Часть 2

      Первые дни учёбы в Хогвартсе самые дикие. После долгого отсутствия отвыкаешь от этого шума в коридорах. От вечных вспышек заклинаний. От летающих книг и бесконечных домашних заданий. Но для Грейнджер эта рутина и способ не думать, занять свободное время чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой.       Первая тренировка недавно закончилась, Гермиона, как капитан команды, обсудила с девушками новый танец после его демонстрации, который поставила летом. К её удивлению, сеансы с психологом не помогали так, как тренировки с магловской командой по чирлидингу. Она физически истощала свой разум, всецело отдаваясь прыжкам, махам, растяжке и сбитому дыханию. Тренироваться с маглами было намного труднее, ведь там прыжки девочки делали сами, а не с помощью магии.       Горячий душ расслабляет тело, ей хочется постоять подольше, но заставить себя выйти и одеться удаётся на удивление легко. Впереди ещё куча дел и домашнего задания. Гермиона, сидя, медленно зашнуровывает белые кроссовки, глубже погружаясь в темноту мыслей, в ту самую часть, которая, к сожалению, влечёт.       — Ты похудела?       Грейнджер поднимается со скамейки и выпрямляет спину, будто это поможет казаться выше, серьёзнее. Готовится к нападению. Так всё и происходит.       — Могу поспорить, ты завидуешь этому. — И будто невзначай смотрит на голые ноги Паркинсон. Колени, по словам самой Пенси, её нелюбимая часть. Она всегда прячет их за длинными гольфами.       Когда Пенси успела войти и бесшумно раздеться? И как Грейнджер не заметила, что осталась здесь одна. Жуткое понимание вонзается ей в мысли: она сходит с ума.       Паркинсон же в это время украдкой глядит на себя в зеркало, будто оценивая. Грейнджер сжимает зубы, тут же жалея о сказанном.       Это ложь, простая колкость, брошенная в ответ. И глупость. Только спустя мгновение Гермиона это понимает. Вопрос, заданный слизеринкой, наверняка не нёс в себе ничего плохого, он нёс банальное любопытство, а быть может, и заботу.       — Прости, я…       — Делаешь всё, как я тебя учила, — обрывает её Паркинсон и натягивает форменную юбку. Зелёные блестки красиво переливаются на свету. — Огрызаешься уже лучше.       — Пенси, я… — И вновь пустота в голове, ни единой мысли, как себя оправдать.       Шелест помпонов.       Бросок.       Шуршащие бело-зелёные шарики лент летят прямо в лицо Грейнджер. Гермиона ловко ловит их, косит на них взгляд. Новые…       Пока Паркинсон натягивает гольфы, проговаривает с какой-то толикой заботы:       — Прекращай! Хватит слишком много думать! Не оставляй меня одну! Ты единственная соперница, которая доставляет мне удовольствие. — Пенси выпрямляется. Подходит ближе и забирает помпоны. — Верни мне старую Грейнджер.       Они смотрят друг другу в глаза.       Кто-то бы со стороны назвал их общение чем угодно, но не дружбой. Они и сами не знают, кем друг другу приходятся. Просто в один удачный момент Грейнджер увидела слабость Пенси, а потом и Паркинсон застала её в самый сложный момент.       Паркинсон не плачет. Она рыдает беззвучно. Это страшно выглядит со стороны. Страшно застать тринадцатилетнюю девочку у озера, скрюченную под стволом дуба. Держащуюся за голову, будто ей просто необходимо за что-то держаться и тихо выть. С открытым ртом, полными слёз глазами и короткими вздохами. Вот так рыдает Пенси. Тихо.       Дети часто думают, что развод родителей — их вина. Но Пенси знала это со ста процентной вероятностью, ведь именно это сказала ей мать.       — Это все твоя вина! Он ушёл из-за тебя! — всхлипывала Паркинсон, когда Грейнджер с шоком от услышанного старалась согреть сокурсницу заклинанием. — Вот что она мне сказала… Клянусь, Грейнджер, если ты кому-то расскажешь…       — То что? — перебила её Гермиона. — Кто, по-твоему, будет о таком болтать и насмехаться?       