Глава 4, что самая очевидная. (от лица Алекса Уайлта)

Юлас прыгал по берегу, а Сергей уверенно проговорил: - Мы поплывём на байдарках. Я посмотрел на него как на психа. - Я надеялся, что из нас только Юлас потерял рассудок, а оказывается... - Нет, Алекс. Подумайте. Тела вскоре начнут гнить. Атмосфера над городами наполнится токсичными для человека газами. В наших же интересах отплыть как можно быстрее. - Но... Почему именно байдарки? - Я имею огромный опыт в обращении с ними. Кто сдавал их в аренду? Я. Обучаться чему-то более серьёзному можно. Но процесс слишком долгий. Я бы доплыл на байдарках до Гибралтарского пролива, а уже там пересел бы на более прочное судно. - Это не делает всё это менее безумным. Я не плыву. Ларенцо, скажи ему! - А давайте поплывём! Или нет... Подожди, не обдумал... Интуитивно мне кажется, что это слишком опасно. Хотя... - Интуиция - слабое чувство. То ли дело – план! - План? Пф... Когда я в последний раз действовал по плану, это привело к... Ларенцо осёкся. - Я, конечно, понимаю, что иногда у людей возникает желание поведать окружающим о своём опыте, но в данный момент, пожалуйста не тяни, - посоветовал Серёжа. - Хорошо. Я... Плыву. - Я надеялся, что из нас только Юлас и Сергей потеряли рассудок!.. - сетую я. - Ты в меньшинстве. - Что ж поделать... А Юлас? - А мы будем считаться с его мнением? Я не отвечаю. Ещё вчера клялся, что никогда не решусь на такое, а сегодня уже... - Вот и славно, - умиротворённо закрыл глаза Сергей, - Надо собрать провизию и отплывать! Но я не терял надежды переубедить его: - Уже? Ты уверен, что байдарки способны дойти до Атлантики? - Думаю, да. Карты и компас на мне. Ларенцо? - М? - Возьми еды. Не много, пока поплывём вдоль берега. - У меня есть газовая горелка... - Её тоже бери. - А у меня есть книга " Как переплыть Атлантику на байдарке", - вспомнил я. - А вот её не бери, лишний груз. Я уже не пытаюсь смотреть на Серёжу укоризненно. Не подействует. - А ты, спорю, свою тетрадь возьмёшь, - я кивнул на тетрадь в его руках. - Это другое. А ещё, Алекс, прошу, - он наклонился к моему уху и понизил тон, - смените рубашку, пожалуйста. Это пятно, - он указал на кофейное пятнышко на рукаве, - Выводит меня из равновесия. Я киваю. Конечно, я хотел поплыть в футболке, но теперь я не переоденусь из принципа. Ну надо же побесить этого перфекциониста, который, в то время продолжал: - Так вот, я плыву с Алексом, а Юлас с Ларенцо. - Я не поплыву с этим существом! - вмешался Ларенцо. - Ладно, с придурком плыву я, - нехотя разводит руками Серёжа, - Алекс, вы с Ларенцо. Холод пробежал по спине. В местоимении "вы" было что-то ужасное, особенно, когда его произносил Сергей. - На ты. Пожалуйста. - Ты с Ларенцо. Юлас, слышишь меня? Соберите вещи, я подготовлю байдарки. Ровно в полдень встречаемся тут. - Ура! Плыть! - пропел Юлас продолжая прыгать, - А зачем плыть? Хотя не отвечайте. Это не важно! Он громко рассмеялся и завертелся на месте волчком. - Я пригляжу за ним краем глаза, - неохотно заявил Серёжа. Рассеянно кивнул, и направился в город. По прибытию в квартиру первым делом я упал на диван, крепко зажмурил глаза и громко вслух произнёс: - Всё что происходит вокруг не реально. Это просто бред. Сейчас я открою глаза и всё вернётся на круги своя. Но чем больше я повторял эти и подобные им строки, тем больше убеждался в обратном. Всё дошло до того, что я так разозлился на окружающий мир и его нежелание подчиняться моим убеждениям, что вскочил с дивана, вышел на середину комнаты, топнул ногой и воскликнул: - Да нечего меня дурачить! Не верю ведь я тебе! Не ве-рю! - я погрозил пальцем реальности, - Меня не проведёшь. И... Я опустился на пол и уже совсем тихо, почти шёпотом повторил: - Не верю. Не может. Не может этого быть. Судорожно улыбнулся и закрыл ладонью глаза. Так я просидел достаточно долго. Наконец-то