Часть 4. Апокалипсис.

Шёлк темных простыней приятно холодил разгоряченную недавней близостью кожу. Вики дремала, утопая в бархатной темноте сна. Всё вокруг ощущалось второстепенным. Дела Ада, Рая казались не более чем очередной шуткой Всевышнего. Блаженство усталости накрыло демоницу с головой, а хлопоты обыденности и вовсе отступили на задний план. Её ладонь плавно заскользила вдоль складок простыни, пытаясь нащупать лежащего рядом демона. Но наткнулась лишь на холодную пустоту соседней половины кровати. Вики с неохотой разлепила глаза, возмущенно сопя. Люцифера рядом не оказалось. Она рассеянно приподнялась на локтях, прикрывая обнаженную грудь краем сползшего одеяла. Покои принца были пусты. Шторы задернуты. Сквозь отступающую пелену сна Вики различила лязг металла доспехов и тяжелые шаги, доносившиеся из коридора. Она хотела было вновь опуститься на кровать и закрыть глаза, как дверь комнаты внезапно распахнулась. Демоница судорожно дернулась, испуганная резким звуком. На пороге стоял принц. Вики расслабленно улыбнулась и небрежно откинула с плеча щекочущие пряди волос. — Знаешь, тебе не обязательно каждый раз производить впечатление…— усмехнувшись, произнесла демоница. Она насторожилась не заметив на лице принца привычной самодовольной ухмылки. На нем застыла каменная гримаса безразличия. За спиной демона показались штыки шлемов стражи, а слева внезапно нарисовалась женская фигура, которую Вики не могла различить в сумраке покоев. — Она здесь, — глухо произнес принц, кивком головы, указывая на лежащую на кровати демоницу. Вики рассеянно прищурилась и сипло спросила: — Люций, что происходит? Она почувствовала, как внизу, под ребрами, начинает скручиваться пульсирующий сгусток страха. Демон молчал. Его глаза веяли стеклянным холодом. Внезапно повисшую в комнате тишину пронзил лающий смех. Напоминавший гоготание гиен, он был надломленным и сухим. Вики с силой сжала складку простыни в кулак, боясь выдать дрожь ладоней. Растерянная и сбитая с толку она всё ещё пыталась различить в лице Люцифера намек на шутку. Но оно оставалось бесстрастным и пустым. Женская фигура выступила вперёд, исходящий от неё смех внезапно оборвался. Вики смогла рассмотреть худое костистое тело, облаченное в красное бархатное платье. Белоснежное лицо с проступающими острыми скулами, хищно сверкавшие золотистые глаза и розоватые переливы кожи, видневшиеся сквозь многочисленные прорези наряда. Она почувствовала веющие от тела густые волны внутренней силы. Перед ней стоял не ангел и не демон. Сущность была чем-то инородным. — Я Чума, — торжественно представилось объявившееся в покоях существо, — А ты…— сладко растягивая продолжило оно, — Ты моя новая игрушка… Вики хотелось рассмеяться от абсурдности представшей картины. Ущипнуть себя, убедившись, что всё происходящее не более, чем бредовый сон. Но видение Всадницы не отступало. Вестница Армагеддона по-прежнему стояла в центре комнаты, тихо посмеиваясь. Вики вновь перевела растерянный взгляд на Люцифера. Но тот оставался безмолвен и отстранен, словно творящееся в комнате не имело к нему никакого отношения. Внезапно послышался щелчок пальцев. Тело Вики пронзила резкая судорога боли. Мышцы натянулись на подобии рассекающих кожу хлыстов, а кости надсадно заскрипели. Стены комнаты сотряс резкий крик, звоном застрявший в ушах демоницы. Вики задыхалась, чувствуя как покидающий горло вопль становится лишь сильнее. Сквозь пульсирующий алый туман боли она различила брошенное Чумой: — Взять её. Послышался лязг доспехов стражи. Железная перчатка грубо схватила её за волосы, резким рывком стащив обнаженное тело с кровати. Вики никогда не чувствовала себя такой уязвимой. Её бесцеремонно волочили по полу с такой силой, что она боялась, что вместе с очередным толчком ей снимут скальп. На изнеженной шелком коже оставались царапины, а внутренности продолжала резать нестерпимая боль. Из глаз брызнули слезы. Вики задыхалась от собственного бессилия. Скованная пыткой она не могла сопротивляться. Последним, что она увидела, прежде чем пелена боли и слёз окончательно застелила глаза, было лицо Люцифера. Оно не изменилось. Но он больше не смотрел на неё.

