Часть 13

И снова он здесь. Снова это палево, снова ветрище. Жарко, Аматерасу тебя раздери! Самое ужасное? Пустынные мухи решили устроить полномасштабную атаку на его мозг, пока с основного фронта надвигались крики двоих. В этой жизни можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как Хидан силится убить Какузу. Последнее уже стоит вычеркнуть. А вот почетное третье место в списке того, что слушать долго невозможно, занимает спор Сасори с Дейдарой об искусстве. И Узумаки искренне не понимал, почему они еще не договорились. Ведь все очевидно. Наруто сделал шажок, спотыкаясь о песок. Тело болезненно заныло. Итачи-сан не жалел его ни секунды: тренировка с Мангеку шаринганом – та еще нервотрепка. Но ведь Учиха не был бы Учихой, если бы не усложнил и так сложное дело. Потому что драться с Итачи-саном, опасаясь еще и Мангеку – настоящий кошмар. По итогу, его избили до состояния половой тряпки. Вчера весь вечер встать не мог. По плывущему воздуху волнами накатывал шум заполненных улиц. Они неспеша удалялись от Сунагакуре но Сато, прихватив с собой Однохвостого. Тот тихо спал – если так можно назвать потерю сознания – на марионетке Сасори. Он тоже хочет такую поездку. Почему пленник живет лучше похитителя? Солнце раздражающе припекало, отдаленные крики резали перепонки. Наруто не любил ходить с этой парочкой только по одной причине – они слишком громкие. Не только между собой, но и в драке. У одного – взрывы, у другого – щелкающие марионетки. С Какузу и Хиданом тоже не очень – джашинист извечно в крови вымажется, а казначей тихо возбухал и за каждый косяк старался снять парочку рьё. С Итачи и Кисаме также не походишь – первый только о Саске и думает, а от второго рыбой несет. Вот и остаются: одиночка-Зетсу или Обито. И, как бы не хотелось этого признавать, лучше уж последний. По крайней мере, понятно чего стоит ждать. Да и просто находиться рядом было проще. -Дейдара-сан, не хотите кровь остановить? - Подрывник оторвался от спора с Сасори. Его затылок и вправду чувствовал себя не очень комфортно. Видать, прилетело от Однохвостого и в пылу драки не заметил,- я про вашу руку. Руку. Вам ее по плечо оторвало. Подорожником такое не залечить. Дейдара только отмахнулся. Обвязал веревкой культю по крепче и продолжил превозносить взрыв. Наруто от досады вздохнул. Может, выучить парочку лечебных техник? Раньше до этого как-то не доходило. У него – демоническая регенерация, у напарника – тоже. Другие члены Акатсуки как-то сами разбираются. Видать, нашли какого ирьерина и заперли на базе. С другой стороны, а оно надо? Не то, чтобы ему когда-либо понадобиться хоть какое излечение. Если только кому другому. А кому? Акатсуки он лечить не планирует – наоборот. Коноху – тем более. Если только Хинату. Но она сама сможет защититься. Такое ощущение, что лечебные техники для чего-то могут понадобиться, но нить мысли прерывалась духотой и спором. Раздражает. -Дейдара-сан, я вчера проснулся от чьих-то вздохов. Не знаете, что случилось? Двое повернулись, распахивая глаза. Наруто смотрел невинным взглядом, будто и вправду ничегошеньки не понимал, а лишь задал вопрос, как любопытствующий ребенок. Сасори неуверенно открыл рот, закрыл и вновь открыл: -Тренировались. -А почему не на площадке? Оба притихли, как мыши, отворачиваясь. Отлично подействовало. Наконец блаженная тишина. Наруто все прекрасно знал. Точнее, ему по большому секрету сказал Обито, после очередной жалобы на вечные споры. Подрывник ведь для Сасори особенный. Настолько особенный, что кукольное тело дают обслуживать только ему. Разбирать, чистить оружие, сдувать пыль с суставов. Если Хидан с Какузу стали партнерами только из-за невозможности убить другого, то между этими двумя есть что-то, напоминающее уважение. Корявенькое, местами сколотое, но уважение. И это что-то, да значило. -О, проснулся! - Наруто выбросил из головы всякую бяку и в восторге зашагал рядом с марионеткой, рассматривая пленника со всех