Гермиона знала Пенси как весёлую, порой ядовитую в своих речах девочку, всегда находящую, что ответить и как больнее задеть. И совершенно не ожидала, что такая сильная Пенси умела так страшно плакать.       До этого момента их общение было практически сведено к нулю. Редкие слова во время совмещённых занятий. Или же вопросы, свободно ли рядом в библиотеке. На удивление, они обе выбирали один и тот же стол в тихой части у запретной секции.       Но всё переменилось, когда Гермиона застала её такой — разбитой.       На следующий день во время обеда Паркинсон подошла к ней первой и первой заговорила:       — Я слышала, что летом ты ходишь заниматься к маглам?       Рон с Гарри, сидевшие рядом, замолчали. Казалось, замолчал весь стол. Ведь столь неожиданный диалог между теми, кто не общался до этого времени, был невероятен.       — Да, всё верно, — с лёгкостью ответила Гермиона, сделав глоток тыквенного сока.       — Пойдёшь смотреть за тренировкой старших? — Паркинсон скучающе скрестила руки на груди. — Жду тебя после уроков. Пойдём вместе.       Именно на самой высокой трибуне и состоялся их разговор после произошедшего. Быть может, Паркинсон хотелось выговориться. А может, Грейнджер хотелось её поддержать. Но они обе понимали, что после всего их общение станет другим.       Гермиона рассказывала о том, чем отличается магловский чирлидинг от волшебного, на что Пенси плевалась и насмехалась над скучностью.       — Зато навык у меня уже есть. У нас добавляются волшебные помпоны, которые отбрасывают искры. И, быть может, мы прыгаем выше за счёт заклинаний. Но всё же это база. И я учусь.       — Я тоже на пятом курсе пойду на отборочные… — она оборвала речь на полуслове, когда к ним подлетел парень в жёлтой квиддичной форме.       Грейнджер знала его. Тобиас Грин. Он шёл почти вровень с ней по учёбе, особенно в нумерологии. Рон, за глаза, обзывал его «щелью».       — Какие люди, щьто, Грейнджер, решьила в чирлидерщьи поддаться? — Каждый раз из-за его широкой щербинки между зубов шипящие звуки получались ещё смешнее. — Ты себя видела? Ты по учёбе-то не поспеваешь. Куда тебе в чирлидершьи?       Гермиона хотела бы что-то ответить, да захлопнула рот. Она никогда не бросалась ругаться. А вот Пенси, в отличие от неё, молчать не стала:       — Кто тут жужжит?       Она распрямилась и подошла к ограждению, оперевшись на него локтями. Грин висел в воздухе в метре от Паркинсон, но та будто его не замечала. И резко вытянула обе руки, хлопнув в ладоши прямо у лица парня, заставив его вздрогнуть. Обернувшись к Гермионе, она вновь задала вопрос:       — Ты слышишь этот противный звук? Комары разве водятся в ноябре? Щ-щ-щ-щ-щ. Вот так. — Щёлкнув языком по ровным зубам, она широко улыбнулась, демонстрируя идеальную улыбку.       Грин мгновенно покраснел от стыда. Он уже открыл рот, чтобы назвать их своим любимым ругательством, которое применял на поле во время тренировки, но не стал, так как обе девочки, улыбаясь, смотрели на него, ожидая этого.       — Ну давай, — рассмеялась Паркинсон. — Су…       — Ка! — рявкнул он и устремился вниз, к команде, под хохот Грейнджер и Пенси.       Морозный вечер ноября оказался тёплым в компании Паркинсон. Их смех был громким и тянущимся. Болел живот и трескались губы. Гермиона поняла, что Пенси нужно было это. Взамен тихому плачу Паркинсон громко смеялась.       — Ты совершенно не умеешь постоять за себя! Я научу тебя огрызаться, — сказала тогда слизеринка и сдержала обещание.       Каждый раз, встречаясь, они отрабатывали эту часть, вот и сегодня Гермиона на автомате ушла в защиту.       Они обе выходят из раздевалки и останавливаются на поле. Слизеринки разминаются и растягиваются в отдалении. Пенси чуть хмурится, но всё же решается сказать:       — Когда наши победят в конце года, ты обязана быть на чемпионате, чтобы увидеть, как я танцую.       — О, Пенси. Я хотела сказать тебе то же самое. — Изобразив улыбку, Гермиона идёт вперёд, оставив Паркинсон позади, на что та взмахивает помпоном, из которого вырывается искрящийся столп зелёной блестящей пыльцы.       Хохот парней недалеко от Гермионы привлекает её внимание. Команда по квиддичу шагает на стадион, о чём-то разговаривая. Впереди идёт Малфой, ухмыляясь от шуток, но никак их не комментируя. Будто чтобы услышать от него слово, нужно очень постараться.       — Драко? — Грейнджер решает попытаться.       Малфой косит взгляд в сторону, чуть наклоняет голову и отстаёт от всех, поправляя солнцезащитные очки.       — Разминайтесь без меня. Я скоро подойду, — командует он, и парни, со свистом глядя на то, как он идёт к Гермионе, садятся на метлы, сокращая свой путь до поля.       Грейнджер стоит под высокой сосной, теребит шнурок рюкзака, задаётся вопросом: замёрзнет ли Малфой в одной футболке к концу тренировки? Бледная кожа его крепких рук контрастирует с тёмно-зелёной тканью.       — Не за что, — Драко первый начинает разговор, чем вызывает в ней недоумение.       «Откуда он узнал?»       — Не будь такой задницей, Малфой! — рассерженно просит она и, сделав вдох, чуть мягче произносит: — Спасибо… Откуда ты узнал, что мне будет трудно там пройти?       Малфой выпускает из рук метлу, она горизонтально взмывает вверх, останавливаясь на уровне его бёдер. Он опирается о неё и скрещивает руки на груди.       — Мы целый год с тобой были старостами. Сложно не понять твоё выражение лица и что ты думаешь. Подумал, что тебе нужна помощь, поэтому не за что.       Драко поворачивает голову в сторону, чтобы проследить за командой вдалеке, а Грейнджер задерживает взгляд на его проколе в ухе. Хрящ пробит гвоздиком с чёрным камнем. «Идеальный профиль», — думает она, а Малфой вдруг сжимает челюсти. Желваки перекатываются под тонкой кожей. У неё вновь стойкое ощущение его злости.       — Ты злишься на меня? — позволяет себе вопрос. Она не видит его глаз за чёрными стёклами очков.       — Не бери в голову, — резко отвечает он и перекидывает ногу через метлу, взлетая и быстро удаляясь от неё.       «Какого чёрта?»       Теперь и Гермиона чувствует в груди колкость злости, зарождающуюся от недопонимания. В чём причина такого его поведения?       Если убрать тот кошмарный случай в конце прошлого года, то их общение с Малфоем можно было назвать дружеским, когда они встречались на патрулировании или же на собрании. Даже в классе на смежных занятиях перекидывались шутками. Неужели то, что случилось тогда, так сильно на них повлияло?       Собранность катится к чертям. Лямка белого рюкзака каждый раз съезжает с плеча, пока Гермиона поднимается в гору, и даже не замечает, как при этом цокает.       — Кто-то не в духе? — низкий голос мужчины привлекает её внимание, вот только не к нему.       Грейнджер реагирует мгновенно. Хагрид, повернувшийся к ней лицом, не видит, как натянутая ткань между деревьями позади него начинает сползать. Гермиона, вытянув палочку, исправляет это, завязывая магией ослабевший узел.       — Здравствуйте, — приветствует профессора и заглядывает ему через плечо.       На поляне уже приготовлены тёплые пледы, которые Хагрид вязал сам. Мягкие пуфики, стулья, даже кресла стоят перед белым тентом. В начале года, когда ещё тепло, на выходных профессор по уходу за волшебными животными приглашает всех посетить его кинотеатр под открытым небом. Чаще всего это фильмы про животных. Профессор по магловедению каждый год пополняет коллекцию Хагрида новой «документалкой» или художественным фильмом.       — Ох, спасибо большое за помощь, мисс Грейнджер. Приходите сегодня посмотреть документальный фильм, — улыбается он и тут же машет рукой первым гостям, спускающимся по каменным лестницам, желающим занять лучшие места.       — Благодарю, если успею разобраться со своими делами, обязательно присоединюсь! — вежливо «отказывается» Грейнджер и прощается с профессором.