***

Глубоко вдохнув, Вики окунула лицо в чашу сомкнутых ладоней. Ледяная вода приятно охладила разогретую паром кожу. Демоница провела рукой по запотевшей поверхности зеркала, встретившись с собственным взглядом, поблескивающих алых глаз. Она ухмыльнулась вспомнив их прежний цвет. Некогда голубые и прозрачные они напоминали купол неба. Они были точь-в-точь, как у её матери, символично посвятившей себя службе Эдему. Жаль только добираться ей туда пришлось на катафалке. В прочем, это было неважно. Как и многие вещи, происходившие с Вики, эта не стала исключением и осталась позади. Демоница и серафим заключили негласное соглашение. Они посчитали своё присутствие в жизни друг друга неуместным. Они расстались в земной жизни. Хоть прощание и вышло односторонним, Вики поняла, что уходить молча куда проще. В этом плане Ребекке повезло больше. Как видно, мир Бессмертных решил лишить её всего. Но чем чаще Вики приходилось прощаться, тем проще было становиться собой. Со временем она пришла к выводу, что во всяком прощании чувству утраты сопутствует чувство свободы. Демоница несколько раз провела гребнем расчески сквозь спутанные пряди волос. Из отражения на неё посмотрело бледное, но удовлетворенное внешним видом лицо. Она согласно кивнула ему и вышла из комнаты навстречу прохладному ветру, доносившемуся из распахнутых окон покоев. Солнце уже село. Небо озаряли яркие всполохи звёзд, над ними, надзирая, возвышался белоснежный круг луны. Она только начала своё движение по небосклону, готовясь обогнуть его по излюбленному пути. Голод по-прежнему сидел в кресле и курил. Его взор был устремлен куда-то за горизонт. Он не обернулся на звук распахнутой двери. Но спустя несколько мгновений всё же удосужился окинуть Вики взглядом, который она бы хотела принять за оценивающий. Демоница показательно улыбнулась и покружилась на месте, демонстрируя свой образ со всевозможных ракурсов. Приблизившись к Всаднику в несколько шагов, она довольно протянула: — Как видишь, я могу быть весьма опрятной и даже красивой вещью. Последнее слово она произнесла с оттенком превосходства. Словно Вики была не просто предметом, а не меньше чем драгоценной реликвией из частной коллекции Чумы. Голод присмотрелся. Чёрная ткань платья заметно контрастировала с бледной кожей и алыми всполохами глаз. Демоница напомнила ему одну из изящных статуэток нимф, расположенных в склепе Смерти. Раньше в моменты отвлеченности он любил заглядывать туда и рассматривать миниатюрные танцующие скульптуры. Но сейчас ему казалось, что одна из них предстала прямо перед ним. Демоница, возможно, действительна была хороша собой. Но Голод не привык судить о красоте. Любое изящество для него меркло на фоне вечности. Всадника не трогало прекрасное, так же как ветер был неспособен потревожить громады возвышающихся гор. И всё же было что-то трагичное в блеске её глаз, живое, то, что было способно ранить сильнее серебряной пули. И наверняка ранило не одного. Однако, глядя на неё, Всадник ничего не сказал, лишь указал кивком головы на принесенный слугами стол, заставленный всевозможными блюдами и закусками. Блики огней свечей танцевали и отражались в натертом фарфоре тарелок. Вики перевела на Всадника удивленный взгляд. — Ты сказала, что голодна, — безучастно напомнил он, возвращаясь взглядом к распахнутому окну. Вики решила не растрачиваться на бессмысленные благодарности и сразу уселась за стол. Не церемонясь, она тут же впилась зубами в прожаренную баранью голяжку. Мясо брызгало соком