы уже дважды проходили эту конюшню. Девушка впереди обернулась, посмотрела на неё и почесала голову. — Дерьмо, — произнесла она. — Ты что, издеваешься? — спросил Хардинг, оглядываясь по сторонам. — Может, оставим его здесь? Или размажем лошадиный навоз по его лицу — пусть проснётся с сюрпризом. — Нет, доведём дело до конца, — сказал Джон. — Мия, разведай местность впереди — попробуй снова найти дорогу. Она кивнула и бросилась вперёд. Между юношами снова повисло неловкое молчание. — Я о тебе расспрашивал, — негромко произнёс Хардинг. — Говорят, ты не раз одолевал Робара Ройса. — И к чему ты клонишь? — Как насчёт дружеского поединка? — предложил Хардинг. — Если слухи верны, то победитель должен выиграть турнир оруженосцев. — Я в нём не участвую, но вызов на поединок принимаю. — Правда? — удивился Хардинг, на его лице отразилось замешательство. — Зачем упускать возможность обрести славу и почёт? — Наипустейшая слава и наифальшивейший почёт. — Я сориентировалась, — тихо сказала Мия секунду спустя, вернувшись к ним. Похоже, они вновь оказались на верном пути. Вернувшись к привычному ритму — движение, ожидание, движение и снова ожидание, — казалось, у них всё получится, пока Джон не услышал очень громкое пение: — ПРЕКРАСНАЯ ДЕВА И БУРЫЙ МЕДВЕДЬ! Мия отпрянула и зажала уши Фрею, Хардинг начал отступать. Джон же, напротив, опустил ноги «груза» и бросился к источнику пения. — Эй! — сказал Джон, не зная, что делать, когда все уставились на него. Похоже, тут был всего один музыкант с лютней — он задавал тон компании из полудюжины мужчин, которые пили, играли в карты и время от времени кидали монетку музыканту. — Мы пытаемся спать! — Отъебись, пацан, — бросил один из мужчин и жестом велел друзьям продолжать. Но Джон не отступил. — Давайте заключим пари, — сказал Джон, снова привлекая их внимание, хотя всё ещё не был уверен, какие слова сорвутся с его губ дальше. — Просто заткни уши и иди спать, — раздражённо ответил мужчина. Джон оглянулся: Хардинг и Мия почти не шевелились, и он сомневался, что даже крепкий сон Фрея выдержит ещё порцию этой шумной музыки. — Сыграем в карты: если я выиграю, вы замолкнете на всю ночь, — выпалил Джон и тут же вспомнил, что не умеет играть в карты. — А если выиграете вы, то заберёте этот кинжал. Мужчина уже готов был отмахнуться, но, увидев кинжал, жестом подозвал Джона к себе и взял оружие, чтобы внимательно его рассмотреть. — Ты что, всерьёз? — спросил мужчина слева. — Мы что, должны остановить музыку, чтобы ты выиграл какой-то паршивый кинжалик? — Сталь, блядь, отличная! — рявкнул первый мужчина, пресекая дальнейшие возражения, и оторвал взгляд от кинжала. — Сделай старому приятелю одолжение, это займёт лишь минуту. Остальные недовольно заворчали, но больше никто не протестовал. Один из мужчин, сидевший напротив соперника Джона, встал со стула и пересел на другой, освобождая место. Противник Джона окинул его взглядом с головы до ног, затем наклонился вперёд и посмотрел ему в глаза. — Ты человек слова, маленький рыцарь? — спросил он. — Или побежишь жаловаться отцу, что кто-то украл твой кинжал, если проиграешь? Джон фыркнул от этой мысли: изначально он затеял это, чтобы выиграть для Мии и Хардинга немного времени, но теперь этот человек поставил под сомнение его честность. — Не принимайте меня за негодяя, — ответил Джон. — Хорошо, хорошо, — произнёс мужчина. Все взгляды были прикованы к ним двоим и к картам, которые держал мужчина. — Тогда я сдержу своё слово. Ты знаешь, как играть в «Удачу фортуны»? — Нет. — Покачал головой Джон. — Не повезло. Вот твои карты, — с улыбкой сказал мужчина и начал раздавать. Джон приподнял бровь, поражаясь его наглости, затем протянул руку, схватил его за кисть и удержал на месте. — Теперь уже я должен попросить вас о порядочности, сир, — сказал Джон. Остальные мужчины за столом вдруг напряглись, словно были готовы ввязаться в драку, если потребуется. Джон понимал, что не справится со всеми сразу, но не собирался выглядеть дураком и позволять собой манипулировать. «Лучше принять удар стоя, чем избежать его на коленях», — подумал он. — Сделка будет нечестной, если обе стороны не начнут на равных условиях, не так ли? На секунду в воздухе повисло напряжение. Джон видел, как мужчины изучают его, пытаясь оценить. В голове