***

      — Держи, забыл отдать. — Рон присаживается рядом с Гермионой, протягивая шерстяные носки. — Мама связала и попросила передать тебе.       У Грейнджер теплеет в сердце. Аккуратно связанные носки серого цвета мягкие и совсем не колючие.       — У тебя всегда мерзнут ноги. — Уизли закидывает руку на спинку дивана и по-дружески касается макушки Гермионы.       В гостиной Гриффиндора мало народа. Младшие курсы ушли на поляну смотреть «документалку» Хагрида. Сложно назвать гостиную для старших курсов местом встречи по вечерам. Чаще всего подростков можно застать на внеклассных занятиях, в библиотеке или же в Выручай-комнате, где встречаются все старшие курсы. Сегодня же Грейнджер решила воспользоваться этой «пустотой» и отдохнуть у камина.       Она натягивает носки, и Уизли с лёгкостью закидывает её ноги к себе на колени, чуть массируя ступни. К их компании присоединяется вымотанный Гарри. Он почти без сил валится в кресло напротив них.       — Ненавижу учиться, — проговаривает Поттер с закрытыми глазами. — Рон, ты же ушёл делать реферат по зельям?       Гермиона тут же подгибает ноги под себя и сжатым кулаком несильно ударяет по плечу Уизли.       — Так вот зачем массаж и носки? — сердится она. — Подкуп? Мог бы оставить это до более сложных заданий, чем реферат по зельям! Опять помочь тебе?       Рон поднимает обе руки в знаке просьбы о пощаде.       — Виновен. — Клонит голову вниз и умоляюще смотрит на Грейнджер. Та лишь мотает головой, закатывая глаза.       — Если бы мы с Джинни расстались и я попросил бы её сделать за меня реферат! — Гарри уклоняется от летящего в него свёрнутого пергамента, брошенного Роном. — Что? Она бы вообще меня слушать не стала. А вы после расставания всё ещё друзья!       — Конечно! — хором отвечают Грейнджер и Уизли.       — С чего бы нам не быть друзьями? — продолжает Рон и вновь пытается закинуть ступни Гермионы к себе на колени, но девушка с лёгкостью уворачивается и пинает его в колено. — Ауч! Да понял я! Понял!       Для всех они с Роном расстались в сентябре прошлого года. Друг для друга — летом, когда Грейнджер гостила у Уизли. После долгого разговора пришло понимание, что между ними больше дружбы, чем любви.       Странно, но не было слёз и боли в сердце. Не было и облегчения, ведь они остались друзьями. Семь лет дружбы. Полтора года отношений. Рон был первым у неё во всём, так же, как и Гермиона для него. Джинни называла их стариками, которые даже поссориться нормально не могли, предпочитая ругани слова.       Он по уши в квиддиче, она по уши в чирлидинге и учёбе. Его обижал её фокус внимания на этом, а не на нём. Грейнджер честно говорила, что не изменится, и либо так, либо никак. Сейчас же у Рональда наклевываются новые отношения, завязавшиеся летом, когда старшие курсы устраивали встречи в Косой алее. Лаванда Браун посвящала всё внимание только ему, на что Рон и купился.       Лаванда после той встречи написала Гермионе сообщение — очень длинное, было много «воды» — с искренним и даже милым посылом: не будет ли Грейнджер против, если она будет с Роном?       — Ладно. — Рон поднимается на ноги, палочкой призывая спортивную куртку команды Гриффиндора, на спине которой его номер, «34». Она мягко опускается ему на плечи.       — Ты куда? А реферат? Если тебя оставят на отработку, клянусь, я побью тебя! У нас тренировки! — вспыхивает Поттер, и в этот момент на телефон Рона приходит уведомление со звуком «Бон-Бон». Вопрос тут же отпадает.       Грейнджер и Гарри хитро переглядываются и смотрят на Рона, когда он переступает через узкий журнальный столик.       — Поздно не возвращайтесь! — летят смешки от друзей.       — Рон, только не шути про драконов и дементоров! — не сдерживается Гермиона.       Уизли закатывает глаза, игнорируя этих двоих, и скрывается за портретом.       К ужину Грейнджер спускается позже всех. Столы почти пусты от учеников. Редкие компании что-то обсуждают. По правде говоря, у неё нет аппетита. Всё, что хотелось съесть — это что-нибудь из десертов или фруктов.       