Часть 14

Наруто жужжал под нос заедающий мотив, полученный где-то в странствиях. Если он правильно помнил – а такое в голове надолго не откладывалось – что-то похожее пел музыкант рядом с домом, где пришлось засесть в засаде. Вскоре там должен был поехать ответственный за казну города в стране Земли. Заказчик ну очень не хотел раскрывать своего имени, но, скорее всего, один попавшийся принципиальному чинуше. Акатсуки мечтали создать идеальный мир, но убивали людей, которые старались сделать тоже самое. Узумаки считал это забавным, а веселая песенка только больше раззадоривала. Так что неделя прошла хорошо. Жаль, не удалось купить фруктового льда. Пока в засаде сидишь – нельзя отходить и на секунду, а шиноби-защитники не дали подойти ни к какому запримеченному продавцу. Наруто до сих пор жалеет. Ведь в том городе выращивали, по слухам, самый вкусный фрукт страны Земли. А еще на какой-то вылазке ему показали чудесную игру. Правда, название никто не говорил (Какузу запретил спрашивать у пленника под пытками всякую чушь), но Узумаки запомнил, как тот проводил время с собственной дочуркой. И занятные фигурки из ниток заворожили с первого взгляда. Наруто не знал правил, да и ничего сложнее ромба сделать не мог, но ведь и Страна Огня не за один день строилась. -Чем ты занят? -Играю в Красную ниточку. -А почему нить не красная? Наруто только губы надул. Ну не виноват он, что у Итачи была только черная. Все Учихи и так мрачные, как грозовые облака, еще и во все черное норовят одеться. Он бы, конечно, мог спросить и у Какузу. Казначей вечно перешивал их плащи, чтобы новые не покупать. Но, во-первых, их плащи тоже черные, а во-вторых, Какузу уже был мертв. Пришлось довольствоваться малым. -Могу кровью намочить. Но, тогда, она гнуться плохо будет. Казекаге с интересом наблюдал за корявыми потугами похитителя сделать что-то сложнее треугольника. Собственные пальцы сжимались, ощущая скованность внутри марионетки. Это казалось таким сложным со стороны, но деревенские тоже промышляли подобным. А он не слепой – видел пару раз мимоходом: -Если засунешь указательные в петельку, а безымянные – из нее, получится перекрест. А потом еще надо потянуть по краям третью нитку в разные стороны и получится шестиконечная звезда. Узумаки пустым взглядом уставился на натянутые нити, пытаясь обработать предложение нового знакомого. Пальцы деревянно согнулись, потянули и действительно вышел перекрест. -Дейдара-сан! Дейдара-сан! Быстрее, потяните в стороны! Звезда! Звезда! -Уйди! Я занят,- Наруто выглянул из-за плеча. Подрывник лепил из глины очередное произведение искусства, чем-то напоминающее таракана. Пришлось переключится на другую цель. -Сасори-сан. -Мне некогда. -Не правда! Вы свободны. -Занят. -Тогда дайте свою марионетку! У вас же полно такого добра – поделитесь. -Я их создавал, чтобы людей убивать, а не в ниточку играть,- Наруто обиделся. Как они могут не воспринимать всерьез его увлечения? Он же молчит о глупости культов вокруг длительности искусства. От чего нельзя помолчать о столь малом в чужую сторону тоже? – Могу освободить руки пленника. Но если сбежит – сам перед Нагато-саном оправдываться будешь. -Договорились. Сияющий Наруто побежал к Казекаге, одними глазами упрашивая показать звезду. Тот неторопливо размял одно запястье, другое, согнул пальцы, разогнул, собрал немного песка вокруг, осознавая, что это предел и потянулся к ниткам. Пара ловких движений и между четырьмя руками появилась шестиконечная звезда. -Круто! Давай еще! Еще! Пленник ловко вернул нити в исходное положение, кончики пальцев аккуратно цепляли и методично плели черные узоры. Наруто только идти успевал, да охать, когда очередной камень попадался под ноги. Но глаз так и не отрывал. Казекаге был настоящим мастером, словно знал наперед, что и как делать. Узумаки тоже так хотел, но происходящее казалось сложнее, чем тысячи фуиндзюцу на свитках, чем контроль и собственной чакры, и