он прокручивал сотню способов сбежать, если дело дойдёт до драки, но при этом его уверенная, напористая манера оставалась неизменной. — У тебя точно есть яйца, парень, — рассмеялся вполголоса пожилой мужчина справа от него. У него были седые, редеющие волосы и борода, достававшая до стола. Он потянулся и убрал руку Джона. — Ладно, я объясню тебе правила. Мужчина, с которым Джон собирался играть, раздал по три карты каждому, затем взял большую кучу медяков и начал делить их между собой и Джоном, а седобородый тем временем принялся разъяснять правила: — Это дорнийская игра. У каждого из вас будет по двадцать медяков. Тот, кто соберёт все сорок, выигрывает пари, — сказал старик. — На каждом ходу ты обязан поставить хотя бы один медяк. Если твой оппонент ставит больше, ты обязан уравнять ставку — и рискуешь всё проиграть, если у него карты лучше. Либо можешь сбросить карты и потерять уже поставленное. — А что мешает мне ставить все двадцать медяков на каждом ходу и вынуждать его терять по медяку каждый раз, если он не уравняет ставку? — Ничего. Можешь ставить, но, если он уравняет твою ставку, когда у тебя слабые карты, ты сразу проиграешь. — Что определяет силу карт? — Наибольшее число — от одного до десяти, — сказал мужчина, вытаскивая случайную карту из колоды и показывая её Джону. На ней была семёрка и семь маленьких оленей. — Сильнее этого — две карты с одинаковым числом: две тройки побьют одну десятку. Затем идут три карты подряд — например, пятёрка, шестёрка и семёрка. Потом — три карты с одинаковым символом: три оленя, три розы, три дракона или три сердца. Сильнее всего — три карты с одинаковым числом. Они бьют любую другую комбинацию. Понял? Джон ещё раз про себя повторил порядок: наибольшее число, затем пара, дальше последовательность возрастания, потом три одинаковых символа, и в конце — три одинаковых числа. — Понял, — сказал Джон. Он взглянул на свои карты — у него была только семёрка, и соперник мог обыграть его дюжиной способов. Он отбросил карты и пододвинул мужчине медяк. — Пасую. — Хорошо, — сказал пожилой мужчина. — На каждом ходу, если никто не сбрасывает карты, ты можешь сбросить одну из своих карт и взять случайную взамен — или не делать этого, пока кто-то не сдастся. В следующей раздаче Джону досталась шестёрка — снова слабая карта. Он подумал было блефовать, заставляя соперника поверить, что у него сильная комбинация, но передумал, отбросил карты и придвинул ещё один медяк к центру. «Теперь он, должно быть, считает меня осторожным и не склонным к риску игроком, — подумал Джон. В следующей раздаче у него была лишь тройка, но вместо сброса он поставил ещё пять медяков — и это заставило соперника сбросить карты. — Игра обмана и разоблачения обмана». По правде говоря, Джон находил всё это отталкивающим и считал себя плохим игроком, но неожиданно обнаружил, что получает от игры куда больше удовольствия, чем ожидал, и играет куда лучше, чем предполагал. Он вглядывался в душу соперника с каждой ставкой и сбросом карт, пытаясь предугадать не только свой следующий ход, но и то, какие действия ожидает от него соперник. В какой-то момент у Джона осталось девять медяков, тогда как у противника — тридцать один. Часть его была готова смириться с поражением, но соревновательный дух — тот самый, что заставлял его часами отрабатывать удары мечом, — не позволял так просто смириться с поражением. Именно тогда он понял: соперник всегда смотрел ему в глаза, когда лгал, слишком явно пытаясь показать силу, которой не имел, чтобы его запугать. Джон попался на это несколько раз, но теперь использовал это в своих интересах и быстро отыграл все потерянные медяки. — Ещё три, — сказал соперник, пододвигая три из оставшихся у него семи медяков. — Давайте сделаем ровно семь, думаю, — сказал Джон. В его руке была всего лишь пара двоек — едва ли что-то стоящее. Соперник помедлил, затем с досадой сбросил пару семёрок, выругался и пнул ногой стол, когда Джон показал свои карты. — Если ты проиграешь мальчишке… — Покачал головой мужчина рядом с проигравшим, но тот лишь гневно обернулся к нему. — Это всё из-за него, он ему помогал! — возразил он, указывая на пожилого мужчину, который объяснил Джону правила. — Моя мать не растила вора! — ответил старик. — Сколько тебе лет? Твоя