и приятно похрустывало на зубах. Голод выпустил в воздух очередную порцию дыма и скептически посмотрел на поглощающую мясо демоницу. Проглотив очередной кусок, Вики подняла на него сосредоточенный взгляд, напористо спросив: — Что? Всадник не ответил, молча потушив окурок сигареты о край стола. — У твоей сестры весьма поверхностное представление о живых существах, меня неделю не кормили, — недовольно подметила демоница, надкусывая лежащее в вазе яблоко. — Для неё вы мало чем отличаетесь от животных, — произнёс Голод, вынимая портсигар из кармана мантии. Вики задумчиво пожала плечами. — Животные куда порядочнее, они хотя бы не убивают ради развлечения. Может, поэтому Шепфа сотворил их первее… — Осуждаешь собственные корни, — глухо усмехнувшись, заключил Всадник, вынимая из футляра очередную сигарету. Вики грустно улыбнулась, отодвинув тарелку в сторону. — Видишь в чём беда, задача — сделать человека счастливым — не входила в план сотворения мира. Поэтому бедолагам приходится выкручиваться. — Всё это лишь оправдания их греховности, — сухо парировал Голод, поджигая кончик просунутой между губ сигареты. — Всякая красота идёт об руку с грехом. — Для демона ты чересчур слепа к людским уродствам. — Шепфа тоже был слеп, в момент сотворения мира он не различил, как в его творение затесался Дьявол, — самодовольно улыбнувшись парировала Вики, — Знаешь, я считаю людей очаровательными. На самом деле эгоизм — это единственный грех, подлость — единственный порок, ненависть — единственное преступление. Все остальное легко обращается в добро, но люди упрямо сопротивляются божественному, также, как они противятся дьявольскому. Всадник выдохнул в воздух густую струю дыма, наблюдая за тем, как Вики хищно притягивает к себе блюдо с лимонными пирожными. — Участь человечества предопределена. И никакое очарование её не отменит, — напомнил Голод, наблюдая за тем, как пляшут от дуновения ветра языки пламени свечей. — Думаешь? — весело улыбнувшись, поинтересовалась Вики. Голод выпустил порцию дыма в сторону демоницы и окинул её равнодушным взглядом. — Ой, брось… То, что ты Всадник, ещё ничего не значит. Голод немигающе уставился на пленницу с таким выражением лица, будто вёл беседу с младенцем. Вики раздраженно закатила глаза. — Истинный высший замысел никому не известен. Даже тебе, хоть ты и его исполнитель. — Разумеется, по-настоящему осведомленны только избранные, вроде тебя, — с едва заметной ноткой сарказма произнёс Всадник. Вики добродушно рассмеялась. — Мне нет до него дела. У меня есть парочка собственных идей. — Погибели предшествует гордость, и падению — надменность, — сделав глубокую затяжку, произнёс Всадник. — Я демон, на меня библейские цитаты не действует, — щедро надкусывая пирожное, возразила Вики. Расправившись с десертом, демоница внезапно опомнилась. — А ты? — поинтересовалась она, вопросительно уставившись на Всадника, — Ты будешь есть? Голод бросил на неё снисходительный взгляд. — В этом нет смысла. — Почему? — не отступая, спросила демоница. Голод выдохнул очередную порцию дыма, стремительно растворившуюся в воздухе вместе с дуновением доносившегося из окна ветра. — Я никогда не испытываю насыщения. Не от чего. В ответ на это Вики недоуменно пожала плечами. — Разве смысл в этом? Голод посмотрел в её мерцающие алые глаза, глухо спрашивая: — В чём же тогда? Демоница лучезарно улыбнулась: — В наслаждении процессом. Чуть склонившись вперед, она шёпотом произнесла: — Окончательное насыщение ведь означает смерть, не так ли?