Часть 3. Конец света.

Чума продолжала что-то воодушевленно вещать про кровавые экзекуции и не менее изощренные бичевания смертных. Она мечтательно расписывала свой план мучительного истребления человечества, не забывая вдаваться в чрезмерные подробности своих грядущих похождений. Заметно уставший от её неугомонного треска Война усердно изображал активную мозговую деятельность, затачивая свой меч. Этому клинку было подвластно всё, но Всадник, похоже, пытался перекрыть болтовню сестры звуком лязгающего металла. Смерть тем временем, следуя принципу собственной внезапности, решила резко упасть на стол, провалившись в дремоту забвения. Говорить о ней с должным почтением и знанием могли лишь покойники, потому Чума не решалась прервать её отдых. Голод не до конца понимал цель своего присутствия на этих собраниях. Возможно, он продолжал имитировать исполнение отведенной ему роли вестника Апокалипсиса. Но скорее он просто занимал своё время. Планирование Конца света, несмотря на представление Бессмертных было вещью весьма посредственной. Всадникам было подвластно уничтожить человечество по щелчку пальцев, но поскольку они преподносили это действо, как цель своей жизни, Чумой было принято решение подойти к вопросу оригинально. Однако её изобретательность была весьма посредственна и быстро надоедала, даже самым неискушенным слушателям, вроде Войны. Голод почувствовал как дым из лёгких медленно подбирается к глотке. Серебристая струя разрезала воздух вместе с плавным выдохом. Он потушил тлеющий остаток сигареты о стол и поднялся на ноги, отпихнув в сторону массивное кожаное кресло. Развернувшись к двери с твёрдым намерением покинуть зал, он услышал истеричный вопль Чумы: — Что ты себе позволяешь?! Всадник обернулся, встречаясь с мечущим молнии взглядом сестры. Её показное лидерство постепенно начинало его раздражать. Она могла сколько угодно вопить о своей власти и могуществе, до тех пор, пока не вмешивалась в его дела. Голод не препятствовал её желанию возглавить Армагеддон, но был готов возразить желанию помыкать им самим. — Ты опять пойдешь к ней…— догадливо прошипела Чума, тыкая в брата худым узловатым пальцем. Голод продолжил выжидающе молчать, попутно вынимая из складок мантии портсигар. — Она моя! — неожиданно сорвавшись на крик, проорала всадница, — Она моя вещь! Война тем временем, не обращая на её вопли, продолжал с неподдельным усердием затачивать меч, а Смерть дремать. Ведомый непонятным ему мотивом Голод поднял на сестру отрешенный взгляд, тихо, но отчетливо произнеся: — Теперь нет. Я её забираю. Чума истерично ударила кулаком по столу. Вибрация от её выпада сотрясла каменные стены зала. — У тебя нет права! — продолжила кричать Всадница, — Я первая её нашла! Голод прищурился, поджигая вынутую из футляра сигарету. Его сестра с каждым мгновением всё больше и больше походила на капризного ребёнка. А он знал лишь единственно верный способ борьбы с этими инфантильными приступами ярости. Всадник встретился взглядом с Чумой, чувствуя пульсирующую в ней злобу, перемешанную с плещущей через край силой. Он глубоко вдохнул, поглощая бушующие внутри неё волны. Всего один щедрый глоток из сосуда, который отнюдь не принёс насыщения. Секунда. Чума обессилено опёрлась на блестящую поверхность стола. Вторая. Всадница в изнеможении упала на пол, распластавшись под столом безвольной тушей. Её голова глухо ударилась о натертый мрамор, а горло покинуло слабое сипение. Голод довольно ухмыльнулся. Война во избежание участи сестры продолжил обтачивать клинок. Смерть, поглощенная сном, не удосужилась даже открыть глаза. Развернувшись, Всадник бесшумно распахнул резные двери зала, скрывшись в одном из проходов поднебесного дворца.

