Глава 8, о бренностях этого неритмичного мира (от лица Сергея).

Небо на востоке стремительно светлело. Звёзды тухли одна за другой, и я мерно зарисовывал ночное небо, где-то в глубине души боясь не успеть до рассвета. В голове крутилась мысль, что вся эта ситуация похожа на анекдот. Ну сами посудите! "Решили как-то итальянец, англичанин русский и придурок переплыть океан..." Нанеся последние штрихи, запихиваю карту в боковой карман рюкзака и, подумав, решаю перебрать аккуратно сложенные в нём вещи: компас, книги, расчёска и на дне - самое ценное - дневник. Открываю на списке вещей, что я планировал взять в это путешествие. Извлекаю карандаш из кармана и пробегаюсь по списку, вычёркивая пункты. "Взять: 1. Приборы для ориентирования на местности 2. Провизию 3. Спутников (Итальянца, адекватного и придурка) 4. Себя" Кладу карандаш на колени. На счёт следующего я абсолютно не уверен. "Оставить: 1. Неприязнь к Юласу 2. Рассеянность" Взглотнув, я вычёркиваю второй пункт: Предположим, что рассеянность - это не про меня. Конечно, против фактов не пойдёшь. Но иногда солгать можно. Хотя бы самому себе. Если я испытываю от этого облегчение, то почему бы и нет? А вот касательно первого пункта, дела обстоят куда сложнее. Говорят, дневник - лучшая форма самопознания, а эта тетрадь - первая, нечто на него похожая штука, которую я всё ещё не потерял, клянусь раковинами пресноводных моллюсков, так что полагаю, что стоит прописать мою неуверенность в вычёркивании этого пункта, но на бумаге появляется не совсем то, что я хотел: "Юлас - слишком сложная личность. Его, при желании, можно понять, но на то придётся потратить слишком много времени, а его у меня нет. Ни желания, ни времени." Оставшись недовольным результатом, кладу тетрадь на вещи и смотрю на эту запись из далека, надеясь, что она нет, нет, да поменяется на что-нибудь дельное. Но надпись не собиралась оправдывать моих ожиданий. А жаль. Внезапно Юлас оповещает нас, что потерял таракана. Алекс говорит, что переживать нечего и "друг" Юласа вскоре объявится. - Переживать нечего?! - восклицает Ларенцо, - Ma dai! Юлас, вообще-то следить надо за своими тараканами. Среди нас может быть человек, который боится тараканов. - Например? - Например, я! - Да я найду его, - отмахивается Юлас, - Просто предупреждаю, что если заметите что кто-то ползёт по вашей руке, не спешите его убивать. В любом случае, тараканы не опасны. Ларенцо скептически скрестил руки на груди. Юлас же приступил к поискам. Решив, что ничего более, чем чудесное превращение из идеального порядка в полных хаос, мне лицезреть не удастся, отворачиваюсь и смотрю за борт. Но долго сверлить взглядом водные просторы мне было не суждено. - Надо же! Какие лестные отзывы! - доносится добродушный и совершенно не ироничный возглас Юласа. Нехотя смотрю на него. Юлас с интересом изучает недавно выведенную мною запись. - Ты прочитал это? - выхватываю тетрадь из-под носа придурка, - Морской дьявол. У тебя было разрешение? Ты хоть понимаешь, что... Он откидывается назад и смеётся. И это окончательно вводит меня в ступор. Мне казалось, он сильно оскорбится от написанного там, либо устыдится, что прочитал не уготованное его глазам, но такой реакции я вообще увидеть не рассчитывал. Хотя, наверное, так и должно было случиться. Юлас смеётся странно: неравномерно: то громко и неровно, то почти замолкая, что мне, как перфекционисту пришлось совершенно не по душе. Умел бы я так отпускать ситуации... В каком-то плане даже завидую ему. Наверное. Но это - в глубине души. - И всё-таки, Юлас, - говорю холодно, - Ты - кретин. Самый настоящий. Неужели не понимаешь, что делать так нельзя? - Да! У меня получилось! - подпрыгивает Юлас. - Что, изволь поинтересоваться? - Вот! И Юлас воодушевлённо показывает разворот своего блокнота. Только вверх ногами. Привыкнув к столь необычной точке воззрения на текст, улавливаю "амплуа: кретин, романтик и т.