Глава 24, звёздочка (от лица Мауры)

- Такие, как ты не должны жить! Не должны!.. Я затыкаю уши и сглатываю. Этот голос раздался неожиданно, разнёсся в голове и отзвучал эхом. Зачастую, эта фраза - предвестница того самого сна. Ох, ненавижу его. Всей душой. - Я не верю, что ты не чувствуешь ничего! Эти глаза... Сухие, холодные... Цепкие пальцы этого существа впиваются в плечи, в волосы... Трясут, как куклу... - Почему ты не можешь быть нормальным ребёнком? Неужели за этими большими карими глазками всегда стояла... Тварь! Тварь, не способная на сочувствие... Разве сможешь ты так стать Человеком? Так или иначе ты почувствуешь хоть что-нибудь! Что-то холодное скользнуло по плечам. От них тут же по футболке расползлось нечто мокрое и незнакомое... Руки затряслись, из глаз брызнули слёзы, я пала на колени. - И не пытайся! Всё это - реакция твоего тела на внешние раздражители, но ведь тебе плевать!.. Эмоциональная калека!.. Да, почему я не думала об этом раньше? Прекрасный ребёнок с такими же волосами, как у моей сестры... Конечно, ты должна была оказаться сгнившей внутри! Белая дымка. Помню, как потом лежала на полу, расфокусировано взирала на приоткрытую дверь. Как пыталась отрицать, что так бывает – человек, что буквально вчера смеялся, читал мне сказки и заплетал косички, может так... Просто поговорив со врачом... Просто диагноз... Но тётушка добрая! Она хочет как лучше, я уверенна! Не может она быть злой! Не может! Реальность плыла перед глазами, плечи ныли. Я не могла и шевельнуться. Тётушка... Она ведь хорошая... Ну не может быть что бы она, заменившая мне маму... Она... Она ведь обо мне заботится?... Белая дымка. В приоткрытой двери мелькнул силуэт. - Звёздочка?... О да! Я помню эту фразу! Невероятную фразу, от которой все проблемы казались ничтожными. Так обращался ко мне мой старший брат. В отличает от тётушки я вообще его не помню. Даже голос не помню! Но это слово... "Звёздочка..." - а после него обычно следовало: "Всё будет хорошо. Переживём..." - или "Как же тебя угораздило-то, а?" Братишка казался мне единственственным нормальным существом, но тогда у меня просто опыта было мало. Теперь же я назвала бы его человеком с тонкой душевной организацией, какие в теперь стали мне весьма противны. Белая дымка - вновь провал. Провал, заменяющий множество лет... И, вот - приоткрытое окно и где-то в ночном небе - огромная полная луна. Яркая-яркая. Свет её полосками ложился на пол комнаты, на белую простыню. В соседней комнате тикают часы, в коридоре поскрипывает паркет. Звуки сливаются в единую ночную одинокую симфонию. Страшную симфонию. Я знала, что меня собираются убить. Знала, что сделать это будет сложно, если я замечу убийцу, так что я лежала лицом к стене, надеясь заснуть, но, как на зло, в тот вечер меня посетила бессонница. Вчерашний диалог меж тётушкой и братом... Если брат не сможет пойти против воли тёти... Брат не сможет пойти против её воли. Не сможет. А это значит... - Я... Должна покончить с этим... - эти слова рассекли ночной полумрак комнаты. Я видела тень на стене. Она распрямилась, поднялось ввысь что-то острое... Свист... И... Мимо. Я знала, что не хватит ей смелости вонзить нож с первого раза. Ей. Но мне хватит... Вновь провал. - Умри! Вонзаю нож без разбора. Тётка вопит и вьётся в моих ногах. В подсознании промелькнула мысль, что стоило бы проронить слезу, но я остаюсь равнодушной. Когда жертва перестаёт кричать, поднимаюсь на ноги. В ушах звенит. Глубоко, но ровно дышу. Я не знаю, как вести себя в такой ситуации: плакать или смеяться. Я не чувствую потребности выразить свои эмоции. "Однако внутри копошилось какое-то невиданное доселе ощущение... Нечто, похожее на свободу... Но это прекрасное чувство вскоре исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь приторно сладкий отпечаток... И осознание: всё честно. Так и должно было случиться. Она заслужила это. Но почему-то в голове мелькают фразы тётушки: "Тварь, не имеющая чувств", "Эмоциональная калека"... Почему я смутно понимаю, что я делаю то, что не должна делать?.. Что я - убийца?.. - Эй, звёздочка? - выглядывает из-за двери брат, - что тут... Я смотрю на него, а