***

Вики дремала, различая монотонный стук капель воды, стекающих с потолка камеры. Она витала в сладкой полудреме, гоняясь за ускользающим потоком мыслей. Они в сущности не были важны. Воспоминания. Неосуществимые грезы. Давние фантазии. Все они перемешались в пестрый водоворот, который демоница усиленно пыталась достичь. Но стоило ей соприкоснуться с ним, как яркий вихрь тут же ускользал, скрываясь в сумраке сна. Вики не знала сколько времени прошло с момента их последней встречи с Голодом. День, месяц, столетие? Это не имело значения. Пожалуй, он был единственным, кто всецело разделял её беспросветную тоску. Погруженные в бесконечные мысленные скитания они не находили отклика в окружавшем их мире. Все слишком быстро успевало надоесть, а то, что не было изведано осточертело ещё до знакомства. Такова была плата. Ведь бессмертие, как известно, состоит в основном из скуки. Но исцелить её была неспособна даже смерть. Поскольку нет ничего более безотрадного и банального чем окончание жизненного пути. Стук капель усилился. К нему присоединился глухой звук приближающихся шагов. Вики глубоко вдохнула, выныривая из пучины сна. Расслаблено потянувшись, она уселась на полу, встретившись взглядом с стоящим за решёткой Голодом. Зелёные глаза напротив как обычно были пусты, но всё же в этот раз где-то за ширмой приевшегося безразличия Вики сумела разглядеть в них проблеск интереса. Она улыбнулась и поднялась на ноги. Приблизившись к двери, демоница окинула посетителя сканирующим взглядом и вопросительно вскинула бровь: — Хочу показаться наглой, поэтому спрошу… Где лимонные пирожные? Голод выдохнул ей в лицо порцию безвкусного дыма и коротко ответил: — Сама возьмёшь. Вики замерла на месте, недоуменно всматриваясь в бледное лицо Всадника. Голод, порядком утомленный присущим Бессмертным смятением, отступил назад на два шага, ожидая её действий. Демоница окинула камеру изучающим взглядом, словно желая найти подсказку, но, ничего не обнаружив, устало вздохнула и мановением руки распахнула дверь. Щелчок пальцев Всадника и цепь на её лодыжке рассыпалась. Звенья, гремя, покатились в разные стороны, торопливо разбегаясь по противоположным углам камеры. Вики перешагнула порог темницы и замерла на месте, скрестив руки на груди. — А я только собиралась тут всё обустроить…— с напускным возмущение произнесла она, в три шага приблизившись к Всаднику. Голод оставил её замечание без комментария и неторопливо направился вдоль темного прохода темницы, тем самым призывая демоницу следовать за ним. Проходя очередной завиток коридора подземелья, он отбросил в одну из пустующих камер потухший окурок сигареты и произнес: — Готов поспорить ты и это спланировала. Вики беззлобно усмехнулась и повела плечами: — Я бы назвала это удачным стечением обстоятельств. Тем более я ничего не могу поделать со своим природным обаянием и его чарами. Голод окинул её скучающим взглядом, не обнаружив ни единого внешнего признака того самого природного очарования. Демоница замерла. Всадник не понял почему последовал её примеру и остановился. Сквозь крошечное окошко в стене в коридор пробивался теплый луч света. Вики не улыбалась. Не хмурилась в сомнении, как в момент своего освобождения. Она только смотрела на Голода. Так же буднично, как она бы пялилась на пожарный гидрант тротуара, прогуливаясь по улочкам спального района. В ней не было страха или благоговения перед его силой. Его общество она приняла за данность. Не порываясь доказывать собственное превосходство. Голод счёл забавным, то, что будучи демоном она всячески избегает пошлости, хоть и в общении. Всадник присмотрелся, заметив непримеченную ранее особенность. В бликах солнечного света глаза демоницы сверкали, отбрасывая на бледную кожу лица красные всполохи искр. Они переливались на подобии раскаленной магмы, но в тоже время не пылали жаром. Было в них что-то далекое и доверчивое, то что осталось в ней от человеческого прошлого, то что никакие ритуалы и заклятия не могли вытравить из обращенного демона. Это было клеймо людского происхождения. Вики не отводила взгляда, продолжая испытывающе наблюдать за выражением лица Всадника. Оно по-прежнему оставалось пустым. Не обнаружив ничего достойного её внимания демоница тихо произнесла: — Пошли. Я хочу есть. И деловито направилась вдоль коридора с уверенность Моисея, раздвинувшего воды Красного моря.

