Глава 7. Уйти

Глазные мышцы вдруг напряглись, веки сомкнулись, запирая меня внутри, как будто ночь пришла раньше времени и окутала день темнотой, и там стояло мое отражение, крошечная фигурка в темноте, и мы с ней смотрели друг на друга.

      Последнее, что Гермиона Грейнджер могла вообразить себе, так это собственное разъедающее ее до костей желание поскорее добраться до… Малфой мэнора.       Нотт следовал за ней по пятам, хмуро уставившись на намокшую дорожку из серого гравия и утопая в собственных мыслях. Никто не наставлял на нее открыто волшебную палочку, но девушка лопатками чуяла — сделай она хоть шаг не в ту сторону, последствий не избежать. Чувства вины и стыда окутывали гриффиндорку с ног до головы. В груди росло отчаяние, от которого мутнело в глазах. Ей хотелось кричать, вырываться, но что толку? Каждое ее движение теперь отзывалось в его мгновенной реакции, а каждое колебание — в его усмешке.       С той самой секунды, как темная магия сомкнулась вокруг запястья, как кожа отозвалась чужим теплом, — она знала: назад дороги нет. Как же так вышло, что она — умная, рассудительная, сильная волшебница — позволила себе быть втянутой в смертельно опасную игру Теодора Нотта? Без должного отпора, без особых отступлений… просто посмотрев в бездонные зеленые глаза напротив и испытав… жалость? Грейнджер одернула себя, со злостью прикусив нижнюю губу. Нет. Нет, она не могла жалеть слизеринца, который явно играл эту партию, умело жонглируя обстоятельствами и имея в рукавах куда больше козырей, чем она сама, да еще и совсем некстати называя ее своей облавой. Вот только его мольба и этот голос… Стоп. Девушка резко остановилась, из-за чего Нотт раздраженно чертыхнулся сзади, чуть не врезавшись в ее спину, и крепко сжал ее руку, готовый к очередной попытке бегства.       — Отпусти, — сказала она тихо, но даже не предприняла усилия вырвать запястье самостоятельно. Выжидала.       Пальцы на ее кисти сжались сильнее.       — Ты решила повторить? — холодно спросил он. — Потому что я не в настроении бегать за тобой дважды.       Гермиона медленно выдохнула и подняла на него взгляд.       — Я не бегу.       — Тогда что это? — он склонился ближе, изучая ее бледное, измученное сегодняшней бессонницей лицо. — Очередная попытка выиграть время?       — Именно, — ответила она. — Но не для себя.       Это заставило его насторожиться.       — Нотт, послушай. Ты уже взял с меня Непреложный обет, я никуда не денусь от обещанного, как бы сильно я не хотела. А я бы хотела, — с нажимом добавила она, в этот раз резко высвободив наконец свое запястье из тисков его контроля, наблюдая, как зрачки парня напротив расширяются. — Гарри и Рон в Малфой мэноре, и если они погибнут, ты потеряешь больше, чем просто пешку в моем лице. Доставь меня туда сейчас.       — Не угрожай мне, — процедил он.       — Я не угрожаю. Я объясняю, — голос дрогнул, но она удержалась. — Ты хочешь Метку. Хочешь связь с отцом. Но если мои друзья умрут — мое обещание рассыпется. У меня пропадет смысл сдержать свое слово. Я видела, что происходит, когда… — она осеклась.       — Когда что?       Гермиона сжала кулаки.       — … Когда ошибки совершают слишком рано, — закончила она уклончиво. — Дай мне спасти их, выбраться отсюда. Я все равно вернусь. Квоффл изначально на твоей стороне, чтобы меня удержать.       — Наивно полагать, что квиддичные аналогии создадут для тебя иммунитет в этом месте, Грейнджер, — усмехнулся Тео, однако больше ничего не сказал, нервно поглаживая указательным пальцем ткань на пиджаке, под которым во внутреннем кармане хранился портсигар.       Аппарировать вместе с ней сейчас было более, чем оправданным шагом. Спасти друзей у Грейнджер шанс невелик, а вот у него — встретиться с другом и объясниться по поводу временной шалости — шанс как раз очень недурный.       — За ворота. Иди передо мной, как шла. И накинь это, — отстраненно произнес Нотт, протягивая ей форму здешних обитателей.       — Я и шагу не сделаю прежде, чем ты мне скажешь, куда мы направляемся, — голос Грейнджер очень иронично скопировал его тон. Уже с закрытыми глазами можно было увидеть, как высокомерно вздернулся ее кончик носа.       — К твоим дружкам. Отправимся туда вдвоем. Без меня ты не найдешь ни нужное крыло, ни правильную лестницу. Так и пойдешь через Центральный вход, где тебя тут же схватят. Малфой-мэнор не любит чужих, — уточнил он, словно сразу отсекая возможные трактовки.       В его голосе не было и намека на заботу. Только холодная уверенность собственника.       — Держись рядом, — добавил он, внимательно наблюдая, как Гермиона закутывается в серый бархат. — И не делай ничего без меня.       Они молча покинули пределы Селвина, и, стоило двум фигурам в длинных плащах выйти за высокие кованые ворота, те закрылись за ними с глухим звуком, маскируя тем самым местность, в которой Гермионе Грейнджер «посчастливилось» провести две последних самых длинных и кошмарных ночи в своей жизни.       Нотт снял с себя плащ, скомкал его во второй руке и, не глядя, протянул Грейнджер свободную ладонь. Она без лишних инструкций сделала то же самое и отдала ему свою мантию. Кинув оба предмета одежды на холодную землю, Теодор медленно вытащил из своего пиджака портсигар.       