он смотрит на меня круглыми глазами и на нож в моих руках. Он растерянно замирает, а я прикидываю, стоит ли мне прямо сейчас сымитировать обморок. - Спокойно. Я... Возьму вину на себя! - говорит брат просто и наивно, будто каждый день сталкивался с таким, - Расследование вряд ли проведут, если я признаюсь сам. Тем более, всё равно стою на учёте... Но пообещай, что больше так не будешь делать... Ради меня... Тётя всегда говорила, что его любовь ко мне его и погубит... Стоило бы пасть на колени, клястья ему, что более... Никогда... Но это ощущение, сопоставимое со свободой... Это... Ощущение!.. Я готова была отдать всё, лишь бы в полной мере его прочувствовать! - Обещаю, - отмахиваюсь. Я знаю, что вру. Он тоже знает, что я вру... *** Яркий свет ударил в глаза. Я резко села, чуть не задев склонившегося надо мной Алекса. Тот вовремя отпрянул, и, понимая, что сейчас с моей стороны просыпаться вопросы, решил нападать первым: - То есть тебе вообще нормально? Я умиротворенно улыбнулась. - Невиданно, - Алекс выплеснул руками, - Мы тут на грани смерти были! Шторм! Такой сильный! Впервые такой сильный! Мы не досчитались двух человек!.. А ты спишь! Спишь безмятежно, будто ребёнок... Меня передёрнуло. - Нормальная система ценностей, да? - Алекс, спокойно... Сейчас ведь всё уладилось? Мы пристали к берегу? Алекс скрестил руки на груди и хмуро ответил: - Нет пока. Во время шторма мы, как адекватные люди, отошли по-дальше от берега, дабы не разбиться о скалы. Теперь-то море успокоилось, но берег мы потеряли. - Вы сказали, что мы не досчитались двух человек... - Да. Юласа и... - Юласа? Meraviglioso! Блестяще! Да! - и глядя на недоумевающего Алекса, пояснила, - Юлас - как живое воспоминание... Кхм... Нет. Надеюсь, мёртвое. Алекс выдержал небольшую паузу, дабы укоризненно посверлить меня взглядом, а потом улыбнулся и положил руку мне на плечо... Острая боль... Как тогда... Не задумываясь, оттолкнула его руку. Алекс отдёрнул её: - Ты... Нетактильный человек? "О чём он спрашивает? О том, тактильна ли я, или о том, Человек ли я?.. Хотя, в обоих случаях ответ один." - Не знаю, Алекс, и знать не хочу. Тот пожал плечами и поспешил удалиться. А я осталась в каюте одна. Стоило пользоваться моментом. Я кинулась к столу, выдвинула ящик... Тут в глазах потемнело. Я... Не отошла ещё от мрачного сновидения. В ящике не обнаружила то, что спрятала в нём вчера. Подумав, я оглядела каюту, припала к полу, пошарила по карманам, но не нашла его. "До чего же надо не хотеть со мной беседовать, чтобы так хорошо спрятаться..." Решив, что не суждено мне найти это треклятое существо в каюте, вышла на палубу. И принялась искать... - Потеряла чего? - интересуется Ларенцо. - Да, - отвечаю кратко. - Вряд ли ты ищешь его, но... Я брал из ящика письменного стола таракана... - Ты будешь удивлён. Именно он мне и нужен. Кстати, ты ведь боялся его? - Раньше он казался мне искажённым, - пожал плечами Ларенцо, - Но сейчас... - Обычный таракан. - Нет... - Ты тоже думаешь, что он... Что-то вроде шпиона, но другого пространства?.. Писатель! - Я бы выразился по-другому. - Ах, формулировки... Верни таракана. - А что ты будешь с ним делать? - Переживаешь?.. Беседовать. Ларенцо недоверчиво улыбнулся и отдал Мауре таракашку. - Спасибо, - говорю весьма колко и направляюсь обратно в каюту. - Этого не было в сюжете! - кричал таракан, вырываясь из рук, - Я против самовольностей! - Правда не было в сюжете? - интересуюсь. - Было, - признаётся таракан, переставая вырываться, - Но это не значит, что ты имеешь право так бесцеремонно со мной обращаться! Я ведь могу обидеться и спрятаться! - Где? - Да хоть на ребре! Мои губы растянулись в ухмылке. - А-а-а... Ну понятно, - вздохнул таракан, - На ребро тебе надо? Я закрыла дверь в каюту, опустила таракана на стол и села напротив него: - Желательно. Таракан рассмеялся: - Так я тут причём? - Ты имеешь власть над этим миром, - пожала Маура плечами, - Это заметно. - В таком случае ты прекрасно понимаешь, что сейчас очень сильно рискуешь... - Тебе не выгодно. Я не донесла пока свою мысль. - А знаешь, какая она у тебя? - Понятия не имею. Но мы сейчас не об этом. - Нц... Ты могла