Глава 7. Туман, вода и диалог (от лица Ларенцо).

Алекс Уайлт ещё какое-то время кричал в пустоту, но его усилия были тщетны. Мы потерялись и это было яснее прошедшего дня. - Глупо, наверное, плыть куда-то, - говорю, сомневаясь. - Ты прав, - соглашается Алекс, - не нужно было развязывать байдарки до утра... Как мы не догадались? - Умные мысли обычно приходят слишком поздно. - А твои умные мысли будто раньше пришли. - Нечего спорить. Лучшее, что мы можем сделать - это ждать и не сдаваться. - Да, но если этой же логики будут придерживаться Юлас и Серёжа, то и мы, и они будут ждать, но чего... Кричать тоже не выход. Поплывём. - Мы не заблудился в тумане? - Да если и так, мы просто поплывём по течению. Крюк сделать крайне сложно, когда тебя гонит сама дорога. "Боги весны знают, Что дорог не бывает..." - совершенно не к месту проскальзывает в голове. - Полагаюсь на вас, о горе-учёный. - М-м-м... Ирония. А ты что можешь предложить? Я пожимаю плечами, но, решив, что этого недостаточно, прибавляю: - Вы... Ты абсолютно прав. На самом деле я просто не хочу выдвигать свои идеи, ибо если они приведут к провалу, меня смогут обвинить... А этого мне не надо. Я беру весло и начинаю грести по течению. Алекс тоже гребёт. Воцаряется тишина. Тишина эта странная, глушь недосказанности. Обычно в разговорах такую называют "неловким молчанием", но я не уверен, что этот термин можно использовать, если разговора так такового и не было, а была всего лишь перестрелка фразами. - Слушай, Ларенцо… - неожиданно говорит Алекс. - М? - Возможно, этот вопрос покажется бестактным... - Всю твою бестактность я уже видел. - Когда ты переехал в Россию? - Не всю твою бестактность я уже видел… К чему это ты клонишь? Зачем? - Интересно, - невинно улыбается Уайлт. Что-то есть подозрительное в его взгляде. Хотя, в данном вопросе не должно крыться подвоха. По крайней мере, смысла врать я не вижу: - Пять лет назад. - Это был… Тридцатый год. Ларенцо, вы - серийный убийца? - Cosa? - А на русском? - Что? - Видишь ли. В тридцатом году уровень преступности в Италии значительно упал. Не на долго, правда. Но упал. Ощущение, будто ты действовал с какой-то шайкой, а потом одумался и уехал как можно дальше. Ты, очевидно играл там большую роль, так что замена тебе не сразу нашлась, а, может и не нашлась… Думаю: "Ага, шайка. Из двух человек." Говорю: - Но этого мало, чтобы обвинять людей в таких вещах… Совпадение. - Не думаю. Трупы. Раз. Ты абсолютно не боялся трупов на улицах, словно зрелище привычное. Нож. Два. Ты работал официантом, а на сколько мне известно, ножи официантам не выдают. Мало того, ручка деревянная и весьма потрёпанная, следовательно ножик у тебя не первый год. Даже спросонья, держал ножичек уверенно… Не слушаю более. Предельно ясно, что Алекс имеет много доводов и он абсолютно прав. Другое дело, я скажу, что он ошибается. И стоило бы прервать его прямо сейчас, но воспоминания уже скользят мухами по черепной коробке. Стараюсь держаться максимально холодно. Алекс знает не всю информацию, но наверняка уже составил впечатление обо мне, а судить надо по всей истории. И эту историю я помню прекрасно: Смерть родителей, стечение обстоятельств вывели бы меня на улицу, но вдруг появилась она. Она обладала большим даром убеждения. Я свято верил, что мы поступаем справедливо, а всё потому что информацию она преподносила так, как ей было выгодно. Рыжая, с веснушками, национальность её сложно было определить на первый взгляд. Холоднокровная, кажется, не имеющая чувств. Такую, как она в средние века без раздумий сожгли бы на костре. И правильно сделали бы. - Маура… - соскальзывает с губ. - Маура? Я потом задам вопрос касательно неё? Не отвечаю. На нашей совести лежало... Много всего. Убийства, шантажи. Не раз мы уходили из самых лап полиции. Я умел менять внешность и манеру речи в считанные секунды... Моё настоящее имя - Джованни, но успел поносить почти каждое существующее итальянское имя. Научился действовать холоднокровно. Даже в критических ситуациях. - Так вот… - продолжает Алекс, - Ещё мне кажется, что ты был знаком с Юласом до лаборатории… О, да. Юлас… Первая встреча с ним была переломной точкой моей биографии. Маура заявила, что смерть моих родителей, была подстроена завистником отца - сером Укилли, но он успел переехать в Россию. Я, как обычно, поверил ей на слово. Не проверил информацию. А стоило бы. Их адрес узнать было раз плюнуть. И я решил мстить. - И, знаешь, мне кажется, что Юлас знает тебя но в особо хорошем свете. Хоть и пытается игнорировать, но что-то есть на душе у вас обоих, - доносится словно из другой реальности. В одну ночь мы пробрались к серу Укилли в дом и... И последующие события помню смутно. Он и его жена были убиты, но у них был ещё и ребёнок. Чёртов придурок наблюдал смертью родителей из дверного проёма, а потом шагнул в комнату и пал на колени. Напарница и его убила бы, но я остановил её. Меня поразила тупость этого человека: он мог бежать, но не сделал этого. А потом я проникся им. На вид он был старшеклассником, но в его манере было что-то по-детски наивное, что тронуло меня. Этого человека звали Юлас. Дурацкое имя. Как кличка лошади. Подросток оказался впечатлительным и сошёл с ума. В ту же ночь попытался покончить с собой, но полиция приехала достаточно быстро. Он был отправлен в психиатрическую лечебницу, не в состоянии связать ни слова. Именно тогда я задумался о правильности наших поступков и пришёл в ужас. Мауру я бросил, а потом... Даже внешность не менял, только теперь значится под именем Ларенцо Р., так знакомым читателю, и рванул на юг страны, в Новороссийск. Но до сих пор помню его глаза… Глаза Юласа… Зелёные детские глаза, пронзающие душу насквозь… Нет, я не мог поступить по-другому. - Так. Кто такая Маура? - спрашивает Алекс, - Ты её упомянул. Явно не случайная персона. - Случайная. Просто подруга. - Врёшь. Не обычная она. Для тебя. - Вру... А вам-то какое дело? Какое дело до того, что твориться у меня в голове? Какое?! - Просто тебе самому тяжело. Воспоминания заковали тебя в невидимые оковы, но, право, тяжёлые... Заметить их сложно. Особенно тогда, когда отказываешься их замечать. - Замолчи! - кричу я, заткнув уши. Год назад в подобной ситуации я бы остался холоден. Что же это... Это разочарование. Это осознание своей ничтожности перед самим же собой. Я кладу весло поперёк байдарки, поджимаю колени и утыкаюсь в них подбородком. Алекс не знает… На моих плечах есть ещё более тяжкое бремя, в которое всё ещё сложно поверить. - Нам стоит поискать дорогу к Юласу и Сергею, - как ни в чём ни бывало, заявляет мой друг. - Дороги нет, - нараспев говорю я, - есть мелодия. Слышишь? Алекс, подавив смешок, кладёт весло и прислушивается. В полной тишине раздаётся скрип вёсел... - Это боги весны, - говорю я максимально серьёзно и почти шёпотом прибавляю, - Только не спугни их, они боятся громких звуков... И улыбаюсь. Алекс тоже улыбается.