Часть 15

Дождь дребезжал по крышам низкорослых зданий. Грязь размывалась, утопая в лужах. Уставшие листья соседнего ясеня промокшими патлами склонились к земле. Приглушенный стук сёги мешал заснуть обитателям тихой веранды. -Перекусим? -А что есть? -Мама вчера покупала персики. Есть рис с жаренной рыбой. Бобы оставались. -Хочу омлетик. -Не будь привередлива. -Омлетик. -Ты же понимаешь, что мне лень, Принцесса? -Это 23 партия в сёги. -И твой 23 проигрыш. -Так пожалей меня и накорми. Хината стрельнула грустными глазками, Шикамару не поддался. Вернее, поддался, лени. Он и в нормальную погоду особой активностью не страдал, а в такой ливень – тем более. Но Принцесса клана Хьюго отказывалась понимать и принимать сиё обстоятельство. -Неужели так задел отказ объекта влюбленности? -Нет. И Хината не врала. Куренай всегда была довольно откровенна с ней в последние годы. От того, о потенциальном муже и желанном ребенке прознать удалось быстро. А получить отказ в виде публичной свадьбы было еще больнее, чем словесный, после пылкого, но смущенного признания. Так что да, погода вполне соответствовала ее состоянию, но даже при этом больше, чем о Куренай, Хината думала о далеком друге. -Скажи, если человек, которого ты знал, как умного, но доброго ребенка выбирает убить сотни, ради предотвращения уничтожения мира, это значит, что он изменился? -Принцесса, ты лучше спроси, как тебе выиграть нынешнюю партию. -Ты хочешь готовить мне омлет? – категорично надавила Хината, громко щелкая фигурой. -Ну, данных действительно мало. Но знаешь, не стоит лезть туда, где нельзя выиграть. А если у увеличения шанса есть цена, что ж, придется платить. -Получается, он все так же добр? -Он все так же умен. А умные знают за сколько можно продать свою доброту. И Наруто сделал рисковое вложение в доверие шиноби-отступников. -Значит, у него все получится? -Что конкретно? Хината замолчала. Она никогда не была особо уверена в тайных желаниях друга. Да, тот делился с ней информацией, да рассказывал как обстоят дела. Но чтобы полагаться – ни разу. А ведь, частично, ради этого она и тренировалась с таким усердием. Знала, что у Наруто есть демон, способный разнести деревню и не подавиться, знала, что и сам друг – не промах и защита ему не требуется. Знала и все равно ждала, когда этот неуемный ребенок постучится к ней в дверь посреди ночи, натянет кривую улыбку и попросит чего-нибудь. Чего угодно. От объятий, до побега – ее не смущало ничего. Это ведь Наруто. Его хочется защищать. -Разве это все не ради спасения мира? Золотой генерал*, подхваченный тонкими пальчиками, пошёл в отчаянное наступление, желая перекрыть отход какугё**, но заместо этого со скамейки запасный вышла кэйма***, недалеко от того места, где стоял генерал****. -Ты слишком плохо читаешь намерения своих противников, Принцесса. Шах и мат. -Просто ты хорошо их прячешь. Хината отсутствующе уставилась, как ее драгоценный генерал***** попадает в чужие загребущие руки и легла на низкий столик. Она соскучилась по ее дорогому недоразумению. Хотелось побыстрее его обнять, погладить по пушистым волосам и заверить, что все хорошо. Что отныне он свободен. Они будут жить в поместье Хьюго – глава и ее заместитель, будут есть от пуза, гулять по Конохе, заведут кошку или собаку, или разобьют сад. У них будут теплые вечера за какой-нибудь игрой, разговорами или выпивкой, если того пожелает Наруто. Узумаки может практиковать с детьми фуиндзюцу, она же – тайдзюцу и так будет до их глубокой старости. Пока кто-нибудь из них не двинет кони, а второй последит за могильным курганом, пока сам не присоединиться. Они порастут бурьяном и ни одна живая душа не вспомнит об их дуэте через пару тройку лет. -Сладкий или соленный? -Ты о чем? -Омлет. -Сладкий. А дождь все так же барабанил по старым крышам и шапкам Акатсуки, брошенными за пределами теплой пещеры. Так уж устроена погода: утром – палящее солнце, вечером – гроза. И так уж вышло, что Дейдара ни за что не желал промокать, пусть Наруто и хотел носится по лужам. С другой стороны, сидеть у теплого костра, в притирку к пленнику, тоже неплохо. Чересчур бледному, стоит заметить. -Ты чего, Казекаге-чан, грозы боишься? -С чего бы? -Ну, утром ты был еще бодрячком, лопал от пуза, даже нос воротил от риса. -Он был пересоленный. -Ну что сказать, твой очаровательный похититель по уши влюблен,- Наруто расплылся в глуповатой улыбке, играя бровями в сторону Казекаге. -Не думаю, что с раменом можно переспать. -Дейдара-сан! Вы отвратительный взрослый! Секс не равен любви. -И это говорит малолетний извращенец? Еще и цель не опровергаешь. Наруто справедливо надулся. Разумеется, не опровергал. А какая еще цель у него еще может быть? Члены Акатсуки? Нет уж, увольте. Коноховцы? Странный выбор из пары идиотов, Хинаты и того анасоголового. А других людей он особо и не видел. Живыми, само собой. Еще есть Ку-нии, но даже для Узумаки это странно. Громых! -Скотина! - Чертыхнулся Дейдара, стряхивая с почти готовой птицы капли дождя, но глина уже напиталась влагой,- весь порох отсырел! -Так поспите, Дейдара-сан. Все