Взяв пустую глубокую тарелку, Гермиона поднимается с места, чтобы выбрать нарезки из фруктов и овощей. Почему никто не любит яблоки? Красные сочные плоды стоят на высокой подставке в форме пирамиды, и когда она тянет руку, верхнее яблоко срывается вниз.       Грейнджер видит всё словно в замедленной съёмке.       Яблоко падает со стола, но ударяется о ботинок парня, который ловко подбрасывает плод вверх и ловит двумя раскрытыми ладонями.       — Съедобные шедевры? — произносит Седрик, глядя в её тарелку.       Диггори в спортивной форме — наверняка возвращается после тренировки. Он смотрит на неё таким тёплым взглядом, кажется даже, чуть застенчивым. Две девушки, сидящие за столом Пуффендуя, глядя на них, шепчутся.       — Можно составить тебе компанию? — интересуется он, но, не дождавшись ответа, берёт её тарелку и смотрит на выход. — Пойдём во двор?       Первое.       Гермиона чувствует панику от того, что нужно пройти через главный вход.       И второе.       Грейнджер так устала избегать этого, каждый раз напоминая себе, что не нужно так делать. Нужно просто побороть этот страх… Но не сегодня.       — Давай пойдём на задний двор? Там тихо и никто не увидит.       Как только она это произносит, то понимает, как двояко это звучит. Она имеет в виду «не увидит мой страх», но как получилось, так получилось.       Сбоку слышится звук клацанья длинных ногтей по дисплею мобильника. Две девушки что-то строчат в своих телефонах.       Седрик шагает вперёд первым, Грейнджер смотрит на пуффендуек, чуть вскинув бровь. Одну из них она знает, она в команде чирлидирш. Кажется, её зовут Элая. На пронзительный взгляд Гермионы следует такой же пронзительный ответ.       «О, кажется я поняла», — ухмыляется про себя Грейнджер.       И с коротким смешком она идёт за парнем. Наверняка в школьных чатах уже все прочитали, что капитан команды Пуффендуя Седрик Диггори пошёл с Грейнджер туда, «где никто не увидит».       Задний двор школы освещают масляные лампы. Тёплый приглушённый свет касается каменных лавок, спрятанных под гордостью профессора Стебль — пышными крупными шапками белых гортензий, белеющих в темноте. Кусты почти в два метра ростом создают полукруг, словно живая изгородь веранды.       — Давай присядем здесь? — Седрик ставит тарелку и садится на каменную скамейку.       Грейнджер садится рядом. Между ними «шедевр» из фруктов и овощей. Гермиона жуёт виноград, урывками глядя на профиль Седрика. Он почему-то загадочно улыбается, глядя перед собой. Никто из них не начинает говорить первым. На удивление, эта тишина не смущает и не раздражает.       — Только что видел Рона с Лавандой, — говорит он и поворачивает голову. Смотрит внимательно на реакцию Гермионы.       «Ох…»       Она прожёвывает, сглатывает сладкий вкус винограда, от которого отчего-то начинает першить в горле. Прокашливается, прежде чем заговорить.       — Мы с ним остались друзьями.       Слышится выдох. И он имеет оттенок облегчения.       — Вот как. — Он закидывает руку на затылок, чуть массируя голову. — Честно говоря, я даже не знал, что вы расстались.       — Год назад, — улыбается она, тянется за сладким черри.       Она вытягивает ноги вперёд, совсем непринуждённо. Белые носки, торчащие из белых кед, контрастируют с её загорелой на летнем солнце кожей. Джинни называет это сочетание «незаконным».       — Год? — переспрашивает, удивляется и на долю секунды мажет взглядом по икрам Грейнджер, тут же застенчиво уводя взгляд, пытаясь продолжить: — Просто вы всегда… Даже сейчас как хорошие друзья.       — Так и есть. И я рада, что у Рона появилась девушка.       Диггори от этого будто ещё сильнее подбадривается.       — Значит, ты свободна… — произносит Седрик. — Что ты делаешь в следующие выходные? Не хочешь пойти вместе в Хогсмид?       Что ж. Пока они шли сюда, Грейнджер немного представляла, что разговор может пойти в эту сторону. Сложно не догадаться за эти несколько дней в школе, пока Седрик бросал на неё взгляды при каждой встрече — что-то за этими взглядами должно быть.       