Глава 11. Амплуа, символы и предчувствия. (От лица Юласа)

- Знаешь, я никогда не поверю, что ты уйдёшь с ребра, - вздыхает горная ведьма-луна, выхватывая блокнот и листая к записям амплуа. Мы сидим на краю обрыва, свесив ноги в пропасть. Где-то далеко журчит ручей, но его не видно. - Ты не боишься, что окажешься там? - спрашиваю, указывая в пустоту. Туда, куда направляются души усомнившихся. Она на мгновение задумывается и мечтательно отвечает, еле шевеля губами: - А ты не боишься, что окажешься среди тех, кто дойдёт до конца? Её голос скрипит и грозами накрывает нас, но при этом он звучит так тихо и ласково. Белые волосы туманом накрывают прошедший путь, превращая его в пуховую пелену прошлого. Я сжимаю кулаки и признаюсь: - Боюсь. Я очень боюсь, что у этой дороги есть конец. Я привык считать, что вся дорога - это один большой конец, слитый с единым началом. Но ведь его и нет? - Наверное, должен быть, - со вздохом отвечает луна, заставляя меня содрогнуться, - но он так же ничтожен, как и начало. Его нельзя почувствовать, как незримое мгновение, когда ты проваливаешься в сон. Только ты провалиться не в сон, а в бушующие воды смерти. Кто-то назвал бы их океаном, а кто-то лужицей... - Не говори так, - прошу её. Мой голос звучит громко и уверенно, но она слышит его по-другому, - странно думать, что каждый когда-нибудь умрёт... Она смеётся и её голос рассыпается тысячей колокольчиков. - Ты просто боишься неизвестности. Чёрной и пугающей. Знаешь, ты ещё уведешься со смертью; и если её не бояться, а воспринимать как факт, то она покажется тебе обычной девушкой. Но искать её не стоит: не любит она этого... - Ты говоришь так, будто знакома с ней лично. - А, может, и знакома! - усмехается ведьма, неожиданно вскакивая на ноги, - А может, и нет! Не скажу я тебе! - И убегает. Только смех её ещё долго звенит серебряными бубенчиками там, где в пространстве остались её следы. Ритм ребра тих и не расторопен. Таким он бывает не всегда. Вернее, мелодия-то одна и та же, а чувствовать её невозможно всегда одинаково. Чувства - это призмы, через которые человек смотрит на мир, гранёные полупрозрачные камни. Они бывают разных оттенков. Некоторые переливаются, а некоторые тают прямо в руке... Вот теперь мелодия была неспешна. Воздух - густ: в некоторых местах дышать трудно, а двигаться сложно, будто в желе. Но главное — вырваться из таких мест. Обычно хватало и пары шагов. Просто шаг, два и ты вновь чувствуешь пространство. Оно преломляется и протекает через тебя, как вода через сито. Вокруг искажаются чувства, мысли и время. Ты простираешь руки, чувствуешь это преломление! Ты чувствуешь... Ребро!.. А оно идёт вверх. Ведёт путников выше и выше и в какой-то момент оказывается так близко к небесному своду, что видишь поднебесные трещины в которых затаилось молчание, чёрную ткань, покрывающую стеклянный купол... И звёзды. Такие близкие, что только руку протяни и в твоих пальцах закопошится небесный мотылёк - чья-то мечта... Ах небо, небо! Ты близко так не было ко мне никогда! Неужели ничего не значит твоё внезапное приближение к ребру? - Я оставалось на месте, - томно гудит небо, - А поднялся... Ты. Расплываюсь в улыбке и кружусь, задевая пальцами клочки небесной материи... - Красиво? - раздаётся из другого мира. Мелодия затихает, я оказываюсь внизу, но продолжаю смотреть на звёзды, хоть уже и не такие яркие. Где-то там среди звёздных садов поблёскивает и переливается ребро... - Как прекрасно сегодня виден млечный путь, - замечает голос, окончательно вернув меня в скудную реальность. Склонив, голову замечаю, что беседу со мной ведёт Алекс: - Ты видишь там что-то своё... Удивительно. Реальность-то одна, а сколько точек воззрения на неё! Приоткрываю рот, чтобы ответить, но не могу найти подходящих слов. Решаю, что промолчать - решение плохое и бормочу что-то несуразное. И это "несуразное" передаёт куда больше мыслей и чувств, чем все слова, которые я смог бы подобрать в ту минуту. По небосводу