Глава 3. Умные люди носят зажигалку. (от лица четвёртого)

Эту ночь я не забуду никогда. Сначала всё шло просто sorprendente, но я знал, что вкоре всё пойдёт по наклонной и был к этому готов. Я мирно поперемывал подносы на кухне, в ночную смену, в небольшой забегаловке, как вдруг мои коллеги рассмеялись. Сначалf тихо, а потом громче. Словно кто-то рассказал смешную шутку, а я не выкупил прикола. Сразу понял, что происходит: люди не могли остановиться. Они задыхались, кричали, давились, падали на пол в истерике, но смех неумолимо разрывал их лёгкие. Началось. Я вышел в зал. Посетители тоже смеялись, кто-то сидя, а несколько людей сползли на пол. Как человек, переехавший сюда около года назад, я был бы в праве предположить, что у Русских так принято: смеяться раз в пять лет на рыжую луну, но я знал чуть больше, чем желал бы, но всё равно что-то напрягало. Никак не мог отделаться от ощущения, что происходящее – сон, или чья-то не смешная шутка, над которой надо посмеяться и забыть, будто её и не было. Наша забегаловка заметно опустела. Остался только персонал и пара человек, не сумевшие подняться. Смех утих лишь на утро. Люди, подхватившие приступ, лежали мёртвые, с остекленевшим взглядом и кровью на губах. Не долго думая, перетащил их в уборную, но на улицу не выбегал: бессмысленно всё это. Я уж знаю, что никого там нет. Наконец, я устроился на диванчике в самом уголке зала и уснул. Уснул на зло настораживающим мыслям, уверенный, что завтра, преодолев пару городов, я выберусь к выжившим. Всё рассчитано. Да что может пойти не по плану?.. *** - Это настоящий труп, отвечаю! - раздалось над самым ухом. Я открыл глаза. Надо мной прыгало маленькое мокрое существо в грязно-белой рубахе; с него обильно лилась вода. - Да ну? - Не может быть... Вторили ему несколько голосов. Первая мысль - "Утопленник?" Вырвавшись из оцепенения, я резко сел на диване, выхватил нож. - Он угрожает мне, угрожает! "Утопленник" отскочил. Теперь я смог разглядеть его лицо. Маленькие бегающие глаза-угольки тоже на мгновение замерли на мне. Всё ясно. Человек. И, mamma mia , я его знаю. Как же достала меня судьба со своими шутками и привычкой сталкивать ненавистников... - Простите, мы не хотели вас будить, но тут такое дело, - подошёл ещё один, чуть выше, с которого тоже текла вода. Он держал под мышкой тетрадь, - Мы все - последние люди на этом материке. Я медленно опустил нож. - Как - на материке?.. Неужели сбылось худшее?.. - Да, так что вы либо идёте с нами и спасаетесь, либо... - Либо? - А вам нужен второй вариант? Мелкий протянул мне руку, но я проигнорировал эту услугу и стремительно встал, окончательно убирая нож. (Юлас что, меня не узнал? Думаю, с нашей первой встречи у него должно остаться умопомрачительное впечатление) - Может, и нужен. Может, я ненавижу незаконченные предложения? - Хорошо. Либо вы всё равно идёте с нами. - Выбор велик, - иронично добавил человек в шляпе, всё это время не проронивший ни слова. - Минутку, я вас помню. Юлас и... Сергей? - Да, - Юлас подскочил на месте от восторга, - А это Алекс Уайлт. - А ваше имя мы забыли, - сознался Серёжа, - я помню, что начинается на "Ларен" и заканчивается на "цо" но имя полностью... - Ларенцо. Меня зовут Ларенцо. Через а. Не Лоренцо, а Ларенцо. Хорошо хоть не спросили, почему. Я допустил ошибку когда в очередной раз менял паспорт. - Точно, как же мы сразу не догадались! - воскликнул Юлас. - Действительно, странно. Особенно ты... Так мы правда... - Последние люди на материке? - усмехнулся Алекс, - Да. Будем подавать сигналы бедствия. - Terribile. - Да вообще! Выяснилось, что на улице шёл проливной дождь. Я опустошённо глядел в окно, наблюдая как по стеклу вдогонку друг за другом скользят капли. Ливень барабанил по крыше, не давая мыслям упорядочиться, так что они беспокойно метались по голове. "Последние. На материке. На материке." Алекс рассказывал мне о произошедших событиях, но я его не слушал: всё и так было предельно ясно. Но я... Я должен был просчитать... Конечно, Алекс будет винить в первую очередь себя, не зная, что я... - Вот Чёрт! Меня никто не слушает! - воскликнул Алекс, грохнув по столу