Глава 8. Спасти

Porn Factory — Chris Benstead

Единственный хищник, которого я пущу в ее дом, — это я сам.

      Если бы стены могли говорить, они бы протяжно издали: «Прочь!»       Парализующий холод осознания сковывал леденящим ужасом девичье тело.       Мерлин, как тут не сойти с ума!       Она обязательно обработает шокирующую информацию позже, а сейчас ей нужно, нет, просто жизненно необходимо пробраться любыми правдами и неправдами к своим мальчишкам.       Первый попавшийся на глаза вход зиял темным проемом между двумя выступами камня. Напоминал он спуск в кладовую, сконструированную специально для эльфов-домовиков. Судя по местонахождению кухни именно здесь, расположение проема было весьма оправдано. Времени на выверенные тактики не было, и гриффиндорка, напряженно оглядываясь, бросилась к единственному возможному пути.       Палочка скользнула в ладонь сама.       — Гоменум ревелио, — прошептала она почти беззвучно.       Тьма внутри проема не дрогнула, но воздух отозвался глухим сопротивлением, как будто чувствовал незваных гостей. Грейнджер прищурилась, прислушиваясь уже не ушами, а собственной кожей. Ни следа сигнальных чар, ни тревожного эха проклятий. Вокруг только старое, плотное, чужое пространство, которое не ждало гостей в ее лице.       — Ладно, — выдохнула она сквозь зубы.       Проем оказался уже, чем представлялся сперва. Бездушный камень царапал плечи, цеплялся за шерсть ветровки, и на мгновение девушку накрыла иррациональная паника. Как в детстве. Гермиона втянула воздух, развернулась боком и протиснулась вперед, чувствуя, как холодные стены давят на ребра, негласно проверяя, действительно ли она имеет право здесь быть.       Сзади осталась кухня. Впереди — сплошная неизвестность.       Она шагнула и едва не оступилась. Пол уходил вниз под странным углом, ставя под вопрос, точно ли данное подобие лестницы строилось для людей. Гермиона инстинктивно выставила вперед руку, коснувшись стены, и тут же отдернула пальцы: камень был слишком холодным и влажным. Перед глазами некстати пронеслись очень похожие очертания комнат в Селвине…       — Люмос, — прошептала она одними губами.       Свет вспыхнул, но лишь через пару секунд, тускло и демонстративно неохотно.       Открывшийся взору коридор раздваивался. Нет, даже не так. Он ломался, уходя вбок и вниз, теряясь в арках и проемах, которые выглядели одинаково неправильными и еле различимыми. Ни одного ориентира. Ни герба. Ни факела. Ни следа человеческого присутствия. Напоминало… подземелья.       Гермиона резко развернулась, пока ее сердце колотилось где-то в горле. Влево? Вправо? Вниз? Пространство играло с ней злую шутку: каждый шаг отдавался эхом так, что невозможно было понять, откуда именно оно возвращается. Она сделала несколько быстрых шагов, остановилась, снова огляделась и ощутила, как внутри нарастает тягучее раздражение, граничащее с ужасом.       «Думай. Думай как ведьма, а не как девочка, которая боится темноты.»       В подземельях пахло сыростью, старой магией и чем-то металлическим. Друзья должны быть где-то рядом. Втянув носом воздух, она сделала еще шаг, и наконец уловила слабый шорох за дальним правым поворотом.       Ускорившись, Гермиона почти побежала, стараясь не шуметь, но пространство словно нарочно подставляло ее: неровный пол заставлял оступаться, низкие своды — прикрывать судорожно ладонью лоб, а внезапные повороты — тормозить по несколько раз. Неоднократно ей казалось, что кто-то шевельнулся в конце коридора, и каждый раз она замирала, прижимаясь к стене, с палочкой наготове, считая удары сердца.       Гарри. Рон.       Эта мысль была единственным якорем в этой кромешной тьме.       Она уже почти поверила, что выбрала правильный путь, когда тень за спиной сдвинулась слишком близко — и мир перед глазами взорвался болью.       Еще шаг, и в тот же миг что-то тяжелое, горячее врезалось ей между лопаток. Гермиона даже не сразу поняла, что произошло: свет Люмоса рванулся в сторону, ударился о камень и тот час погас, воздух вышибло из легких. Она рухнула на колени, ладонями в холодный камень, и только тогда боль накрыла по-настоящему. Ослепляющая, унизительная, такая пронзающая, от которой перехватывает дыхание и хочется неистово кричать.       