чакры Курамы, чем убийство отрядов джоунинов и месячные прятки в чужой стране от своры разъяренных шиноби. -А еще можешь? -Есть хочу. Наруто растянул неровный мостик между ладоней. Не хотелось прощаться с такой красотой, но ведь создатель прямо тут – под боком – и сбежать не сможет, даже если захочет. Так что, почему бы и нет? -Могу раменом поделиться,- тихо-тихо предложил Узумаки, но не хотелось отдавать последнее. С другой стороны, любовь же так и должна проявляться. Но вчера он почти не ел нормально. Однако, пленник не сможет перекусить по дороге ни фруктом, ни ягодой. Да и в ближайшие дни вообще ничего не сможет. Возможно, стоит поделиться раменом. Только если пленник не откажется. -Хочу. Наруто с сожалением отдал последнее, наблюдая как быстро исчезает жирный бульон в чужом рту и сбежал к сорящимся напарникам. Все лучше, чем воющий желудок и обливающееся кровью сердце. Те все также спорили. Казалось, двое всегда найдут, о чем поговорить. Даже не так, тема-то одна, слова разные. Хотя сейчас Сасори просто решил обвинять напарника в их пешем путешествии. Дейдара же защищался, мол, птица пострадала от драки с пленником и, если уж на то пошло, Сасори мог и марионеток расчехлить, раз планировал обратно тоже полетом добираться. Но ведь именно подрывник проиграл в камень-ножницы-бумага. Компромисса не было и не могло быть, потому что Сасори подковырнул извечно больную тему и все повторилось. Куда пристроиться бедному ребенку? Был бы здесь Обито – было бы веселее. -Мелкий нарушитель спокойствия. Тебе лишь бы зрелищ – и хлеба не надо. -Хлеба мне и не надо. Я больше рис люблю. -Когда тысячелетние демоны говорят, дети должны прислушиваться. -Но Ку-нии, ты, по сути, тоже ребенок. Телу-то четырнадцать. Хотя, скоро пятнадцать. Курама только хмыкнул на подбоченившегося джинчуурики. 14? Да пусть все 15 – как бы кто не смотрел на Наруто – дитё дитём. И ведь дело совсем не в возрасте. В мире шиноби хочешь, не хочешь, а повзрослеешь раньше. Не только от ощущения собственного куная, пробивающего чью-то грудь. Но бывают отдельные индивиды, которые застревают в детстве. И в Акатсуки Наруто явно не один такой. Слишком уж план идеалистически глуп. -Тело не заставит многовекового демона вести себя подобно подростку. -Да для этого и тела не надо. -Щенок. -Специально для старого лиса. Узумаки хихикал над рычащим Курамой, утирая слезинки. Но его безбожно прерывали. Прерывал. Наевшийся и готовый продолжать пленник нагло вторгся в чужое пространство, закинув за шиворот хлипкую песчаную змейку. По спине пробежали зудящие мурашки. -Чего творишь? -Ты разговаривал с хвостатым? -Не называй его «хвостатым». Курама – это Курама. -А он не против, что его именем раскидываются? Наруто скривился, нажимая на болезненные виски. Лис чересчур бурно реагировал на столь незначительную вещь. Если демон не хотел, чтобы его раскрывали, стоило молчать еще 9 лет назад. Хотя, Шукаку же не проговорился. За него это сделал собрат. -Как вы ладите? С однохвостым? Глупый вопрос. Фундаментально глупый. Ладить можно с кем угодно в этом мире, кроме биджу. Он ведь умудрился даже с похитителями – если это так называется – поладить. Не просто же так его кормят. Еще он ладил с сестрой и братом – они ведь не планировали его убить. Хотелось бы отнести это слово еще к животным, но те уж больно боялись тяжелой ауры, и убегали. Оттого напоминали деревенских и больше раздражали, пусть в детстве и нравились. Но ведь никто не сохранит нежные чувства ко всему живому, если это все только и будет, что царапаться и кусаться при первой встрече. И даже с ними, с натяжкой, но можно сказать, что ему удавалось ладить. А вот к однохвостому удавалось испытывать только одно чувство. -Я слышал о таком! Знаешь, самый будоражащие романы те, у которых в поджанрах – любовь/ненависть. Это всегда так потрясающе, когда двое, не имея других возможностей, кроме как сосуществовать, но на дух не переносящих друг