Глава 2. Пушной зверь писец (от лица байдарочника)

И тут мой новый знакомый - шатен в шляпе-котелке, вопреки всем моим ожиданиям предоставил подробную информацию о вирусе, что мог убить много людей; про то, что повезло всего трём подопытным и ему (почему, промолчал), в сумме четырём, на что Юлас резонно возразил, что нас всего трое, а наш новый знакомый ответил, что это значит лишь то, что есть ещё один выживший, а я вспомнил, что его имя начинается на "Ларен" и заканчивается на "цо", но всё имя я вспомнить так и не смог. - Откуда вы знаете? - удивился знакомый. - Ты забыл? Мы все испытуемые, перезнакомились в лаборатории, - ответил я, невольно косясь на кофейное пятно на рукаве его рубашки. - Тогда надо искать ещё одного человека, который покажется мне знакомым? - Да, но "просто человека" будет достаточно. Чёртово пятно не давало мне покоя. Нет, ну как так? На белой чистой рубашке - кофейное пятно. Будь оно на моей одежде, оно бы непременно испортило бы мой день, но так... Оно всё равно всё портило. Да, опустим тот факт, что сама рубашка его была мятой... Но пятно... - Вы слушаете меня? - Да, конечно. - А не имеете ли вы какое-нибудь средство массовой информации? Стоит узнать, в каком радиусе вокруг нет ни души. - Да... Я сдаю байдарки в аренду, а в домике, где я коротаю время, должно быть радио. Разработка тридцатого года, должно добивать во все точки Земного шара. - Хорошо. Пожалуй, если эта катастрофа не задела хоть какую-то часть земли, мы будем об этом знать. Мы направились к домику. От неловкого молчания нас любезно спас Юлас, закрывший глаза и читавший стихи Жигмонта наизусть. Признаюсь, не слушал. Жигмонт был самым ужасным поэтом на мой вкус, даже близость его жизни к нашему времени не спасала тот бред, что он писал. По ночам я мечтал порезать его на кусочки (идеально ровные кусочки) и скормить чайкам (идеально белым чайкам). - Ну, собственно пришли, - я зашёл в маленькую хижину, - Только ничего не трогайте. Всё вещи расставлены так, как должны стоять. Мы, кстати, так и не познакомились... Я Сергей. - Ничего себе... С твоей мулатской внешностью, русское имя? - удивился шатен. - Сам удивлён, а вы... - Алекс Уайлт. - Британец? - Верно. - Юлас! - Знаю. Искать радио не потребовалось и я в очередной раз удостовериться, что ничего не сохраняет вещи так, как порядок. Поставил радио на стол, попытался настроить. Русские и Европейские волны поймать получилось, да вот только тишина там. И всё. Мы тревожно переглянулись. - Хотите прочитаю что-нибудь наизусть? - Юлас, не сейчас! - Ладно, ладно... Я переключил на Американскую волну и, о чудо, послышался голос. Я перевёл: - Над всей Евразией и Африкой не было найдено ни одной живой души. Людей, совершивших облёт, что-то смертельно рассмешило. В прямом смысле... Так, далее не интересно... Завтра утром проведут ещё один облёт вдоль линий берегов. Звучит как наш шанс! У Алекса Уайлта было такое лицо, будто он собственноручно придушил каждого человека и теперь очень жалел об этом. - Меня насторожило выражение "смертельно рассмешило". Алекс, что-то мне подсказывает, что это - симптомы вируса. - Близко. А почему вы так решили? - Алекс. На ком ставили опыт? На мне. - И не только, - вмешался Юлас. - И не только, - согласился я, - Но вы, как сотрудник той организации, что вы упомянули в начале, можете объяснить, почему так происходит? Алекс прищурился и смерил нас взглядом, будто решая, стоит ли говорить, почесал в затылке и нехотя начал: - Разработку нашей организации с научной точки зрения вирусом назвать нельзя. Микроскопическое механическое тельце, созданное нами, может размножаться. Быстро, но в отличает от вируса, самостоятельно. Проникнув в человеческий организм, "вирус" воздействует на нервную систему. Вызывает судороги и безудержный смех. Человек смеётся до разрыва аорты, или до сердечного приступа. - Но вы, как разработчики должны были продумать, как остановить вирус. - В том-то и загвоздка! Мы не разработали его до конца! "Взять контроль над вирусом" было нашей последней задачей, с которой