Вот только звука она себе не позволила.       Стиснула зубы так, что челюсть свело, и в следующую секунду поняла главное: она жива.       Значит — не смертельно.       — Черт… — донеслось сзади, слишком близко.       Не может быть. Блейз Забини?!       Она узнала его мгновенно. Интонацию сокурсника можно было считать по сиплым гласным и раскатистому баритону. Он то что тут забыл? Поместья чистокровных семей хранили тайны и тактики, девушке неподвластные.       — Кто здесь?! — произнес слизеринец уже громче, с натянутой резкостью. Парень сделал шаг вперед. Услышав это, Гермиона ощутила вибрацию камня под ладонями. Девушка заставила себя медленно дышать, рваными иступленными глотками, считая про себя, чтобы не потерять сознание.       Не оборачиваться. Не сейчас.       Боль жгла, расползалась вниз по спине, отдавая в ребра, но палочка была все еще в руке. Пальцы дрожали от адреналина.       — Заклинание тревоги не сработало, — пробормотал Блейз, скорее себе. — Значит, кто-то из…       Он не договорил.       Гермиона резко развернулась, почти что падая, вложив в движение все силы, что у нее остались:       — Ступефай.       Красный луч ударил в него в упор. Блейз даже не успел поднять палочку — заклинание швырнуло его в стену, и он беззвучно осел на камень, подобно кукле с обрезанными ниточками.       Коридор накрыла немая тишина. Гермиона осталась сидеть на полу, тяжело дыша и прижимая ладонь к спине. Под пальцами влажно пульсировала кровь, стекающая каплями по фалангам. Ее было немного, но достаточно, чтобы стало по-настоящему тревожно.       — Прости, — прошептала она в пустоту, не осознавая даже, кому именно.       Времени не было совсем.       Будучи абсолютно уверенной, что она его просто оглушила, вынужденная пленница поместья поднялась на ноги, покачнулась, уперлась плечом в стену и заставила себя идти дальше. Каждый шаг отдавался болью, но теперь она уже не шарахалась. Совсем наоборот, Гермиона двигалась быстрее, злее, как загнанное животное.       Гарри. Рон.       Повороты в нагнетающей пустоте вновь петляли, и теперь Гермиона уже не была уверена, что идет правильно. Боль притупляла восприятие, мир слегка плыл, а каждый вдох отдавался ломотой под ребрами.       Она сделала еще несколько шагов и… замерла.       Где-то совсем рядом прозвучал сухой, сдавленный всхлип.       — Гарри... — почти беззвучно выдохнула она, сама не веря, что ее друг здесь все-таки объявился.       Ответа не было.       Зато воздух вдруг дрогнул, а магия рядом с ней сместилась, и, сжавшись в одну точку, явила в следующую секунду перед Гермионой маленький, костлявый силуэт с огромными глазами.       — Мисс Грейнджер, — пискнул Добби, прижимая уши к голове. — Добби боялся, что не успеет.       — Добби?.. — выдохнула она, не веря собственному голосу.       Появление эльфа казалось нарушением всех законов пространства и логики, даже ее собственного одиночества. Домовик здесь и сейчас был просто невозможен.       Гермиона моргнула, потом еще раз, будто ожидала, что фигура рассыплется, как остаточная магия портключа. Но Добби не исчез. Он переминался с ноги на ногу, сжимая длинные пальцы, и смотрел на нее снизу вверх с тревогой, с той самой узнаваемой ноткой вины.       — Ты… — она осеклась, сглотнула. — Ты здесь.       Это прозвучало глупо. И все же это было единственное, что она смогла сказать.       — За мной, мисс Грейнджер, пожалуйста — деловито пропищал Добби. — Пока замок думает, что вас здесь нет.       Он хлопнул длинными пальцами, и пространство перед ними будто сложилось внутрь себя. Это была не трансгрессия, а что-то тише, грязнее и походило на домовиковую, непонятную волшебникам магию. Гермиону нещадно дернуло вбок, боль в спине вспыхнула новой волной, но она удержалась на ногах.       Подземелье больше не ломалось и не путало. Теперь оно само спешило навстречу. Каменные своды расступались, двери, которых секунду назад не было, возникали и исчезали, и наконец Добби резко остановился.       — Здесь.       Она увидела их сразу.       Гарри — привалившийся к стене, с разбитым лицом, но живой. Рон — на полу, связанный, с побелевшими костяшками пальцев, сжатыми в кулаки.       — Гарри, — вырвалось у нее, прежде чем разум успел вмешаться.       Он поднял голову. Узнал. Узнал! В мутных зеленых глазах мелькнуло недоверие и тут же облегчение, такое резкое, что у Гермионы надтреснуто защипало в груди.       — Гермиона?.. Ты… как ты…       Она сделала шаг, и мир внезапно качнулся.       Грудную клетку словно начали медленно, неумолимо стягивать изнутри. Воздух перестал доходить до легких. Гермиона инстинктивно схватилась за горло, пытаясь откашляться.       — Нет, — прошептала она, осознавая, что именно происходит, слишком поздно. — Нет, нет, нет…       Время.       Портключ.       Магия Нотта не предупреждала. Она просто забирала оставшееся время.       Гермиона судорожно втянула воздух, но вместо кислорода получила жгучую пустоту. Горло сжалось, как будто невидимая рука сомкнулась на ее трахее.       — Гермиона? — тут уже голос Рона прорезался издалека. — Что с тобой?!       Она согнулась пополам, упираясь ладонью в камень. Перед глазами поплыли темные точки.       Не сейчас.       Пожалуйста, только не сейчас.       — Добби, — прохрипела она, хватая домовика за худое предплечье. — Слушай… меня… внимательно.       Эльф смотрел на нее широко раскрытыми глазами.       — Ты… — каждый звук давался с усилием, — ты вытащишь их. Обоих. Живыми. До рассвета.       Горло сжалось еще сильнее. Заклятие обета отозвалось мгновенно и безжалостно холодным, беспощадным кольцом.       — Если… если все получится… — она сглотнула, чувствуя, как магия впивается глубже, — пришли мне знак. Обычный носок. Совиной почтой.       Огромные, как теннисные мячи, глаза Добби моргнули на этой фразе.       — Добби клянется, — пискнул он, ударяя себя кулаком в грудь. — Добби спасет Гарри Поттера и Рона Уизли. Клянется магией поместья.       Обет сомкнулся.       Гермиона резко вдохнула и закашлялась, согнувшись, едва не теряя равновесие. Воздух теперь входил рывками, как через узкую щель.       Она подняла тяжелый взгляд на Гарри и Рона.       Хотела спросить их про Малфоя. Но времени не было даже на это.       — Я вернусь, — выдавила она, из последних сил скрывая слезы, и не зная, правда ли это. — Обязательно.       И развернулась.       Бежать было мучительно. Коридоры снова стали враждебными, тело же чувствовалось обмягшим и чужим. Каждый шаг отдавался пульсацией в груди, дыхание рвалось, зрение ослабевало.       Наверх. Наружу. Скорее. Бегом.       Она вывалилась из проема почти на четвереньках. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Легкие отказывались работать нормально. Холодная роса идеального малфоевсокго газона принята ее в свои объятия.       — Где… — прошептала она, рухнув на колени и шаря руками по влажной земле. — Где же ты…       Пальцы скользили по мху, по корням, по холодному камню — и наконец наткнулись на металл.       Проклятый портсигар, не оставивший ей времени на самые важные действия! Как же неумолимо ей сейчас хотелось оказаться с Ноттом рядом и разодрать в клочья его чистокровные высокомерие и контроль! Оставить пощечину на этом не выражающем эмоций лице, заставить его понять, что он натворил…       Гермиона злобно сжала вещицу в ладони так крепко, как могла. Прижала ее ко лбу.       На этот раз почва под ногами сдвинулась без предупреждения.       Рывок в животе закончился падением назад. Приземляясь на холодную землю, Гермиона краем глаза увидела кое-что, что заставило бы любую другую девушку в подобной ситуации так и пролежать на осенней листве от изумления.              Но Гермиона Грейнджер не была любой другой девушкой. Поэтому, кривясь от боли, она встала на колени и… обомлела от ужаса, сталкиваясь лицом к лицу со своими догадками увиденного ранее.       Теодор, связанный по рукам и ногам, как чья-то добыча, повернулся к ней своим бледным лицом. Судя по его взгляду, слизеринец был в полном сознании и в полной ярости.       — Ты… наконец-то, — процедил он, дыша часто, как после бега. — Грейнджер, развяжи меня. Сейчас же.       Гермиона стояла на коленях, все еще удерживая портсигар окаменевшими пальцами, дрожа от выбившегося дыхания и боли в спине — и потрясенно, уже в который раз за эти вымотавшие ее сутки, моргала несколько секунд, не веря, что это действительно он.