друга, постепенно понимают чужие мотивы, поддерживают и, наконец, сближаются до тесного пространства под одеялом,- Узумаки покраснел от перевозбуждения, вспоминая популярную в последнее время тему в книжных лавках. Ему определенно нравился этот тренд и как быстро билось собственное сердце, стоило паре перейти в другую плоскость! -Демоны не могут поместить под одеялом. -Да кто хочет читать о тебе с однохвостым? Тем более с таким сюжетом. С другой стороны, будь в Акатсуки молодая особа, полная романтики, обязательно взял бы с собой. Изначальная неприязнь будет стерта потоком нежности другой стороны. Участие сменяется состраданием, сострадание – привязанностью. Она помогает ему сбежать не только из рук гнусных похитителей, но из оков собственной ненависти. Он же, переродившись, отныне самый преданный ее пёс. Но даже так, он сам не дает любви и шанса, дабы не запятнать прелестный цветок. Пока в груди не взрастет плющ, опутывающий сердце и ревность, копившаяся множество лет, не вырвется, захлестывая его с ног до головы. И в тот момент, когда оба будут полны чувств и саке, случится кульминационная сцена! -Слишком длинно. Читатель заскучает. -О чем ты? На завязку – две страницы, на первый акт – десять, перетягивание каната за четыре – больше не выдержат – кульминация в пятьдесят, сто и готово – очередной шедевр в десять копий. Для каждого в Акатсуки и еще пару штук на продажу. -Разве эмоциональный конфликт не предполагает более длительного развития? -Да что может знать убийца-затворник об эмоциональном конфликте в романтике? -Не убийце-асоциалу об этом говорить. В ответ последовал только высунутый язык и обиженное молчание. Но долго так продолжаться просто не могло. У Наруто ведь собеседник на расстоянии вытянутой руки – как заткнуться? -Я тут присмотрелся, мешки-то посветлели. Разве это не краска? -Зачем рисовать то, что и так есть? Звучит логично. Но есть проблема. Наруто больше нравится старый вид пленника. Уставший и мрачный, готовый линчевать любого и раздражающийся с полузвука. Тот самый типаж антагониста, которого перевоспитывают в первых сериях небольшой горсткой симпатии, отсыпанного с барского плеча главного героя и забывают на половину сезона. Думается, будь их встреча сопряжена с другими обстоятельствами, они могли бы даже сдружиться. Хотя, кого он обманывает? Вряд ли они заговорят, пока один не будет связан. Постойте. Разве это не завязка к… -Останови свой поток рассуждений. -Ку-нии, неужели ты… столько лет… подсматривал в мои мысли? Какое предательство с твоей стороны! Не то, чтобы я совсем против. Если бы ты спросил, я бы не отказался. Предупредил бы хоть. -Да не слышу я твои мысли. Просто знаю как облупленного. -Это - еще хуже. Узумаки заприметил полудикую хурму. Видимо, они подходили близко к городу. С таким багажом придется топать в обход. А фрукт-то гадкий. -А как вы ладите со своим биджу? -Разумеется, Ку-нии мой самый любимый! Мы говорим, пока едим, пока тренируемся и пока гуляем. Ку-нии научил меня готовить и использовать чакру. А еще Ку-нии так хорошо поет, когда я засыпаю под его хвостами! -Биджу умеет петь? Нет, что важнее, ты засыпаешь рядом с демоном? -Конечно. Я же говорил, какой он теплый и пушистый – грех не воспользоваться. Ай, Ку-нии, не горячись. Нет, это не рыки. Да, похоже на пение. Какая разница, я же засыпаю. Казекаге искренне не понимал, как так вышло. Почему один биджу своего джинчуурики спать укладывает, а другой – с ума сводит. Разве это справедливо? Может, все хвостатые такие и только ему одному, как всегда, не повезло. Вполне. -Эй, Наруто, мы сейчас пойдем в обход. Припрячь пленника своими писульками. -Это - фуиндзюцу, Дейдара-сан! -Это – не взрыв, сопляк. -Сами не старше,- пробубнил Узумаки и получил по лбу. Казекаге протянул нити, недвусмысленно говоря, чем хочет заняться ближайшие дни. Ну а что – времени у них полно, а фигур можно много придумать. Все равно не о каком побеге речи не идет.