сторон. Ему определенно нравился этот декадансный вид. Даже засохшие пятна крови были к месту. А еще он был до безобразия похож на Сасори. Натуральные братья,- приветик! Ты ведь джинчуурики Однохвостого? Меня Наруто звать. -Узумаки протянул руку, счастливо улыбаясь. Собеседник дернулся, по привычки желая повторить жест, но быстро понял, что не может,- ой, прошу прощения. Забыл совсем. В общем, мы тебя схватили тут. Съездишь с нами - отдохнешь, отдашь Шукаку, потом вернем на родину. Заманчивое предложение, правда? Джинчуурики Однохвостого посмотрел на Узумаки как на дурака. Заманчиво? Очень. Если бы была возможность вернуться обратно живым. Что за новое издевательство? Выходит, и для шиноби-отступников он ненавистен. -Ты чем там занят, малец? -Не называйте меня мальцом перед другими, Дейдара-сан! Вы портите имидж члена Акатсуки! -Ты где имидж-то увидел? В тарелке рамена? Шерсть Наруто взъерошили. Он зашипел, грозя не отросшими клыками. Подрывник лишь громко засмеялся, спокойно удерживая Узумаки на вытянутой руке. Песочник в отвращении скривился. Какого ляда они тут веселятся? Алло, может обратите секунду внимания на опасного пленника под боком? Нет, правда, что это за насмешка? Разве за ним не должны присматривать? Их трое – хотя бы один мог уделить ему мизерное внимание. -Просто убей их. Уничтожь, как обычно. Погреби под песками. Забери их жизни. Перед глазами неожиданно появилось молодое лицо похитителя. Оно сверкнуло хитрой улыбкой. Голубые глаза налились чакрой, затягиваясь рыжиной, зрачок вытянулся, из губ сверкнули клыки. Это знакомое ощущение. -Не дергайся, брат по несчастью. Это особая марионетка – любую чакру хвостатых обнуляет. Только устанешь быстрее,- подросток принял прежний вид, по прежнему улыбаясь,- поэтому просто расслабься. Это последние дни твоей жизни. -Малец! -Ну хватит, Дейдара-сан! Я тут пленника пугаю, а вы! -Да плевать. Там дерево – устроим привал. -Уже устали собачится? -Я не виноват, что этот идиот не понимает основ искусства! -Если ты – баран, то проблемы не мои. -Это я-то баран?! -Еще бездарь. Счастье не длится долго. Все вернется на круги своя, как почва становится травинкой, травинка - гусеницей, гусеница – птицей, птица – лисой, а лиса – вновь почвой, так и Сасори с Дейдарой никогда не заткнуться. Нет, есть, конечно, вариант, но у Дядюшки Пейна волосы выпадут от стресса - две миссии подряд и сразу четверых потерять. Нужно будет открывать агентство по поиску новых членов. Иначе они всю коллекцию хвостатых не соберут. -Кто-нибудь хочет рамен? – После синхронного закатывания глаз, Наруто лишь фыркнул. Ну да, жарковато. Но это же не повод отказываться от пищи богов,- а ты не будешь? Эй, джинчуурики Однохвостого, очнись и пой. -Чего тебе? -Рамен. Рамен будешь? Песочник нахмурился в недоумении. Это какой-то яд? Он принюхался. По воздуху плыл аромат сытности, щекоча пустой желудок. Вопреки устоявшимся стереотипам деревенских, младенцами он не питался и девственницами не перекусывал. А вот что-то горяченькое, с приготовленным мясом, самое то. -Что это? Наруто удивленно повертел миску, но не знал, как описать одно ёмкое слово. Поэтому просто поднес под чужой нос, давая распробовать запах свиного бульона, специй и массы всего остального, задержавшегося на корне языка. Животы обоих заурчали дикими зверями. Наруто поднял палочки, с голодом облизнулся и протянул новому знакомому: -Быстрее, пока я еще сдерживаю себя. С пухлой лапши капал жирный, ярко-красный бульон. Стоило только взять в рот, как острота обожгла щеки, расчесала горло и теплым комком собралась в желудке, растекаясь по всему телу, до самых кончиков пальцев. От одного укуса захотелось только больше. И ему дали. Сочный кусок мяса, прожаренный до корочки и нежнейший до самой сердцевины. Следом предложили белое яйцо, пропитанное острым соком и пару стеблей фасоли. Жара в теле слегка спала, переходя в онемение. -Айо, у тебя лицо стрёмное, малец. -О чем вы, Дейдара-сан? – Не