Глава 9, симфония пустоты (от лица рыжего таракана)

- А теперь рекомендую задуматься над тем, как раздобыть пропитание, - говорит один кожаный мешок, поднимаясь и отряхиваясь. - Давайте думать логически, - предлагает другой и лениво сдвигает шляпку-котелок на лицо, - Где обычно храниться еда? - В холодильнике, - моментально отзывается Юлас. - А от куда она там? - Из магазина. - Вот! Дальше не будем углубляться. Так это значит что? - и не дожидаясь ответа, сам же и отвечает, - Нам надо найти магазин. Да, конечно, большинство продуктов испортились из-за того, что холодильники перестали работать как только отключилась электричество; и ещё добрую половину растащили крысы и тараканы... Я пытаюсь сделать вид, что обиделся, но этого никто не замечает, а кожаный в шляпке продолжает: - А значит, надо найти то, что не портится. - Прекрасные мысли, - вздыхает поднявшийся, рассматривая пятно на рукаве, - Тогда мы, господа, направляемся в город? - Наверное, да. Ларенцо, а вы что думаете? - А я не думаю. Поступим, как вы решите нужным. - Значит, поднимаемся. Я подползаю к Юласу. - Эй, - говорю как можно громче. Я не сомневаюсь в том, что он услышит. Сомневаюсь лишь в том, что я говорю. Не могут ведь тараканы разговаривать, верно? Однако Юлас слышит меня и понимает лучше, чем я сам. - Чего тебе? - раздаётся его тихий голос будто бы в подтверждение моих рассуждений. - Можно? Он улыбается и подставляет руку и я покорно заползаю на его тёплую ладонь. И мы направляется в город. Точнее, двуногие направляется. А я, так сказать, еду зайцем. То есть, тараканом. - Обождите, - внезапно говорит всё тот же кожаный мешок со шляпкой котелком, - Мы не подумали об одном очень важном обстоятельстве. - О каком же? - спрашивают у него. - С момента смерти людей прошло больше недели. Вы знаете, какую стадию разложения сейчас проходят тела? Они заполняются газами типа метана и сероводорода. Их (газы) выделяют скопившиеся внутри трупные бактерии. Тела раздуваются раза в два. А потом лопаются, выделяя весьма неприятный запах. По этой же причине, кстати, взрываются мёртвые киты. Так вот, что-то мне подсказывает, что улицы сейчас окутаны брюшным газом, не особо приятным для человека. Улавливаете? - Supponiamo. Но что нам делать? - разводит руками другой. - А вот этого я не знаю. Хотя… Можно ли предположить, что если вирус разлетелся ночью, а Москва и Стамбул находятся на одном часовом поясе, большинство людей находились в домах? Из-за большого количества насекомых тут вряд-ли многие открывают окна по ночам, - продолжает рассуждать двуногий в шляпке. Поражаюсь его кругозору. - Такое имеет место быть, - холодно вскидывает голову другой, - Но я предлагаю всё равно не соваться в город. Не разумно это. Да и от того, что мы перестрахуемся, хуже не будет. - Предлагай альтернативу. - Пойти по набережной. Жилых домов тут мало, а магазинов... Тоже мало… - От куда вы знаете? - Я вижу, Алекс, я вижу. Мало того. О. Сенсация. Вы тоже так сможете. Просто обернитесь. Пошли вниз по улочке. Оказалось, что домики тут располагались в хаотичном порядке на достаточно большом расстоянии друг от друга, было весьма много растительности: низких деревьев с облезлыми серыми стволами, но весьма раскидистыми кронами; запылённой травы и кустарников. Город и природа успешно провалили миссию ужиться рядом и на данной окраине Стамбула выигрывала природа. Возможно, потому что причалили двуногие не так уж близко к центру, но в этой гипотезе надо будет ещё убедиться… Стояла гробовая тишина. Только шаги путников разбавляли атмосферу. Юласа это напрягало: его ладонь вспотела. Будь мы в фильме, на фоне сначала играла бы весьма тревожная музыка, а потом она бы внезапно замолкла и случилось бы что-то ужасное. Но хвала богам весны, мы не в фильме (да, я тоже слышал стихи Жигмонта, ибо когда живёшь рядом с Юласом это мимо тебя не проходит), потому что мы в книге. И я это знаю. Почему? Секрет! Такой вот я необычный персонаж. Точнее, не совсем персонаж... Но об этом позже. Безжизненность у улиц отбирают чайки. Они прыгают по тротуарам, пытаясь найти еду. Когда одной из них везло и она находила кусочек засохшего хлеба, другие стремились отобрать добычу, стаями кружились вокруг неё и вырывали хлеб прямо из клюва. - А знаете, что самое интересное? - ворчит Серёжа, - Что мы сейчас буквально на одном уровне с ними, - он кивнул в сторону птиц, - Тоже шляемся тут в надежде найти еду… - Ну раз уж они где-то хлеб нашли, то и мы найдём, - оптимистично заявляет Алекс. - А, может, они последний кусок утащили? - возражает Ларенцо. - Ну давай без драмы. - Нет, давайте станем реалистами. - Да. Кстати, о реализме. А если выражаться точнее, о