просто проследить за Юласом. - Где Юлас? Таракан на мгновение замолчал, а потом заявил: - Так или иначе, ребро - пристанище мечтателей, писателей и... Смерти. - Луны? - Ага. И я не представляю, как тебе туда попасть, уж прости. - Но, на сколько я понимаю, ты придумал Юласа, а Юлас, грубо говоря, придумал ребро. - Вернее, просто дал название уже давно существующему балансу. - Не важно. Этот мир подвластен тебе . Сделай хоть что-нибудь. Таракан сделал умное выражение лица, на сколько это вообще было возможно в тараканьем облике, и пафосно заявил: - Фантазия моей фантазии - не моя фантазия. - Я понимаю, но... Можешь показать туда дорогу? - Нет. - Пожалуйста. - Нет. - Почему? - Потому что весь путь, что мы могли проделать вместе, мы уже проделали. Дальше - ты сама. А мне надо отыскать Юласа. Он, верно, переживает... И таракан вдруг скользнул по столу и исчез. Только вот стола больше не было. Я огляделась. Вокруг - пространство, не имеющее цвета... Поднялась на ноги и пошла вперёд. Чуть не споткнулась: на полу плотным слоем лежали разные предметы - хлам, так что это место напоминало какую-то межмировую свалку. Начинали вырисовывается разные очертания, тени скользят вдоль тропинки. Махнула им рукой в знак приветствия, замедлила шаг. И вовремя. Прямо передо мной предстал камень. С плоской верхушкой, имеющий порядка семи равных угла. А вокруг него в чёрную землю вбиты деревянные брусья. На каждом высечено злое лицо. Это что? Капище? В моих фантазиях? Тогда камень - жертвенник. Не долго думая, взобралась на него. Обернулась назад и решительно спрыгнула к брусьям. Внезапно ко мне метнулась тень. Скользнула близ головы, а потом будто облетела круг, но теперь, приблизившись, снизила скорость... - Кар! - гордо заявила ворона, усевшись мне на голову. - Кар, - передразнила я её, - Говорят, птицы – символ свободы... Но ты – ворона. Знаешь, что вороны символизируют? - Кар-р-р, - обиженно заметила ворона. И в этом "кар-р-р" прекрасно читалось: "А ты попробуй тут быть свободной, когда тебя постоянно прилетают к символам." - Ну так не обращай внимания, что приплетают, - развожу руками, - символы – ограничения. Пока ты не научишься за них выходить... - Кар... Кар... - философски возражает ворона. - А я бы поспорила. Свобода не всегда внутри человека... Или птицы. Зависима она от внешних факторов. - Кар! - Ну и считай как хочешь, всё равно каждый при своей правде останется. - Кар, - согласилась ворона. - Кар, - передразнила я её. Ворона деловито начала перебирать мои кудри. "Гнездо делает," - решила я. Ну и ладно. Плевать. Плевать, что моя прекрасная голова может внезапно стать домом для символа... Домом для тараканов она уже стала... (В переносном смысле, конечно!) - И как всегда с гнездом но голове, - заявил звонкий голос за моей спиной. Этот голос я мгновенно узнала. - Какие люди! - оборачиваюсь, разводя руками. Прямо на жертвенном камне гордо стояла девушка в белом платье и длинными волосами. - Старая добрая названная сестра! - усмехается она. - Во-первых, не старая, - возражаю, - особенно по сравнению с тобой. Во-вторых, не добрая. А в-третьих, вообще не сестра. - А кто? Работодатель? - и, не дожидаясь моего ответа, она вдруг отшатывается и восторженно восклицает, - Твои глаза!.. - Что с ними не так? - Прямо как у твоей тётушки! - Не смей нас сравнивать. - А не сравнишь тут, когда вы идёте по одному пути! - Я сейчас не об этом спорить хочу. Таракан говорил, что ребро от сюда близко... Не подскажешь, в какую сторону? - В любую. - То есть мы... - В центре монетки-аллегории. Глубже - лишь небытие. Только на ребро ты не выйдешь... - Знаю. Потому что ребро, свобода и чувства связаны, а у меня нет ничего из этого... - А связаны они мелодией. Мелодией бытия: безумством и гениальностью, светом и тьмой, ложью и правдой... Жизнью и смертью. - А ты - смерть... - Вот именно. Выйти можно через связку, но есть лишь одно но... - Но? - Я не могу вывести обратно. - А Юлас? - А он сам пришёл. Его никто никуда не звал, не вёл. Единственный раз, когда я буду провожать его - после смерти. Клянусь, мои глаза блеснули. - Искушение? - ведьма то заметила, - Если убьёшь его, пожалеешь. - Не