мать, должно быть, была любовницей Завоевателя! — бросил его оппонент, вызвав всеобщий смех за столом. — Просто сдавай карты, добрый человек, — сказал Джон, прерывая их перепалку. Он был весьма доволен удачной раздачей. — Отлично, у меня ещё четыре медяка, я могу отыграться, — сказал проигравший, пододвигая один медяк в центр стола. Но Джон тут же пододвинул четыре, отчего на лице соперника появилось злобное выражение. — Знаешь что? Иди нахуй, ты слишком часто блефовал! Мужчина выложил все оставшиеся монеты и открыл две девятки, но затем Джон открыл комбинацию из трёх драконов — толпа застонала, а мужчина обхватил голову руками. Джон же ощутил лишь лёгкое чувство гордости. — Ты проиграл ребёнку, — сказал другой мужчина; похоже, все за столом разделяли это мнение. — Сколько тебе лет? — Пятнадцать, — ответил Джон, поднимаясь на ноги. — Замолчи, — бросил его противник под хохот товарищей. — Думаю, мы будем вести себя потише… — Знаете что? — сказал Джон, оглядевшись и заметив, что Хардинг и Мия уже давно ушли. — Моему рыцарю выделили покои в замке, но я настоял на том, чтобы мы ночевали снаружи. Так что не будем вам мешать — наслаждайтесь игрой! Мужчины разразились радостными возгласами, когда он собрался уходить, но в этот момент кто-то громко окликнул его: противник бросил ему колоду карт, перевязанную бечёвкой, — не ту, которой они играли, а запасную, из своих сумок. — Ты выиграл их честно, — с улыбкой сказал он. — Как тебя зовут? — Джон Сноу, — честно ответил он, и мужчина кивнул. — За твоё здоровье! — провозгласил он, поднимая кубок. Остальные подхватили тост и разразились аплодисментами. — Если получишь рыцарское звание, найди «Грифоний Отряд»! Губы Джона невольно растянулись в улыбке; он слегка склонил голову в знак признательности и помчался прочь. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сориентироваться, а затем найти дорогу к ручью, где они должны были встретиться с Редфортом. Без необходимости тащить за собой тело ориентироваться стало гораздо легче. Он быстро отыскал большую жёлтую палатку, рванул к дереву на юге — и уже оттуда увидел вдалеке костёр, а рядом с ним — две фигуры, отбрасывающие тени. Мия и Хардинг о чём-то перешёптывались и смеялись; они вздрогнули от его внезапного появления, но быстро взяли себя в руки. — Куда ты, блядь, сбежал? — спросила Мия. Хардинг по-прежнему вздрагивал каждый раз, когда она ругалась, хотя Джон к этому давно привык. — Завёл кое-каких друзей, — ответил Джон и махнул рукой. — Где Фрей? Они указали на свернувшуюся на земле фигуру, которая всё ещё храпела, как младенец. — Ты заставил леди его нести, — заметил Хардинг. — Эм, да я целыми днями бизонов с мулами передвигаю — что тут такого? — А с дерьмом вы разобрались? — спросил Джон. — Да, она несла его в карманах, — ответил Хардинг, сморщив нос, — и, пожалуй, впервые Джон искренне ему посочувствовал. — И теперь всё это у него на лице и на рубашке, — с улыбкой сказала Мия, а затем прищурилась, глядя на приближающуюся вдалеке фигуру. — Это Редфорт? Это и впрямь оказался Редфорт: он примчался, задыхаясь, и тут же начал жаловаться: — Он пытался заставить меня там спать! «Добро пожаловать новому члену семьи», — сказал он. Они тихо посмеялись над его страданиями, но затем обратили внимание на фигуру на земле. Джон и Хардинг переглянулись, подошли к спящему, Хардинг схватил его за руки, а Джон — за лодыжки. Они подняли его куда менее бережно, чем раньше, подошли к берегу реки и начали раскачивать туда-сюда, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лиц. Он спал так же неподвижно, как бревно: даже полёт по воздуху и падение в воду его не разбудили. Несколько мгновений они наблюдали за ним, но вскоре вода всколыхнулась — он очнулся и в панике пытался сориентироваться. Они могли разглядеть барахтающиеся конечности и голову, периодически появляющуюся на поверхности. Наконец он встал на ноги и быстро высунул голову из воды — как раз в тот момент, когда Мия попала ему прямо в лоб остатками того самого «дерьма», и он снова плюхнулся в воду под хохот всех, кто стоял на берегу. Джон почувствовал, как Хардинг схватил его за плечо и потянул за собой. Они побежали вслед за Мией и Микелем, которые уже мчались прочь. Позади раздавались ругательства, а впереди — истерический смех.