отрываясь от аппетитно жующего песочника, спросил Наруто. Он протянул следующую порцию лапши, отмечая каплю бульона на чужих губах и их воспалено-красный оттенок. Как еще живые мышцы, плавно перекатывающиеся под снятой кожей. Подрывник лишь бросил: «мелкий извращуга» и ушёл лепить новые бомбы под тенью дерева. А Наруто лишь по новой наматывал лапшу на палочки, ощущая, как собственный голод исчезает вслед за каждым проглатыванием подростка напротив. Ему впервые так сильно хотелось кого-то накормить. -Наруто, у тебя чакра вышла из-под контроля. -Невозможно, Ку-нии. Мне не пять лет. -Пять – не пять, возьми себя в руки и хватит так жадно глотать слюни. Поешь! Наруто очнулся от оцепенения. Джинчуурики Однохвостого как раз дожевал очередную порцию и ожидал уже намотанную лапшу. Узумаки опустил взгляд, внимательно всматриваясь в довольное облизывание губ и сам съел подготовленную лапшу. С таким наслаждением и хвастовством, что чужое лицо опустилось. -Ку-нии, как называется чувство, когда хочешь кого-то накормить, даже если сам голоден? -Так и называется – «любовь». В глазах Наруто засверкали звезды. Его Ку-нии, как всегда, прав. Не зря тысячи лет живет: и мир повидал, и людей. Пусть и демон, но как хорошо понимает человеческие сердца! Ведь что еще может характеризовать его нынешнее состояние лучше, чем столь ёмкое слово? Раньше у него были только Ку-нии и Хината, а теперь еще джинчуурики Однохвостого. Жаль, что он не говорит собственного имени. Не всегда же называть только джинчуурики? -Тебя волнует только имя? -А что? -Его через пару дней убьют, вытаскивая Шукаку. -Ой, да ладно, Ку-нии. Все мы смертны. Неужели надо отказываться от этого прекрасного чувства? -Ты его знаешь меньше часа. -Я хочу его покормить! Все до чертиков очевидно! Вечерело. Из горизонтов, до краев заполненных покатыми дюнами, вылетал пронзительный ветер, забирающий с собой последние остатки полуденного тепла. Буквально за закат, пышущий жаром песок замерз, покрываясь ледяной корочкой, обжигая уже совсем не солнцем. Вспотевшая кожа стягивалась соленой пленкой, болезненно лопаясь от каждого вздоха. Наруто поёжился. Он не мерзляк, но предпочитает лето. Тем более в голой пустыне, где даже утеплиться нечем. Сасори с Дейдарой хоть бы хны – спят, расстелив плащ, да посапывают. Пленник тоже задремал. Видать, духота плохо действует. Или еда - слишком хорошо. А вот ему – холодно и не спиться. А если так, то спать не сможет никто. Поэтому, завернувшись в плащ с головы до ног, Наруто перекатился к джинчуурики Однохвостого, тыкая в ярко-красное кандзи желтым ногтем. Если присмотреться, это кажется знакомым. Кандзи, в смысле. Спящих людей он обычно не трогал и пальцем. Кунаем – да, но не пальцем. Где-то он определенно уже видел такое. Вроде похоже на «получать». Но не тоже самое. В книгах часто мелькал этот вариант – он признал бы. Но тут что-то другое. -Это кандзи «любовь». -Батюшка родный, ты почему проснулся? -Неужели в Акатсуки не принято вставать, когда кто-то, среди ночи, тыкает в тебя пальцем? -Тот, кто не может убить меня днем – ночью даже не попробует. А если может, то лучше помереть во сне. -Так проще? -Так приятнее. Ничто так не удовлетворит погибающее сознание, как весенние сны! Пленник сконфуженно посмотрел на повеселевшего Наруто. Он явно ничего не понимал. Его собеседник, собственно говоря, тоже. Но ни того, ни другого, это не волновало. Потому что пронизывающий до костей холод заставил жаться друг к другу даже мышь с кошкой и делить тепло с птицей. -Так как звать-то? -Как зовешь, так и зови. -«Джинчуурики Однохвостого»? Длинновато. «Собрат по несчастью»? Тоже. Давай, упрости чуточку задачу своему похитителю – скажи имя. -Куда уж проще? – пробурчал пленник и закатил заспанные глаза,- зови просто «Казекаге». -Отказываюсь. Титулами в деревне разбрасывайся. Я требую имя. Подросток лишь показательно зевнул, игнорируя беснующегося Узумаки. Впервые за долгие годы, ему искренне хотелось