мы, очевидно, - Алекс потупил взгляд, - не справились. И больше никогда не справимся. - Вся эта ситуация похожа на ковид в двадцатом году, - вмешался Юлас, - в учебнике по истории именно так её и описывали. Забавно. Мне в то время было лет восемь, а ведь в учебниках они уже внесли правки и всё наврали. - Думаю, они просто преувеличили, - успокаиваю его, - может, издание тебе такое попалось... - А представляешь, что то, что творится сейчас тоже попадёт в историю! Наши имена увековечатся... - Если мы выживем. - А куда ж мы денемся? Так вот, про нас напишут книги... - Всё это, конечно, очень хорошо, - заметил Алекс, - но мне кажется, что сейчас надо решить более важные вопросы... - Что может быть важнее исторической литературы? - испугался Юлас, - Маринованные огурцы? Рыжие тараканы? - Нам нужно выйти на связь с теми, кого не коснулась эпидемия и заявить, что мы живы, а так же найти четвёртого. - Ситуация сложная, - Алекс Уайлт сдвинул на глаза шляпу. - Давайте разделимся! - Юлас! - Шучу, шучу... После недолгих совещаний решили сначала найти собратьев по несчастью, и только потом придумать, как послать сигнал. К поискам приступили незамедлительно. *** Пустой город наводил смуту в подсознании. Крысы шатались по улицам в недоумении, но завидев нас издалека, шарахались и исчезали в трещинах домов. Встречались и кошки, но они тоже сторонились нас. Я побаивался наступления темноты. Боялся представить, что в окнах не зажгутся тысячи огоньков, город перестанет казаться родным пёстрым пристанищем оконных мотыльков, останутся лишь дикие громады зданий... Когда отключатся электростанции и погаснут уличные фонари город перестанет быть городом в привычном представлении. Дома умрут. Останутся лишь их туши... Я содрогнулся. Жуть. Мы ходили по улицам, кликая, прося отозваться любому, кто нас слышит, но безуспешно. Потратив половину оставшегося дня на поиски и почти сорвав голоса, еле стоя на ногах мы сошлись на мысли, что человек, которого мы ищем, либо умело прячется от нас, либо уехал из этого города. Либо нам просто не фартануло. Напряжение, повисшее над нами чёрной грозовой тучей заставило замолчать даже Юласа. Над головой сверкнула молния, взрезав небо в клочья. Дождь не заставил себя долго ждать: пронизал воздух сотней водяных игл. Одежда намокла в секунды и липла к телу. Тетрадь-дневник я сунул под рубашку и прижал к сердцу, но, уверен, она тоже намокла. - Пойдём, забежим туда, - Алекс Уайлт указал пальцем на забегаловку, в которой, на удивление, горел свет. Я закивал: - Да, пошли. Мы уж было бросились к заведению, но остановились. - Юлас? Он не ответил. Стоял среди улицы, как заворожённый. - Идём, ты дождя никогда не видел? Я воротился и взял его за запястье, но тот вырвался и отпрыгнув, замахал руками и заявил, что пошёл бы, но тогда за дождём никто не будет наблюдать и дождь обидеться. Я сказал ему, что дождь не умеет обижаться. Тогда он посоветовал не портить его картину мировоззрения. Тогда подошёл Алекс, встал рядом с этим придурком и тоже поднял взор на небо. Когда стало совсем ясно, что ни один из них не собирается скрываться от ливня, я подошёл к ним, встал на небольшом расстоянии и тоже посмотрел на небо. Ничего примечательно в этих облаках я, к сожалению, не заметил. Была бы звёздная ночь – да, я бы ещё долго так стоял, но чёртов дождь впивался прямо в глаза, словно желая их выцарапать. Да и облака (как им, впрочем, и свойственно) были совершенно не ровные и не равномерные. Дрянь, а не тучи. - Алекс Уайлт, идём. Юлас, поскольку ты не гриб, от нахождения под дождём ты не вырастешь. И нечего смотреть на меня как на человека, разрушившего твою мечту. Даже если так оно и есть. Подурачились и хватит. Я зашёл в забегаловку, сел за столик, положил тетрадь на столе для просушки (обложкой вверх). От выхода до меня протянулась мокрая дорожка. Дверь распахнулась и ещё два мокрых существа оказались на пороге. Один с серьёзным видом снял и выжал шляпку-котелок, а второй оглядевшись, завизжал: - Смотрите! Смотрите, там труп! И запрыгал через весь зал.