равно ближайший час не выйдем. -А если пленник сбежит ты его ловить будешь? У него сейчас только руки связаны, а Сасори уже подустал за эти дни контролировать чужую чакру. Наруто только отмахнулся, предлагая и кукольнику вздремнуть. Ну что может произойти? Он ведь смог хорошенько потрепать Обито – о каком джинчуурики идет речь, еще и ослабленном? Так что старшие ушли на боковую, оставляя пространство для тихого шёпота двоих. -Ну так что? -Что «что»? -В смысле? -Да, «в смысле»? -Хватит меня передразнивать! Почему ты выглядишь еще хуже, чем когда мы тебя поймали? Казекаге только вздохнул, смотря на собеседника, как на идиота: -Разве не очевидно? Еще день – и я умру. Бледность – меньшее, с чем придется столкнуться. -Ах, ты про это. Что-то поздновато, не находишь? Пленник лишь отвел взгляд от Узумаки. Замерзшие ладони потерлись друг о друга. Им не хватало жара небольшого пламени и тепла влажной кофты. Об онемевших ногах и говорить не стоит. -Как думаешь, существует бессмертие? -Не переживай. Нам не грозит,- бросил через плечо Узумаки, вплотную поднося голые пятки к языкам пламени. -Отец говорил, что, пока тебя помнят люди – ты жив. -Хех. С тобой бы сейчас поспорила сотня, другая трупов. Если бы умели. -Но ведь все помнят Мадару. -Ему до этого явно фиолетово. Да и помнят только пока. Поколений пять и станет героем легенд. А еще через пять – вообще забудут. Людская память такая не постоянная штука. А история – лучший способ эту память подправить. Узумаки откинулся на чужие колени, позволяя жару ласкать собственные ноги, а потерянное лицо осветиться рыжиной. Такой же, какой его одаривает биджу. Казекге же задумчиво откинулся на влажную каменную стену: -Интересно, куда попадет моя душа? Вряд ли моей кармы хватит на человека, даже самого отстойного. Может, корова? А что, не плохо. Коровы вкусно едят, неторопливо ходят, а потом быстро умирают. Наруто резко поднялся, склоняясь под низким потолком пещеры вплотную к пленнику. Голубые глаза всматривались в болезненный вид напротив и хмурость крохотных бровок. -Ну, я бы поставил на перегной для червей. Не стоит так переживать. Когда смерть придет тебе будет уже все равно. -Легко тебе говорить. Не ты же завтра умрешь. -И то верно. Узумаки потер подбородок и лег обратно. Стопы сбили мелкую гальку друг об друга и вновь пригрелись у костра. Если уж выбирать, Наруто предпочел бы жизнь. Даже в самом убогом ее проявлении. Потому что жить весело. Можно наслаждаться чем угодно. Смерть такого не позволяет. И, как ему нравилась жизнь, также не удавалось понять тех, кто боится смерти. Это ведь даже не сон, где возможны и кошмары, и идиллии. Это просто – пуф – и все. Никто не поймет, что уже умер. Так что да, Узумаки было сложно понять тех, кто страшиться собственной смерти. В отличии от близких. Это им придется смириться с отсутствием погибшего. Но Курама уже прояснил почему стоит держать рот на замке. Если Наруто не хочет получить лишний раз. И теперь было решительно не понятно, как говорить со смертниками. -Ну, зато ты успел выспаться. И вкусно поесть,- Узумаки с трудом загибал пальцы, которых оказалось преступно мало,- еще поиграл в ниточку. Прогулялся. Знаешь, обычно люди не успевают пожалеть или насладиться последними деньками. Так что, думаю, тебе еще повезло. Вот всегда так – стоит Наруто открыть рот и сказать больше двух предложений, как вполне здравые мысли превращаются в поток бреда. И за его прерывание был ответственен Курама. Пыхтящий Лис возмущался, как в последний раз, задевая прутья хвостами. Наверное, в такие моменты стоит посочувствовать или, раз уж пленник стал столь близок, предложить побег. Но, ах, вы попали не по тому адресу, ваша дверь левее. -Наруто-кун ведь тоже джинчуурики? -Верно, верно. -И Акатсуки будут ловить остальных джинчуурики? -Точно. -Тогда, зачем это все? Узумаки притих, вжимаясь холодной щекой в мокрую ткань. Ручьи ливневой воды стекали под темный халат, на котором прикорнули Сасори с Дейдарой. Казалось вот он – шанс. Протяни кунай или просто руку и организация лишиться еще двух бойцов, а Казекаге сможет сбежать. Но не к этому он стремился. Стоит разрезать червя, и он выживет. От того цель всегда была и будет одна. Но к такому параноику, как Обито невозможно подобраться, не заплатив огромную цену. И Наруто продался с потрохами. И хотелось бы сказать, что все ради мира во всем мире и спасения от зла. Хотелось бы, но Узумаки ведь не идиот. Его розовые очки давно насквозь пробил кунай реальности. Не Акатсуки – так какой-нибудь Юухи (закат). Всегда найдется тот, кто решит, как лучше жить миру. И тот, кто пойдет за новыми правителями, вдохновленный идеями. И тот, кто будет останавливать их. Это не плохо. Общество развивалось и развивается только потому, что есть согласные и не согласные и их действия. Да, это определенно хорошо, пока на холодный пол тяжким грузом не упадет рука пусть и недавнего, но все-таки друга, а чужое лицо не покажет рвущее внутренности умиротворение. Еще один шажок к препятствию сильнейшей злодейской организации. Лишь бы не стал последним, верно?