Эпизод 2: (Несколько месяцев спустя. Подземная клиника.)

Эпизод 2: (Несколько месяцев спустя. Подземная клиника.)

Время и методичный уход доктора Сато сделали свое. Ангел, физически окреп. Раны на запястьях затянулись в бледные, гладкие шрамы. Лоскуты на спине перестали быть воспаленными, превратившись в два странных, гладких рубца понемногу оперяясь. Но самое главное — вернулся свет в его глазах. Он много наблюдал. Многое понял. И теперь был готов говорить. Доктор Сато, всегда молчаливая, в белом халате и очках в тонкой оправе, меняла ему капельницу. Его кормили сложной смесью, которую они разработали, методом проб и ошибок, анализируя его реакции на тысячи компонентов. Это был титанический труд. И сегодня он принес первый плод. Рука доктора Сато дрогнула, когда голос, низкий, хриплый от долгого молчания, но неожиданно мелодичный, нарушил тишину палаты. Ангел: Сато... как иронично. Доктор замерла на секунду, затем продолжила работу, не поднимая глаз. Ангел: Вы... работаете на него, верно? Только сейчас она медленно подняла на него взгляд. Ее лицо было непрочитаемо, как всегда. Она кивнула, один раз. Ангел: Вы знакомы с Кадзи Хирото? Это имя повисло в стерильном воздухе, как удар током. Это было не просто имя. Кадзи Хирото — блестящий, молодой, скандально известный биохимик-вундеркинд. Он исчез из академических кругов и публичного поля почти три года назад. Ходили слухи о работе на черном рынке, о запрещенных исследованиях в области синтетической биологии. Его последняя опубликованная работа, за которую его чуть не лишили лицензии, касалась «клеточной перезаписи метаболических путей у высших эукариот». Доктор Сато медленно выпрямилась. Она сняла очки, протерла их краем халата. Когда она надела их снова… Доктор Сато: Почему вы спрашиваете? Он не ответил сразу. Его взгляд был прикован к ее лицу, выискивая малейшую микрореакцию. Ангел: Он не просто делал наркотик. У него был метод. Его работы по регенеративной медицине были изъяты из всех архивов. В палате воцарилась тишина. Доктор Сато смотрела на него, а он смотрел на нее. В этом молчаливом диалоге проходили целые пласты невысказанной истории… Наконец, она снова наклонилась, чтобы проверить капельницу, разрывая зрительный контакт. Доктор Сато (очень тихо): Так он выжил. И пошел по худшему пути. Ангел: Кадзи Хирото… никогда не был вашим преданным учеником Доктор Сато. Он придет и убьет вас. *глаза ангела мелькнули в жесткой ухмылке* (Тишина в палате стала ледяной и плотной, как смог.) Слова ангела повисли в воздухе не как угроза, а как холодный, неоспоримый факт. Эта жесткая, почти звериная ухмылка на его изможденном лице преобразила его. Из пассивного пациента он в мгновение ока превратился в предвестника бури. Доктор Сато: Это объясняет... многое. Упрощает и усложняет. Она резким, профессиональным движением закончила процедуру и отошла от койки, не поворачиваясь к нему спиной. Доктор Сато: Кадзи Хирото мертв для научного сообщества три года. Если он жив и работает на синдикаты... и если он посмел присвоить мои исследования... (Она делает микроскопическую паузу, в ее глазах вспыхивает холодный, научный гнев.) ...