вниз, к земле, краткой вспышкой устремляется душа усомнившегося. - О! Звезда упала, - замечает Алекс. Эх... Ничего он в этом мире не понимает. Ну и ладно. Подпрыгиваю на месте, надеясь, что мелодия найдёт, подхватит меня и вернёт... Домой?.. Но вновь покинуть этот мир теперь сложно. Звёзды снова далеко, а я остаюсь один. Крохотною иглой среди нитей этой странной реальности. Вернее, сознание моё тут. А на ребре я, наверное, всегда? Хотя кто его знает? Я даже себя не понимаю. А тут - поди пойми, как работает целый мир. - Наверное, я помешал тебе? - догадывается Алекс, и, не дожидаясь утвердительного бормотания, уходит. Дабы заполнить пустоту этого мира, читаю стихи, не особо вдумываясь в смысл строк... На плечо выбирается рыжий таракан... Странно, что он не ходит со мной на ребро. Может, предложить ему как-нибудь? Наступает день. Солнце слепит глаза, но в целом не сильно. Ни разу в жизни не обращал внимания на то, как быстро движется небесное светило по небосводу. И оно вскоре уйдёт как ушла мелодия, как ушла ночь. По палубе гуляет Ларенцо, потом Серёжа, а я всё стою, устремив взор в небо. И вскоре оно чернеет, и снова ночь. Только туманная и ребро не видно. А потом день. Весьма ветреный, так что ребро не слышно. А потом снова ночь, день, ночь... Пролетают часы, как сущие мгновенья — малюсенькие точки высоты пространства. А я будто это время преломляю. Оно просачивается через меня, через мои волосы, через пальцы, через горло, вырывается стихами наружу и летит всё быстрее и быстрее. Время так умеет - внезапно ускориться, а потом сильно замедлиться. Время - высота реальности, по которой движется сей мир. Но вот только скорость меняется... "С этим ничего нельзя поделать", - когда-то давно решил я и свято уверовал в это. А раз такое произошло, значит, верно, надо только подождать?.. И я жду, слегка покачиваясь взад-вперёд. В какой-то момент реальность туманится и мутнеет. Все звуки становятся тише, чем были и сливаются в единую какофонию... Мир будто скрипит, трескается... И внезапно над самым ухом раздаётся: - Эй, Юлас, ты вообще жив ещё? Этот знакомый голос в мгновение ока возвращает в норму время и яркость. Я не пытаюсь опознать, кому этот голос принадлежит: не всё ли равно? Но меня хватают в охапку у волокут куда-то. - Сложно поверить, что ты когда-то жил один и... Выжил! Меня швыряют на что-то вроде лавки, только на уровне пола и пихают в руки миску с холодной кашей, к поеданию которой я неохотно приступаю. Поднимаю взор на своих спутников и внезапно осознаю что что-то изменилось... - А почему мы не на байдарках? Секундная пауза. - Видишь ли, душа моя, данный мир невероятно непредсказуем, - отвечает Серёжа, - Вот и с ними случилась... Весьма непредсказуемая вещь... - Понятно, - прерываю его и задаю вопрос, куда больше интересующий меня, - А сколько времени прошло в этом мире? Где мы? - Прошло триста тридцать восемь часов с того момента, как я впервые прикоснулся к штурвалу данного судна. Наши координаты приблизительно 37°северной широты и почти 17° восточной долготы. - Чего-о-о? - вместо меня удивляется Ларенцо. - Времени прошло много, - переводит Алекс, - Мы успели пройти Мраморное море, пролив Дарданеллы и теперь находимся почти у берегов Италии. Внутри что-то сжимается. - Где? - переспрашиваю. Туман вновь заволакивает пространство. - У берегов Италии, - эхом доносится до меня. Перед глазами ярко вспыхивает образ. Образ, давно хранившийся где-то в закоулках моей памяти. Связан ли он с Италией? Нет, наверное... Но тогда... Почему вспомнил? Почему кулаки внезапно сжались? От чего стиснулись зубы?.. Предчувствие. Страшное и леденящее сердце. Нет... Тут уже не до реальности. Более того. Не до стихов и не до амплуа. Поднимаюсь и бреду на место. К борту корабля. Облокачиваюсь на него и зависаю в одну точку. Ночь. Такая же сумбурная, как и прежние нависает над нами. Теперь время тянулось медленно, но я всё равно стоял неподвижно и сверлил взглядом водные просторы.