соизволив кинуть взор на настенные часы удивился тому, как быстро прошло время. Потом, правда, вспомнил что они не работают, но собираться всё равно было надо. Я запихнул в рюкзак всё, что подвернулось под руку: пару книг с полки над принтером, иголку с нитками; подумав, прихватил солнцезащитный крем, зажигалку и... Всё. На прощание окинул комнату взглядом. Я знал, что больше сюда не вернусь, но дверь всё равно закрыл. Скорее, по привычке. А, может, просто не желая осознавать, что в этом более нет нужды. Я вышел на лестницу и остановился. "Выключил ли я утюг? Ах да. У меня же нет утюга… Да и в целом, даже если бы был, то смысла выключать его больше не было. Интересно, сколько людей умерли, так и не выдернув утюг из розетки?, - я задумчиво поднял глаза, вглядываясь в окна верхних этажей, - Хотя… Электричества, верно нет уже: электро-станции наверняка вышли из строя…" На берегу Серёжа возится с байдарками. Я замираю в двух шагах от него. Ухожу в свои мысли. Точнее, их нет. Есть лёгкое наваждение, не влекущее за собой никаких видений. Как шаль, случайно сшитая не из лёгкой, а из грубой ткани. Я тереблю край шляпки-котелка. Это действие помогает выйти из оцепенения. Серёжа будто из другой реальности учительским тоном обращается к кому-то: - Юлас. Разъясни мне пожалуйста. Зачем? Я задумчиво поднимаю взгляд на Юласа. Он держит в руках таракана. Рыжего, как солнце. Юлас виновато бурчит: - Это мой друг. Не могу же я его бросить! - Чтоб ты как клещ на ветру болтался. Таракан? Друг? Юлас воодушевлённо выхватывает книжечку, а таракана, дабы освободить руки, кладёт проходящему Ларенцо на плечо. Бедняге требуется лишь мгновение, чтобы осознать произошедшее. Потом Ларенцо вскрикивает на своём итальянском и, скинув таракана, шарахается прочь. - Ты чуть моего друга не убил! - обижается Юлас, убирая книжку, - Я с ним огонь и воду прошёл! - Юлас. О наличии таракана в лодке и речи быть не может. - Серёж, ну что ты пристал к ребёнку? Пусть берёт, - вмешиваюсь я. - Он не ребёнок, - возразил тот, - Пусть отнесётся к произошедшему серьёзней! Юлас подходит ко мне и обиженно глядит на Серёжу. - Душа моя, - Сергей присел но корточки и протянул руки к Юласу, - но прошу... - Нет. - Но это просто смешно. - Не-ет. Не знаю, насколько убедительно получилось, но Сергей, горько вздохнув, согласился взять таракана. Далее я помог перетащить на воду байдарку, на борту которой было написано: "таймень", надпись была перечёркнута чёрным перманентным маркером и сверху, от руки выведено: "Абрикосовая кость". Ровными буквами. - Просто "Таймень" звучало слишком банально, - пояснил Сергей, проследив за моим взглядом. Я глянул на другую байдарку. "Таймень 2" - гласила фабричная надпись. Нет, "Чёрный лебедь", - спорила не менее ровная надпись маркером. - Красивые названия... Сергей кивнул, пытаясь скрыть счастье, но я мог предположить, что внутри он скачет от радости, ибо выдумывал эти названия дни на пролёт. Первым "Чёрного лебедя" оседлал Ларенцо, ему передали вещи, брезент. А потом туда сел я. Серёжа любезно вручил нам вёсла и оттолкнул от берега; потом повозился с Юласом на берегу, но по итогу они всё-же уселись в байдарку и нагнали нас. Мы покинули Новороссийск быстро и стремительно. Так и началось наше плаванье. Странное происшествие, которого я уж точно не ожидал, и, было дело, клялся, что не поплыву с намерением пересечь пару морей и всю Атлантику. Как управлять лодкой я разобрался быстро, Ларенцо же молниеносно усёк, что на его месте (на носу) можно прокрастинировать и всё искал подходящий момент, чтобы отложить весло. Юлас не церемонился вообще: отложил весло сразу и лёг как можно ниже, дабы, цитирую "увеличить обтекаемость байдарки", не смотря на то, что ветер дул в спину. - Вольёмся в течение и пойдём вдоль берега, - скомандовал Сергей. Мы стремительно удалялись от знакомых мест.