то у него огромные ресурсы. И вы — живое доказательство его успеха. И его уязвимости. Он не придет, чтобы просто убить. Он придет, чтобы забрать вас. Или уничтожить свидетельство. «Кёкай-гуми» — для него не более чем временное препятствие. Вы правы. Он убьет всех на своем пути. (Она смотрит на него без тени сомнения.) Включая вас, если сочтет свой проект неудачным. Вы для него — прототип. Инструмент. Она открыла дверь и скрылась за нее, там, она снова повернулась к ангелу, смотря на мониторы из соседней комнаты. Ее лицо снова было маской врача, но в глазах горело новое понимание. Ваша ухмылка, ангел... И он направлен не на тех, кто вас держит сейчас, подумайте об этом. Сохраните свои силы. Вам они понадобятся. Спустя некоторое время… Встреча с Курасаем… (Поздно вечером. Кабинет Куросая в одном из легальных офисов «Кёкай-гуми».) Комната тонет в полумраке, подсвеченная лишь настольной лампой и неоновым светом мегаполиса за огромным окном. Куросай сидит за массивным столом из темного дерева, перед ним — досье с пометкой «Ангел». Он не смотрит на вошедшую Сато, его взгляд прикован к фотографии ангела на мониторе — снимок сделан скрытой камерой в палате, где тот лежит с закрытыми глазами, но на губах застыла та самая жесткая ухмылка. Доктор Сато: Он наконец-то проявляет себя, сегодня он впервые заговорил со мной. Он знает, Кадзи Хирото. Жив. Работает на конкурентов. Считает объект ангела своей собственностью, и он придет, чтобы забрать его. Куросай (после короткой паузы): Хирото... Да, я помню его. Призрак из прошлого, который оказался живее всех живых. (Еще пауза, слышен звук зажигалки.) Хорошо. Значит, у нас появился не просто актив. У нас появилась приманка. И великолепный бриллиант. Подготовьте его, ведь скоро начнется охота. И хищников будет двое. Куросай (не отрывая взгляда от экрана видеонаблюдения): Он смеется. Когда один. Вы это слышали? Это, отрешенность от чего? От боли? От страха смерти? Сато: от всего. В его медицинской истории, которую я восстановила, была попытка... самоповреждения. Он пытался удалить фрагменты тканей в области лопаток. Сам. Грубо. Куросай замирает. В его глазах вспыхивает понимание, холодное и точное, как скальпель. Куросай: Он хочет их отрезать. Он хочет стать... человеком. (Он произносит это слово с легкой, почти неуловимой горечью). Он видит в своих крыльях — в том, что от них осталось — корень всех своих страданий. Ключ к своей «ненормальности». Сато: Вероятно, да. Это психоз, вызванный длительной пыткой. Но с рациональной, ужасающей основой. Если мы удалим рубцовую ткань, проведем реконструктивную хирургию... с физиологической точки зрения, он может жить. Но не как... Куросай: (перебивает ее, резко вставая): Не как оружие. Не как уникальный актив. Он хочет лишить себя ценности. Превратиться из шедевра Кадзи Хирото в... инвалида. В ничто. Это капитуляция. И оскорбление. Он подходит к окну, глядя на бесконечное море огней Токио. Кадзи Хирото создал его для чего-то большого, чем наркотики. Я в этом уверен. Наркотики — побочный продукт, финансирование. Но сам объект... Он должен был стать чем-то иным. И теперь этот объект хочет самоуничтожиться, чтобы спрятаться. От него. И от нас. Вы должны предотвратить это. Любой ценой. Но эти... остатки крыльев... они должны остаться при нем. Это его судьба. И наша единственная нить к Хирото. Сато: С медицинской и этической точки зрения... Куросай: здесь нет медицинской точки зрения. Есть только поле боя. Мы не можем позволить ему отрезать крылья до основания. Вы найдете способ. Заставьте его понять, что ампутация не вернет ему человечности. Сато (молчит несколько секунд, затем кивает, коротко и жестко): Я передам. Но он не примет этого. Куросай: тогда найдите то, что глубже ненависти. Страх? Нет, его не запугать. Жажда мести? Он отрицает ее... пока что. (Он делает паузу, и в его глазах вспыхивает искра чего-то почти дьявольского). Наблюдайте. Теперь его тихий смех... он может многое нам рассказать. Сато молча кивает и выходит. Куросай остается один в темноте, глядя на огни города. В его голове складывается новая карта… За кадром (мысль Куросая): Хочешь быть человеком, тэнси-сан? Тогда пойми: человек — это не тот, у кого нет крыльев.