***

Преодолев каскад ступеней подземной галереи и выбравшись на поверхность в просторные холлы дворца, дуэт новоиспеченных компаньонов неторопливо направился сквозь обширные просторы сада к лестнице, ведущей в крыло покоев Голода. Вики с любопытством озиралась по сторонам, наблюдая за незаметно шныряющими по коридорам отрядами охраны и солдат. Бывшая школа Поднебесья преобразилась. Знакомый ей шум болтовни и топота смолк. С приближением Всадника щебетание райских птиц также утихло. Лишь вдалеке слышался кристальный звон голосов хора архангелов. Кажется, Чума заказала у них очередную излюбленную песнь о грядущем Конце света. В воздухе витал аромат кустовых роз и сирени. Вики вдохнула поглубже, наслаждаясь кажущимися забытыми оттенками запахов. Несмотря на добровольность заключения, ей нравилось, что в её окружении появилось что-то помимо плесени, холода и сырости. Прежде чем вновь пройти сквозь арку колоннады, она на мгновение замерла на месте, подставляя лицо и плечи ласковым лучам закатного солнца. Вики сочла забавным собственную банальность. Однако даже в этой предсказуемости её поведения был свой шарм, судя по тому, что Голод всё же наградил её хоть и пустым, но взглядом. Проведя в лучах ещё пару секунд, Вики всё же очнулась и направилась вслед за Всадником, оказавшись в южном крыле дворца. Пройдя в самый конец коридора, Голод по щелчку пальцев распахнул массивную кованую дверь и зашёл в дышащие вечерней свежестью покои. Демоница проскользнула внутрь вместе с его тенью и огляделась по сторонам. Комната была огромной. Своды каменных стен были увешаны старинными гобеленами, изображавшими побоища ангелов и демонов в Первой Небесной войне. А огромные распахнутые окна выходили прямо на обрыв скалы, открывая вид на безмятежно парящие громады облаков. — Всего одна комната?— усмехнувшись спросила демоница, расслабленно покачиваясь на кончиках босых пяток. — Станешь требовать собственную?— сухо осведомился Голод, опускаясь в стоящее у изголовья кровати кресло. Драконья кожа обивки тихо зашуршала под весом его тела. — Даже у наглости демона есть свой предел,— ответила Вики, метнувшись взглядом к лежащему на бархатном покрывале платью. Чёрная атласная ткань красиво отливала в закатных лучах солнца. Рядом лежала свернутая вдвое записка. Демоница приблизилась и подобрала лист с интересом разглядывая послание. Буквы были резкими, словно через силу выцарапанные пером на бумаге. «Для твоей новой игрушки.» Вики усмехнулась, помахав листом перед собственным лицом: — Как это мило с её стороны поделится с тобой. Ваши семейные узы - пример настоящей гармонии. Голод не отреагировал на колкость демоницы, выуживая из кармана серебряный футляр. Просунув между тонких губ кончик фильтра, он поднял на неё уже знакомый скучающий взгляд. — Интересно было бы посмотреть, что ты с ней сделал,— ухмыльнувшись, произнесла Вики, бережно приподнимая платье с кровати за линию плеч. — То же, что по её ожиданиям сделаю с тобой,— поджигая обёртку, ответил Всадник. Вики перевела на него блещущий весельем взгляд. — Разочаровывать Чуму настоящее кощунство. Хотя с другой стороны, как любят поговаривать в Аду… Зачем громко каяться, когда можно тихо грешить? Голод неопределенно хмыкнул, выпуская в воздух кольцо дыма. Вики вскользь осмотрелась по сторонам, осматривая комнату на предмет посторонних взглядом, после чего попросила: — Ты не мог бы закрыть глаза? Должна же между нами оставаться хоть какая-то интимность. Огонек в её глазах продолжил бодро сверкать. Всадник вытянул руку с зажатой между пальцами сигаретой и указал на дверь ванной комнаты. — Чудно!— оповестила Вики и тут же скрылась из виду, не потрудившись защелкнуть замок. Спустя секунду из-за стены послышался тихий шум воды. Голод откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Посторонне присутствие не вызвало в нём ожидаемого раздражения.