спать. Не от сбивающей с ног усталости, не от кровопотери или удара по голове. Не по потребности, а по-обычному, человеческому желанию. Иронично, но, будучи в марионетки похитителя, впервые не возникало чувство страха от малейшего шанса утратить нить разума и поддаться демону внутри. А какого же будет совсем без жуткого соседа. -Слушай, а та штука у тебя внутри, это какой по счету хвостатый? -«Та штука»? Нет у меня внутри ничего такого! Или ты про моего Ку-нии? -«Ку-нии»? Стоило только Казекаге спросить, как из Наруто вырвался поток восхвалений и восхищений. И насколько его Ку-нии умный, и сильный, и добрый, и пушистее самых пушистых облаков, и такой рыжий-рыжий. И насколько он красивый. И нежнее тофу. И что теплее самой тёплой печки. И как хорош в тренировках. И просто невероятен. Большая часть хвалебных од проносится мимо ушей, вместе с пронзающим ветром. Пару раз Сасори, неспособный выдержать столь громкого балабольства, кидал, что под руку попадалось в Узумаки, но разве же того так просто заткнуть. Пришлось смириться. Потому что чуткий сон - проблемы только кукольника. Пришлось будить напарника и просить глину для ушей. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Казекаге же ощущал только постоянно ползущие вверх брови. Он лично мог описать сгусток чакры внутри как угодно, кроме тех слов, что подбирал взволнованный собеседник. Разве что сильный оставил. Однохвостый и вправду был силен. Пугающие силен. Жесток, привередлив, вспыльчив и громок. И испытывать к этому нечто хоть долю тёплых чувств не получилось бы и под острием куная. Просто потому, что оно уничтожило любую надежду на светлое будущее еще тогда, когда молодой Казекаге не мог о нем думать. От того казалось, оба говорят и думают совсем о разных вещах. Один об ужасающем демоне, другой - о старшом, заботливом товарище. -Как ты можешь так говорить об этом куске чакры? Разве он не старается всеми правдами и неправдами забрать твоё тело? Разве он не уничтожил твою родную деревню? Разве дорогие люди не бояться твоего существования из-за него? -Это такое же его тело, как и моё. Ку-нии сам не в восторге от запечатывания. А бояться меня никогда не боялись. -Нет? -Конечно, нет. Когда бояться не бьют и не гоняют. Неужели тебе повезло? Казекаге притих. Ему-то? Повезло? Всю свою недолго жизнь, он искренне верил, что нет, ни в одном глазу. Верил, что не будь эта тварь внутри еще дышащей, его выживание можно было бы переименовать в существование и радоваться хоть чему-то. Да что душой кривить, он и сейчас так думал. Годов ненависти, злости и бессилия не существовало бы, только нормальная жизнь, пусть и со своими превратностями. Последние крупицы сил не уходили бы на самоконтроль и пожирающую неприязнь ко всему сущему. Возможно, появилось бы то, чем хотелось бы заняться. Не убийства и неконтролируемые жестокость, а что-то из того, что занимает умы других людей. Друзья, семья. Вкусная домашняя еда. Игрушки. Может быть даже цветы. А что, озеленить пустынные просторы страны Ветров звучит как заканчивая идея. Но по итогу все кончалось одним. Одним мерзким демоном внутри. -Ну не знаю. По мне, так пустыня ветров никуда не убегала, а Однохвостый твои руки не забирал. Кто знает, может, садоводство не такая уж и проблема? Казекаге сардонически усмехнулся, закатил глаза и откинул голову назад: -Ага. Зато что деревню, что похитителей он натравил. В любом случае, помолчи и дай мне отоспаться перед смертью. -Не хочу! Наконец-то кто-то готов разговаривать со мной всю ночь! Я еще не рассказал о Ку-нии все! И вообще, какой смысл спать перед смертью? Все равно в гробу отоспишься! – Наруто отвечала только оглушающая тишина. Единственное, чему научил своего джинчуурики Шукаку за столько лет – быть глухим,- Эй! Эй! -Я тебя сейчас на шарниры пущу, крысеныш! Дай человеку поспать. -Но Сасори-сан. -Лег и заснул, я сказал. Пришлось подчиняться. Морозная ночь утаскивала в колючие объятия. Холодно, Аматерасу тебя раздери!