кулаком так, что я вздрогнул, - Рассказываю ему тут про смерть половины населения Земного шара! Ты хоть понимаешь серьёзность происходящего? А вы? - Алекс развернулся, окинул взглядом Юласа и Серёжу, - Тут больше никого нет! Нету у нас больше родителей! Нет у нас друзей, братьев и сестёр! Мы одни! А Серёжа делает такой вид, будто он каждый день конец света встречает, Юлас совершенно не понимает, что все умерли, а ты, - он глянул на меня, - ты ведёшь себя так, будто знаешь всё! Повисла тишина. Алекс резко развернулся и замер, заложив руки в карманы. - Простите, - сказал он в прошествии нескольких секунд, - Я с горяча. Я понимаю, что в данной ситуации виноват я, но как бы курьёзно это не было, сам же и принял произошедшее близко к сердцу. "Ничего вы не понимаете, - прошептал я себе под нос, - Ни-че-го." Но в слух озвучить побоялся. *** Ливень утих лишь на утро. Тучи только расползлись, а мы уже сидели на берегу. Сергей прикладывал все усилия для разведения костра. Бумаги не было использовано: Юлас бы ни за что не отдал и страницы от книги с ругательствами, а сам Сергей делал вид, что никакой тетради он с собой не носит и никогда не носил; при этом то, что у него имеется тетрадь, я бы ни за что не заметил, только он так усердно делал вид, что тетради у него нет, что то, что она у него есть, не заметить было сложновато. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, будто желая поглядеть на тщетные усилия нашего друга. Грозовые облака ушли на восток, Юлас мечтательно смотрел им вслед. Алекс Уайлт лежал на песке, сдвинув шляпу на лицо. Наверное, спал. Я никак не мог перестать удивляться его стилю в одежде: он выглядел как английский джентльмен девятнадцатого века... Море будто отдыхало после бури: его волны мерно накатывались на берег и отступали, обходя большие камни. В такую погоду на горизонте просто обязаны были маячить паруса, но ни одного корабля не было видно. Только чайки да чайки... - Хорошая погода для прогулки на байдарках, - вскользь заметил Сергей, бросив попытки развести огонь, - Клянусь тысячей горбатых моллюсков. - Давай помогу, - зевнул Алекс, выхватывая у него деревяшки, - когда над нашим континентов совершать последний облёт? - Утром. - Не успеем... - Может, напишем что-нибудь на песке... - Во-первых, они не разглядят, а во-вторых тут каменный пляж, если ты не заметил. Костёр - единственный выход. Палка хрустнула в его руках и сложилась надвое. - Ну вот, - вздохнул Сергей, - а такую вещь испортил... - Подобных палок вокруг полно, - возразил Алекс. - Да. Но эта была самая гладкая, что я смог отыскать. Ни сучка, ни задоринки. Идеальная палка. Алекс закатил глаза и цокнул языком. Серёжа вздохнул: - Есть зажигалка, или спички у кого? - Нет. - Как же... Такие ценности надо иметь при себе каждому адекватному человеку. - Выводы очевидны. Среди нас нет адекватных людей. - Прозвучало очень оптимистично, - заметил я. - Ещё бы. Мы замолчали, но тишина не повисла. Её перекрыл еле слышный звук, какой могло бы издать полчище очень злых пчёл. Я тряхнул головой, пытаясь отделаться от наваждения, но клокотание и грохот становились сильнее. Уж не схожу ли я с ума? Да... нет. Не могу же я сойти с того, чего и так не имею. - Вы тоже это слышите? - обеспокоено спросил Сергей. Алекс запрокинул голову, придержав шляпку-котелок: - Не просто слышим, но и видим. Мы подняли головы. Ярко-красный вертолёт, немного кренясь на бок летел слишком высоко, чтобы разглядеть нас. Совершенно не верилось, что вот оно - чудесное спасение, надежда на лопастях... Но мы были безнадёжны, оставалось лишь уповать на чудо; все это понимали. Кроме Юласа. Он бегал по берегу, размахивая руками, словно на него напало почище комаров, но, конечно же, безуспешно. Красный вертолёт устремился на восток, вслед за грозовыми тучами. - Всё, - развёл дрожащими руками Алекс Уайлт. - Кальмарьи кишки, - вздохнул Сергей. - Tutto, - сказал я. Юлас достал записную книжечку, на обложке которой было написано замазкой "Ругательства всех времён и народов" и зачиркал в ней. - Серёж, а что ты про байдарки говорил? Недавно, помнишь? Тысяча горбатых кого? - Юлас, я тоже об этом подумал.