Она прекрасно понимает свою привлекательность для парней. Не то чтобы она этим гордится. Просто для неё это факт. Когда была младше на пару курсов, для неё всё это внимание от парней было лишним и ненужным. Рон никогда не ревновал её, они доверяли друг другу на тысячу процентов. А после к этому просто привыкаешь. Кто-то бы на её месте наверняка воспользовался этим, но Гермионе не хотелось.       — А когда жеребьёвка на первый матч? — интересуется она и хмурится, потому что не может вспомнить.       — В среду, — тут же отвечает он и всё ещё смотрит, ждёт с какой-то неустающей надеждой.       — Если Гриффиндор попадёт на первый тур, то, думаю, нам с девочками нужно будет усердней учить новый танец, чтобы успеть. Вам, наверное, тоже нужно много тренироваться, я слышала, у вас новый ловец.       Плечи Седрика чуть опускаются — не такой ответ он желал услышать. Но всё же на его лице появляется весёлость.       — Ловцом буду я. — Он смущённо улыбается, когда Гермиона удивлённо смотрит на него. — Сегодня с командой как раз тренировались, такая перестановка будет проще.       Спустя время Гермиона не замечает, как пустеет тарелка, они говорят о многом. Об учёбе и будущих планах — Седрик рассказывает, что хочет пойти работать в Министерство невыразимцем, желает уничтожать опасные артефакты, но перед этим много путешествовать.       Грейнджер же рассказывает о своём желании изучать право, так сильно её вдохновила Нарцисса Малфой, главная судья Везингамота. Когда она это произносит, то тут же замолкает. Её брови сводятся к переносице.       — Ты в порядке? — спрашивает Диггори, видя, как она съёжилась. Он снимает с себя спортивную куртку команды Пуффендуй и закидывает ей на плечи. — Прости, не нужно было продолжать этот разговор. Я сам порой чувствую это опустошение, столкнувшись со смертью…       Гермиона тут же переводит на него взгляд.       — Соболезную. Прости, я не написала тебе слов, когда твоя бабушка скончалась. Я… — Она делает паузу. — Соболезную твоей утрате.       Седрик кивает.       — Давай завершим вечер на приятной ноте? — он достаёт телефон из брюк и протягивает ей. — Можно твой личный номер? Чтобы не общаться в общих чатах?       Гермиона поднимается на ноги, с улыбкой берёт его телефон в жёлтом кожаном чехле. На заставке стоит школа Хогвартс с высоты птичьего полёта. Наверняка он сделал фото, когда был на метле.       — Красивый вид, — произносит она, возвращая телефон со своим номером. — Никогда не видела школу с такого ракурса.       — Это можно исправить, — не задумываясь, отвечает Седрик, убирая телефон в карман. — Тогда увидимся завтра?       Ей не нужно иметь экстрасенсорных способностей, чтобы понять, что сейчас происходило на протяжении часа общения. Грейнджер ненавидит прорицания, но может теперь уже с точностью сказать, что нравится Седрику.       Отдав куртку, она прощается с Седриком у лестниц. Гермиона возвращается в гостиную, не замечая, что весь путь проделала с улыбкой на лице. Придя в спальню, проверяет — хорошо ли она выглядела? Ведь спускалась на ужин, совершенно ни на что не рассчитывая.       Когда Лаванда возвращается в их общую спальню, наспех снимает с себя обувь и запрыгивает на кровать Грейнджер, когда та читает учебник. Её взгляд прикован к Грейнджер и выражает интерес.       — Как ваше свидание с Роном? — Гермиона откладывает учебник, думая, что Браун хочет поговорить об этом. Но она ошибается.       — Наше? — взвизгивает Лаванда. И тут же понижает голос: — Расскажи лучше, как твоё свидание! Об этом вся школа уже говорит!       Лаванда обожает сплетни.       Заметив в руках Браун телефон с раскрытой страницей школьной соцсети, Грейнджер выхватывает его и видит фотографию.       В окружении гортензий стоят две фигуры. Диггори смотрит на Грейнджер, пока та вводит в его телефон свой номер. На плечах Гермионы его спортивная жёлто-чёрная куртка. Кто-то, запостив это, умудрился даже наложить фильтр. Фотография очень красивая, несмотря на то, что сделана из-за угла. Под ней подпись:       «Сердца девушек разбиты. Капитан команды Пуффендуя Седрик Диггори, кажется, влюбился. XOXO»