д." - Амплуа... Ты ищешь себя? - Я кретин! Сегодня я кретин! - это было сказано слишком радостно. Возможно, из-за предвзятости я не считаю, что к этому заявлению подходит такая интонация... - Ты слишком высокого мнения о себе, душа моя, - последнее естественно с иронией. К слову сказать, рыжий таракан был найден в щели меж вещами и бортом байдарки. Юлас с азартом убеждал нас, таракан выходил на связь с другим миром. Кто как, а я начал замечать, что куда терпимее отношусь к бредням, которые нёс этот придурок. *** Чёрное море как встретило нас гладью да хорошей погодой, так и проводило до самого конца. Ларенцо говорил: - Просто судьба столкнула не тех людей, которых можно безбоязненно сталкивать, вот теперь и извиняется. Извиняется, как и положено воспитанной образованной судьбе. - Это каких таких людей она столкнула? - ухмылялся Уайлт. - Каких людей? - как ни в чём не бывало переспрашивал Ларенцо. Во прошествии недели я уже верил, что штиль - если не извинение, то подарок судьбы. По вечерам, научные горьким опытом, связывали байдарки и кутались в брезент, но всё равно было холодно, так что частенько тешили себя мыслью, что на первой же остановке возьмём что-нибудь потеплее. И вскоре настал момент, когда я гордо вскинув голову, объявил: - Друзья, сегодня. Сегодня мы дойдём до пролива Босфор. - Не рано ли? - сомневается Уайлт. - Отнюдь. Скорость байдарки и течения (сильного течения) в среднем - 10 км/ч. Бонусом оно нас гонит ещё и ночью. За день (24 часа), с учётом перерыва на сон и отдых, мы проходим примерно 200 км. Расстояние от Крымского полуострова до пролива Босфор вдоль берега, как плывём мы - 1800 км. Если погрешности в расчёте нет, то на весь путь уйдёт 9 дней. - Звучит убедительно, - замечает Алекс. - Сочту за комплимент, - киваю. Вскоре, в подтверждение моих слов вдалеке показывается берег: два неровных бугорка земной поверхности и соединяющий их мост. Невероятно красивый и симметричный. В очередной раз думаю: "Нет, надо было становиться архитектором. У них всё идеально и по полочкам, а не вот это всё... Облака неровные, тараканы с непараллельными усами, бардак..." Вскоре байдарки пристают к пляжу, их вытаскиваем на берег. Уайлт увлечённо рассказывает историю этого города: - Стамбул изначально носил греческое имя "Константинополь", этот город был столицей Византии; расцветал день за днём, ибо географически занимал выгодное положение: находился на перекрёстке как морских путей, так и сухопутных. Я заинтересованно оборачиваюсь к нему: - Алекс, а от куда такие знания? Вы ведь биолог? - Да, но я зачастую изучаю историю всех мест, куда направляюсь. Так спокойнее. - Хорошо, а вы знаете, на сколько длинный этот пролив? - Но ведь вы и сам знаете. Работая с картами, вы наверняка... - Само собой. Мы смотрим друг другу в глаза с азартом и одновременно отвечаем: - Длинна пролива - приблизительно тридцать километров, ширина варьируется от 3700 до 700 метров. Слово в слово. Идеально. Неожиданно ветер доносит до нас слова Ларенцо: - Двое учёных в кое-то веке нашли общий язык. Дикая природа удивительна. Мы оборачивается к Ларенцо. Оказывается, эти слова были обращены к Юласу. - А вот, эти удивительные хищники нашли свою добычу, - констатирует тот, - Бежим. И Алекс, смеясь, гонится за Ларенцо и придурком: - Съем!.. Нет, пожалуй стоит писать "Придурком". (т.е. с заглавной буквы) Алекс гоняет их по берегу. Потом они гоняют его. Я стою, заложив руки в карманы, всем видом пытаясь казаться серьёзным: единственным островом спокойствия среди вечного хаоса этой бренной неритмичной вселенной. Потом они бессильно падает на землю. Я подхожу и ложусь рядом. - Пойдём в город вместе? - предлагает Ларенцо. - А кто за байдарками будет следить? - приподнимаюсь я. - А кто их украдёт? - Справедливо. - Тем не менее будет забавно, если мы придём, а байдарок нет... - Не накаркай. - К-а-а-р! - вставляет Юлас. - Не смешно.