Выгравированный герб Ноттов (а то, что это был фамильный герб, Гермиона даже не сомневалась) как будто зашипел, когда Нотт открыл крышку и, не обнаружив там сигарет, сжал метал в ладони, как бы проверяя его вес, привычность и надежность. Это была не показная импровизация парня, а жест, отточенный десятками повторений.       — Возьмись, — коротко приказал он и протянул ей вещицу.       Гермиона замерла лишь на долю секунды. Пальцы сомкнулись на холодном предмете, ощущая холод кожи его владельца, и костяшки тут же кольнуло знакомым ощущением — магия предупредительно откликнулась.       — Это портключ, — по-профессорски непробиваемым тоном объявил Нотт ровно. — Привязан только ко мне. Так что не вздумай дергаться.       — В поместье-то Малфоев? – пронеслось недоуменно у Грейнджер в голове.       — А если я не захочу возвращаться? — тихо спросила она, не глядя на него.       — Захочешь, — ответил он. — Обет напомнит.       Он накрыл ее руку сверху своей. Магия между ними дрогнула, отозвалась болезненным, тянущим импульсом, в подтверждение его слов.       — Сконцентрируйся, — сказал он. — И запомни: если что-то пойдет не так, я не стану тебя спасать.       — Как бы не так, — мысленно огрызнулась ему в ответ.       Мир резко дернулся.       Гористая местность перед входом в Селвин сопротивлялась, но все же уступала. В ушах заложило, дыхание сбилось, и в последнюю секунду Гермиона отчетливо почувствовала, как хватка на портсигаре усилилась.       А потом вдруг разорвалась.       Контакт исчез внезапно. Магия вырвалась вперед рывком, не дожидаясь второго участника.       Гермиону выбросило из пространства, швырнуло на холодный газон с вечерней изморосью, а портсигар выскользнул из пальцев, с тихим звоном ударившись о камень.       Подняв голову и вскочив на ноги, девушка стремительно обернулась.       — Нотт?.. — вырвалось у нее почти паническим шепотом.       Имя прозвучало глупо. Но пространство не отозвалось.       Противоречивое осознание чудовищной реальности, когда Теодора в данную минуту не оказалось рядом, невольно разочарованно кольнуло гриффиндорку под ребра.       Что могло пойти не так? Что вмешалось в их обоюдную трансгрессию? Знал ли он об этом?       Холод сгущающегося вечера не давал здраво и последовательно мыслить, поэтому Гермиона, всепоглощающе молясь Мерлину, рванула в сторону замка, надеясь остаться незамеченной как можно дольше.       Чужеродная фигура могла быть обнаружена по щелчку пальцев благодаря защитным заклятиям древнего чистокровного рода, и оставалось надеяться исключительно на силу портключа, который был настроен на эту географическую отметку благодаря своему владельцу, имевшего сюда легальный доступ.       Прижавшись к грубому скользкому камню, Гермиона перевела дух. В паре метров от нее было нараспашку открыто крохотное окно, и низкочастотный звук можно было различить наряду с запахом пищи…       — Кухня? — промелькнули в уме догадки.       Гермиона осторожно сместилась ближе к открытым ставням и, опустившись на корточки, подползла, сгорбившись, под проем. Из помещения тянуло теплым, жирным запахом выпечки, мяса и специй. Такая невыносимо неуместная жизнь.       Голоса доносились приглушенно, будто подговариваемые бездушным камнем замка говорить тише.       — …Хозяин велел начинать с рассветом, — прошептал высокий, дрожащий голос. — Чтобы все видели. И чтобы у гостей не осталось сомнений.       — Тс-с, — одернул второй, более сиплый. — Не так громко. Даже стены слушают.       Звякнула посуда. Что-то мягко шлепнулось на стол.       — Хозяйка сказала, что мальчишек приведут на Главный двор. Там, где… где раньше хозяин Драко играл, — домовик всхлипнул, но тут же подавил звук, ударив себя по худой щеке. — Плохой Родрик. Очень плохой.       — Не бей себя, — торопливо зашептал второй. — Это вина не твоя. Это все они. Предатель крови. И Поттер.       Имя ударило, как плеть.       Гермиона замерла, перестав дышать.       — Из-за них хозяин Драко… — голос сорвался. — Он должен был стать великим. Ему было обещано. А теперь… теперь траур. Все портреты закрыты. Даже Хозяин Люциус не выходит из северного крыла.       — Говорят, Поттер сопротивлялся, — пробормотал первый. — Он кричал. Когда его привели. Хозяйка велела оставить ему силы. Для зрелища.       — Для пытки, — поправил второй, почти с уважением. — Прилюдной. Чтобы каждый знал, что бывает с теми, кто ломает судьбы чистокровных домов.       Посуда снова звякнула. Ложка выпала из тонких пальцев и покатилась по каменному полу.       — А рыжего предателя крови… — домовик понизил голос до еле слышного шелеста. — Рыжего будут держать, чтобы он смотрел. Пока Поттер…       Он не договорил.       — Тихо! — прошипел второй. — Магия слышит. Она любит доносы.       Наступила пауза. Только потрескивание огня. Внутренности нежданной гостьи сжались в крепкий узел.       — Хозяин велел приготовить бинты, — наконец сказал первый. — Но не для них, а для гостей. Чтобы не падали в обморок раньше времени.       Гермиону затошнило.       Она отшатнулась от окна, прижав ладонь ко рту, чтобы не выдать себя ни звуком. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно даже там, на кухне.       Прилюдная.       С рассветом.       Из-за них погиб Драко Малфой.       Мир сузился до одной-единственной мысли, ясной и жгучей, как невербальное заклятие.       Она опоздала.