Глава 6. Немного географии и поэзии (от лица Алекса Уайлта)

Заснуть в эту ночь не получилось: слишком холодно, так что, решив не тратить время зазря, под протесты Серёжи, мы развязали байдарки и продолжили путь. К утру на всех парах долетели до края Крымского полуострова и притормозили у его северной оконечности. Тут Сергей разложил карты и заявил, что дальнейший маршрут стоит обговорить вместе. - Мы можем влиться в основное черноморское течение. Оно направлено вдоль берегов моря против часовой стрелки. - Это значит что? - спрашиваю я. - Это значит, мой дорогой друг, что мы можем либо влиться в поток и сделать крюк вдоль берега, либо же рискнуть и... - И? - И пойти напрямик к проливу Босфор, соединяющий Мраморное и Чёрное моря. Так мы пойдём по более слабым течениям, но встречного движения воды, вроде, быть не должно. Первый вариант безопаснее, ибо не стоит забывать, на чём мы плывём. Думаю, что идти вдоль берега куда благоразумнее: в любой момент мы можем пристать и переждать непогоду. - Как скажешь, кэп! - кричит Юлас, хотя Сергея он не слушает. - Войдя в пролив Босфор, мы пристанем к западному берегу и окажемся в Стамбуле. Город прекрасный, так ещё и без людей! Теперь. - Теперь? - Теперь без людей. Там пополним провизию. Мраморное море пересечём быстро: по сравнению со Средиземным его и морем не назовёшь. Далее - через пролив Дарданеллы и пройдём мимо Италии. Далее - меж Сардинией и Корсикой, мимо Балеарских островов и простимся с землёй у берега Испании, после чего покинем Гибралтарский пролив. И... Привет, Атлантика! Единственное, что нужно учесть, как бы грустно это не звучало, байдарки нужно заменить на более прочное судно при первой же возможности. Мы переглядываемся. - И сколько времени у нас на всё это уйдёт? - спрашиваю. Сергей вздыхает и, закрыв глаза, отвечает весьма информативно: - Много. Далее сидим молча. Юлас пытается насвистывать какие-то песенки, но свистеть он не умеет. Это немного сбивало бы с мыслей, если бы я думал о чём-то. Серёжа долго возится с компасом, после чего выпрямляется и командует: - Что-ж, ребята... В путь! В преддверии рассвета, на воду опустился туман, накрыв белым одеялом воду. Видимость заметно уменьшилась. Байдарки шли тихо, словно боясь чего-то. Мы время от времени перекликались. Отстать от Сергея - сбиться с пути: компас у него. Даже имея компас мы бы постарались не отставать, ибо ни я, ни Ларенцо им пользоваться не умели. - Алекс? А вы боитесь потеряться? Да что ж он все ко мне на "вы" обращаются? - На ты. Пожалуйста. - Хорошо, простите. Прости. Так ты боишься потеряться? - Да. - Не бойся. - Спасибо, стало легче, - иронично закатываю глаза. - Нет, я серьёзно. Когда переживаешь, что случиться что-нибудь страшное, оно всегда случается. - Я уже слышал где-то это изречение... - Да, его очень любят вставлять в разные книги, но, забавно, что в жизни мало кто его использует. - И всё-же я опасаюсь... Сергей! - Тут я, - раздаётся откуда-то спереди. Нет, сзади. Или... сбоку? - Юлас! - Хотите почитаю Жигмонта? - Да, будет кстати! - отвечает Ларенцо. И Юлас начинает, наверное, не сначала стихотворения: - Строки той песенки странной, Любят Боги весны. Они к вам придут сквозь сны, Чтоб лишь улыбнуться гуманно. Вы звали жизнь дорогой, Искали путь до звезды. Но тропку вы не нашли, Обмануты были туманом. Стихи прикрывает голос Серёжи: - Да кто так пишет? Дрянь и без смысла. Боги весны, сны... И никакой рифмы. - А мне нравится, - резонно возражает Юлас. - Серёж, не прерывайте его, - кричит Ларенцо, - он помогает не отставать от вас! - Да, и вообще, я ещё не закончил! - Продолжай, солнце незаходящее! - передразниваю Серёжку я. - Боги весны смеются, Найдя придорожные души. Они им отъели бы уши. Но и те уже не спасутся. Боги весны знают, Что дорог не бывает. Что жизнь - это искусство: Портреты, мгновенья и чувства. Ларенцо кладёт весло и аплодирует. Где-то из тумана доносится возня и голос Серёжи: - Возможно, овации и принято принимать стоя, но не в байдарке. Ты нас перевернёшь, перевернёшь когда-нибудь, душа моя, даю голову на отсечение. И воцарилась тишина. Юлас, наверное, шёпотом читает ещё что-то, но слова его застревает в тумане, предложения сворачиваются клубочком на водяной перине и мгновенно засыпают... Звёзды были большие-большие, что хочется протянуть руку и сорвать одну, но я не протягиваю. Звезда погаснет, если к ней прикоснуться... Ларенцо перестаёт грести и смотрит на звёзды, а потом на меня. Не обернувшись, а откинувшись назад. - А тебе понравились стихи? - Вполне. Я жду радостных возгласов из тумана, но вокруг по-прежнему тихо. Сердце замирает. - Юлас? Сергей? Тишина была мне ответом. Я медленно поднимаю взгляд на Ларенцо. - Чёрт, ребят, не смешно! Ответа не последовало. Больше не было звёзд, больше в тумане не прятались слова. Осознание навалилось чёрной массой. - Imprecazione...