4. Запертый и забытый

      Дворец казался огромным. И чаще всего он пустовал. Только в дни праздников он наполнялся магами, звуками и хоть какой-то жизнью. В остальное время большинство помещений пустовало за исключением крыла для экскурсий. Но Максиму туда запрещали ходить. Он должен был оставаться в безопасной зоне под присмотром защитной магии. И вне занятий с приходящими учителями чаще всего был предоставлен сам себе.       А так хотелось побегать по улице, подразнить птиц и посоревноваться с другими детьми в стихийной магии, показывая, каким трюкам успел научиться. Но мама не отпускала. Если они гуляли, то с охраной. Сам он тоже не мог никуда ходить без присмотра. Мама считала, что он еще маленький, а за пределами дворца небезопасно. И ничего не хотела слышать о том, что другие дети-наследники вольны делать все, что хотят, и их никто ни в чем не ограничивает.       — Они просто наследники, к тому же старше тебя, — говорила она, собираясь на очередную политическую встречу, — а ты сын действующей Королевы.       Максим уже знал принцип наследования престола и не понимал, чем сам он отличается, ведь у него такие же шансы стать во главу государства, как и у остальных. Мама не принимала никакие аргументы. Дети в его возрасте могли ходить в школу и обладали хоть какой-то самостоятельностью и свободой. А он… запертый во дворце под присмотром магии и множества безликих охранников. Даже в Сети он не мог общаться с теми, с кем хотел: каждый проходил поверку, а сомнительные личности тут же блокировались. Максим должен был скрывать свою личность, ничего конкретного не рассказывать и не мог выкладывать фотографии. Он не понимал, что ему нравится. Даже начинало казаться, что все, что приносит ему удовольствие, навязано матерью и теми, кто следит за его социальной жизнью, если ее вообще можно было назвать жизнью.       Максим знал о последних тенденциях массовой культуры, читал книги, которые нравились детям, играл в игры, познавал мир через науки. Но ему не с кем было это обсудить, поспорить. Вживую, а не через пиксельные буквы на экране. Мама спрашивала по успехи, неудачи и нужды, а на “глупую болтовню” у нее времени не находилось. Другие родственники были старше. И даже если они приезжали во дворец, им не было дела до младшего брата. Даже Давлет, хоть старше всего на два года, не задерживался надолго.       Максим смотрел на себя в зеркало, и ему казалось, что чего-то не хватает. Было что-то неправильное в его отражении. Однажды он спросил маму, почему она не родила еще одного сына, но она только отмахнулась.       Он имел все, о чем мог только мечтать любой ребенок: машинки, роботы, огромных мягкие игрушки, на которых можно было удобно развалиться, библиотека с книгами на любой вкус и мощный компьютер, который тянул самые сложные игры и программы. Мама поддерживала его хобби, покупая все необходимое. Но Максиму не хватало беззаботного общения. Не с людьми на той стороне кабеля, не с проходящими взрослыми, а с кем-то настоящим, кого он мог назвать другом.       — Коротышка, чего приуныл? — послышался насмешливый голос Варисы.       Она вошла в комнату и плюхнулась на диван перед большим телевизором. Максим сидел в кресле, полностью одетый в теплую уличную одежду, и ждал, когда мама заберет его.       — Не называй меня так, — буркнул он и посмотрел на часы.       Мама опаздывала. Становилось жарко.       — Но ты же коротышка, — почти по слогам произнесла Вариса, стучала указательным пальцем по виску. — Так чего рожа такая кислая?       — Жду.       Вариса пожала плечами и включила телевизор.       — Сама зачем приперлась? Дома телек сломался?       — Никакого уважения к старшим, а еще кронпринц, — фыркнула Вариса, переключая каналы.       — Не называй меня так.       — Но и это правда. И если ты ждешь свою маман, боюсь, разочарую. Она укатила куда-то с моим папашей, а тот меня сюда отправил, чтобы я не сбежала. Представляешь, запретил мне самой сходить на концерт. Сказал, мол, я еще несовершеннолетняя, в другой стране мне не безопасно даже с охраной. Никакой свободы! Придется смотреть трансляцию. Не знаешь на каком канале?       Вариса болтала и щелкала каналы в поисках нужного. Максим смотрел на нее, особо не вслушиваясь в ее слова после фразы про маму. Он чувствовал разочарование, а предательский голос в голове повторял, что это было предсказуемо.       — Она опять забыла, — тихо сказал Максим и стянул с головы шапку, ослабил шарф и начал расстегивать куртку.       — Ты расстроился что ли? — удивилась Вариса. — Да брось, конец света же не наступил. А станешь чуть старше, так только рад будешь избавиться от внимания предков. Главное, чтобы хотелки исполняли, заглушая свою вину за пропущенные праздники и важные события. Вот уверена, папаша решит задобрить меня, так что устроит все, чтобы мои чосонские мальчики сами приехали в Гардарику с концертом.       Максим промолчал. Болтовня Варисы начала утомлять.       — Просто используй поисковик, — сказал он и отправился в сторону своей комнаты.       Раз мама куда-то уехала с дядей Настасом, вряд ли сходит с ним на праздник.       — О, точно! — радостно воскликнула Вариса, возвращая внимание к телевизору. Затем поджала губы и посмотрела на Максима. — Хотя можем во дворе покататься на коньках. Туда-то тебя выпускают?       Максим недоуменно кивнул.       — Чудно, — Вариса улыбнулась и выключила телевизор.       — А как же концерт?       — Потом запись посмотрю, — отмахнулась она.       — Я не умею кататься. И коньков нет…       Все это казалось странным, особенно то, что сестра решила составить ему компанию.       — Не проблема, — сказала Вариса и достала из кармана телефон. — Какой у тебя размер ноги? Хотя, впрочем, там разберутся.       Максим наблюдал за тем, как Вариса с кем-то разговаривает и раздает указания.       — Через полчаса все будет, — закончила она разговор. — Пока проверим состояние льда. Где там твои мальчики на побегушках?       — Я не умею кататься, — повторил Максим.       — Не парься ты так, я научу.       Максим слабо улыбнулся, все ещё смущенный внезапными изменениями сестры. Он думал, что она решит пригласить ему учителя, чего ему не хотелось. А тут сама… Не было на нее похоже, но Максим не собирался отказаться от такого шанса спрятаться от собственных переживаний. Может, ему даже кататься понравится.