реальности. Обратите своё внимание на данную постройку. Мне кажется, это то, что мы ищем, - замечает Серёжа, - Строение, кажется, недавнее: слишком выбивается из общей атмосферы. Наконец, двуногие заходят туда, куда хотели. Юлас бережно спускает меня на пол. На первый взгляд место пригодно для обитания. Даже темно. Как я и люблю. Ищу братьев, но тщетно. То ли такие как я тут не существуют, то ли... Нет, должны существовать! Но да ладно. Люди разбегаются по зданию и ищут не пропавшую провизию. Хех, посмотрю как они справятся на следующей остановке. Боюсь, там настанет голодовка. Хотя, кто их знает? У них же есть что-то, что хранится долго, вроде "консервы" называется. Но спустя определённое количество времени они всё-же находят съестное и раскладывать по рюкзакам, Юлас вновь помещает меня на плечо. И вот, уж оглянуться не успели, а дело близится к ночи. Поразмыслив, решили, что искать ночлег в некогда жилом доме - наихудшее решение по известным причинам, так что после недолгих колебаний двуногие решают переночевать на берегу, так что вместе с продуктами питания были ликвидированы четыре пледа. *** Оказалось, что прошли достаточно большой путь и вернуться назад до конца дня не получится. Песка тут не было: камни и сразу тротуар. Ну что вы ещё хотели от судоходного пролива? Повозились, выбирая где бы устроится. По итогу двуногим приглянулся прибрежный газон. Обнаружили, что солнце недавно зашло, но всё равно уселись обсуждать насущные проблемы: начиная с глобальных вопросов, о том, на что заменить байдарки и заканчивая философскими рассуждениями о смысле тараканов. Последняя тема меня крайне напрягала и я, ради безопасности, остаюсь на плече Юласа. А тому, как и следовало ожидать, становится скучно. Он уходит. Тихо уходит. Сначала осторожно отползает на четвереньках, а потом встаёт и вприпрыжку направляется вдоль набережной. Тихий ветерок прокатывает по моим надкрыльям. Фонари не горят, так что очень хорошо видно звёздное небо. Кажется, что волосы Юласа блёкло мерцают, но на самом деле они просто отражают лунный свет. Хотя, я абсолютно не удивился, если б не то что волосы, а весь Юлас внезапно засветился. Как лампочка. Мы вслушиваемся в ночную симфонию. Её наполняет стрёкот цикад, шелест бумаги, комками летящий по улице, крики птиц в отдалении. Солирует невероятно выразительно молчание. Молчание Юласа, молчание трещин тротуара, молчание городской луны; молчание, за которым прячутся чувства, слова, тайна. И оно возносится к звёздам, задевая их еле заметные лучи, кружится в танце и прячется в небесной трещине. - Знаешь, я боюсь темноты, - прерывает солиста Юлас. Я было хочу ответить, но вовремя понимаю, что эти слова обращения не ко мне. Они сказаны в пустоту, но пустота не заглатывает их, как любит делать с душами людишек, с длинными философскими рассуждениями, что выбрасывают в неё двуногие, сидя на подоконниках и наблюдая рассветы... Но к фразе Юласа пустота ни с того ни с сего относится как к равной и, опустив свою гордость, хватает её за руки. Они кружатся в ночной симфонии и несутся по звёздной тропке, оставленной некогда молчанием и исчезают в той же трещине, что чернее самого небосвода. Далее Юлас не произносит ни слова, но это нельзя назвать молчанием. Это ожидание. И оно становится скользкой деталью, неподвластной ни человеческим чувствам, ни тараканьим. Вот за последнее ручаюсь. Внезапно рядом со мной на плечо Юласа опускается рука. Он вздрагивает и оборачивается. - Э! Полегче, прошу! Это что за неуважение к тараканам? Вы мне чуть усы не прижали, - возмущаюсь я. Возникший из неоткуда Сергей с пледом, словно услышав мои мольбы убирает руку с плеча Юласа, отступает во мрак, но не сводит с Юласа строгий взгляд: - Я помешал? - Мне ты вообще жить помешал, - ворчу я, но Юлас добродушно улыбаясь, отвечает: - Нет. Было даже скучно. Согласись, куда веселее гулять с другом, нежели одному. Серёжа морщится: - Ну нет уж. Никуда я с тобой не пойду. Не доверяю я непричёсанным людям. Вот как. Но, обрати внимание, тут холодно. Да и ты дрожишь как бумажный лист. Держи, - и накрывает пледом, - Только, прошу, не замарай его. И уходит. Всё бы хорошо, но я оказываюсь под пеленой, а Юлас забыл про меня что-ли? Хотя... Думаю, окончу на этом главу, так что выход из-под пледа можно не искать. Просто поползли в эту щель... Да! Похоже на щель меж строчек и... И... Откидываюсь на спинку стула и успешно грохаюсь на пол. О! Человеческое тело! Сколько лет, сколько зим. Хотя нет. Всего глава, а будто прошла целая вечность! Так... Глава девятая? Напишу от лица Юласа? Хотя нет, слишком много технических моментов... А может?... Да, точно. Пора раскрываться. Немножечко.