буду. - Врёшь. - Я сама не знаю, вру я, или нет. По чём тебе знать? - Ладно, убедила. В любом случае поживём - узнаем. *** - Маура! Я открыла глаза. Алекс с сомнением глядел на меня. - Снова спишь... Не похоже на тебя. Ты, случаем, не заболела? Он прижал ладонь к моему лбу. - Нормально себя чувствуешь? Ах, ты же... Не можешь чувствовать... Холодная звёздочка... Я резко села. - Что вы сказали?.. Последнее слово! - Звёздочка... Тебя задело? Я могу больше так не обращаться к тебе. Никогда мои глаза не были так широко распахнуты. - Алекс! Алекс!.. - Что? - Вы... Вы уверены, что вы - англичанин? У вас никогда не было младшей сестры? - Кровно я англичанин, но с шести лет жил в России, и я единственный ребёнок в семье. - Понятно... - А к чему вопрос? - Алекс положил руку мне на плечо. Я по привычке отпрянула. - Нет... Ты не нетактильный человек, - пробурчал он себе под нос, - в твоём поведении кроется что-то другое, менее душевное... И тут он схватил меня за запястье и вздёрнул рукав вверх. Глаза его блеснули. - Эти шрамы... Они ведь не свежие? Судя по всему наносились в детстве, другим человеком, в течение долгого времени когда кожный покров ещё... - Алекс, заткнитесь. Наступило неловкое молчание. - Прости, - говорит Алекс и отводит взгляд. Киваю, опуская рукав. - Но... Кто?.. - Тётушка. - Она... - Нет. Не формулируйте это словами. Прошу. Не могу я эту ситуацию воспринимать через обычные формулировки. Слишком уж она тривиальной и простой получается... Кстати, мы договаривались, что не вдаёмся в подробности моих взаимоотношений с семьёй... - В таком случае самое время передоговориться. Снова небольшая пауза. - Когда тётушке сказали, что я не имею чувств она решила заставить меня почувствовать. Она считала, что самое острое чувство - боль... Она не понимала разницу меж физической и душевной болью. Последнюю я не чувствую, а вот первую... Тётушка всегда говорила, что я буду способна только на отбирание людских жизней, считала, что именно поэтому стоит избавиться то меня... - Она не предсказала будущее. Она создала его сама. И вновь повисла тишина. Неловкая, девятая на уши. - Я могу понять тебя, но не могу оправдать. Ты допускаешь ошибку. Ровно такую же, как и твоя тётушка. - Что?! - Попытки перевести физическое в душевное... Вещи, не совместимые в ненависти! Ты буквально продолжаешь её дело: просто теперь мучают не тебя, ты сама мучаешь других... Но ошибка всё та же! - Думаете?.. - Уверен. Подсознательно я осознавала, что он прав. Я не хотела с этим мириться. И Уайлт это прекрасно понимал. - Думай, что хочешь, - говорит он и прибавляет, - Звёздочка... Я подняла взор. - Почему мне в голову пришла именно эта кличка? - Не вам одному. - А кому ещё? - Меня так брат называл. - Он... - Он был похож на Юласа. А потом мы молчали. Долго, неизвестно, почему. Просто сидели молча на небольшом расстоянии друг от друга, уставившись на приоткрытую дверь в каюту... *** Вдруг Алекс поднялся и направился к выходу, а в дверях обернулся и заявил: - Я, собственно, почему пришёл? Мы вот-вот к берегу подойдём. Разведёте с Ларенцо костёр. Я, как причалим, пойду Серёжку с Юласом искать: если они живы, они на этом острове. - Они живы, - буркнула я, вспоминая, диалоги с тараканом и горной ведьмой-луной. - Надеюсь, - улыбнулся Алекс. Плану Алекса не помешал никто. Причалили, сошли на берег... Я дала себе слово не спать этой ночью: хватит с меня этих видений. Я устала от них. Алекс ушёл на поиски, и только тогда мы поняли, что костёр зажигать нечем: разбитым зеркалом можно было бы попробовать поймать лучи солнца, но солнца не было. Небо освещала лишь луна и звёзды. Не сговариваясь, мы с Ларенцо легли на песок. Внезапно для самой себя, я достала пистолет и протянула его Ларенцо. Тот удивлённо повернулся ко мне и я объяснила: - Нельзя, чтобы эта штука меня искушала. Не могу. С этого момента он твой. Распоряжаться, как хочешь, главное - мне не возвращай. - Нашла выгоду? Я не ответила. Начинался звёздный дождь. Тысячи белых звёздочек-мотыльков в мгновения рассекали небосвод, вспыхивали и погасали на всегда. Но перед смертью они летели. И, наверное, были поистине свободны. Так же хочу.