Часть 6. Трагедия мироздания.

Вики любила Люцифера. Или думала, что любила. По сути, значения это не имело. Демоницу не трогали внутренние волнения и душевные метания. Вместо них она упивалась собственной ранимостью. Изо всех сил цеплялась за жалкие остатки человечности. Раскрывалась перед принцем уязвимой, утопая в отголосках земных чувств. Лежа обнаженной в его объятиях, она думала не о прошедшей близости, а лишь наслаждалась бешеным стуком своего сердца. Глядя в его глаза, она различала только своё мечтательное отражение. Прикасаясь к нему, она в мельчайших подробностях запоминала покалывающие ощущение на кончиках пальцев. Вики не помнила любви из своей первой жизни. Каждый раз в попытке вернуться к старым воспоминаниям, она словно пыталась нащупать давно потерянный в темноте предмет. Она помнила его контуры, очертание, форму, но тщетно пыталась различить их в непроглядном сумраке памяти. У неё остались лишь призрачные ориентиры того, как должна выглядеть привязанность, но ей этого хватало. Хватало настолько, что временами она мечтала захлебнуться в порошке забвения. Чтобы попробовать начать всё сначала и заново открыть для себя чувства. Может быть, это помогло бы ей стать живой. Или хотя бы стать собой прежней. Без иллюзии любви Вики ощущала себя пустой. Она была её жизненной эссенцией, наполняло её тело подобно эфиру. И при любой возможности демоница жадно глотала её не в силах насытится. Удачно подвернувшись под руку, Люцифер стал источником её ощущений. Она не скупилась на дары, убедив принца, что её душа, мысли и тело всецело принадлежат лишь ему одному. Но это не помогало. Временами, глядя в зеркало, Вики различала лишь символически наполненную оболочку. Она была набита амбициями, целями, но с ними она была больше похоже на соломенную куклу. Стоило одной неверной мысли вспыхнуть, как спичка, и вот уже полыхает незамысловатое нутро. А в обществе Голода эти мысли весьма некстати возникали всё чаще и чаще.

***

Погруженная в раздумья Демоница сидела напротив зеркала, поправляя сползший набекрень венок. Её глаза отливали алыми вспышками в лучах закатного солнца. Волосы падали на плечи золотым каскадом. А кожу освежал полупрозрачный румянец. Вики прищурилась, пристально изучая собственную внешность на предмет недочетов. Она знала, что не обнаружит недостатков. Для неё подобный ритуал оставался одной из немногих форм стабильности. Убедиться в собственном превосходстве для демоницы было равноценно проверке почвы под ногами. Ведь её красота была общепризнанным фактом. Её воспевали смертные, ангелы, демоны. Даже Чума, в очередной раз занёсшая плеть для удара, пообещала однажды перекроить её непозволительно красивое личико. Вики обожала свой голос, тело, походку, жесты и ненароком брошенные взгляды. Все они были частью отработанного образа, который не прекращал процесс совершенствования. Однако демоницу сложно было назвать самовлюбленной. Скорее просто прекрасно осведомленной о собственных достоинствах. Красота была её первичным оружием. Она искусно владела им, но знала, что оно отнюдь не универсально. Поскольку оно действовало лишь на тех, кто был достаточно уязвим для её чар. Но Голод к таким жертвам не относился. Всадник был непробиваемой вековой глыбой льда, которого, увы, был неспособен растрогать блеск демонических глаз или очаровательная улыбка. Вики осознавала это, поэтому впервые за долгое время начала воспринимать собственную прелесть не, как орудие массового поражения, а всего лишь приятную данность. Она не пыталась намеренно соблазнить или покорить, просто решила очаровывать окружающих в своё удовольствие. Глядя в зеркало Вики улыбнулась возникшему за спиной отражению Голода. Лицо Всадника ненадолго заслонило расплывшееся в воздухе пятно дыма. Однако знакомые зелёные глаза быстро прорезались сквозь серебристую завесу. Он отбросил догорающий окурок в одну из фарфоровых ваз и сухо скомандовал: — Пора. Вики поднялась с табурета и поправила задравшиеся рукава платья. Бледная кожа просвечивала сквозь полупрозрачную ткань, делая её похожей на обёрнутый шёлком мрамор. Всадник перевёл взгляд с её ладоней на проход и тихо распахнул дверь, проследовав в коридор. Демоница проскользнула следом. Она не переставала улыбаться, грациозно вышагивая в тени готических арок дворца. Голод просунул между губ сухой фильтр кончика сигареты и закурил. Идущая рядом пленница никак не вписывалась в образ замученной жертвы, но ему было плевать. Он знал, что она умело разыграет свою роль, как только придёт время. — Ты чересчур радостна для той, кого сейчас будут пытать, — всё же подметил Голод, произнося замечание вместе с вылетевшей изо рта порцией дыма. — Разве бичевания в новых декорациях не повод для радости? — ухмыльнувшись, поинтересовалась демоница, — Кроме того я думала, что теперь я только твой объект развлечений. — Тебя присвоил тот, кого сочли не слишком изобретательным, — равнодушно подметил Всадник. — Разве твоя семейка не знает, что нет ничего более безнадежного, чем развлечения по плану? Мне кажется, Апокалипсис на них дурно влияет. На несколько мгновений коридор пронзила тишина, нарушаемая лишь стуком шагов. Однако Вики вновь решилась нарушить её. — И всё же это так по-человечески…— задумчиво произнесла демоница. — Терпимость к твоей болтовне? — бездушно осведомился Голод, делая очередную затяжку. Вики показательно цокнула и закатила глаза. — Бал, который устраивает твоя сестра. Увеселения перед трагедией всегда были характерной людской чертой. — Предвкушение Конца света самое древняя утеха творений Шепфы. Мои сестры и брат — не исключение. Демоница ехидно ухмыльнулась, заправив за ухо вьющуюся прядь волос. — Что же на счёт тебя? Выдержав секундную паузу, Голод произнёс: — Я разграничиваю предназначение и удовольствие. — Избавь нас, Шепфа, от тех, кто думает, что исполняет его волю, — демонстративно громко пробубнила Вики. Голод перевёл на неё отсутствующий взгляд, ставший стимулом к очередному замечанию. — Знаешь, я знала одного демона, продавшего душу за пачку лакрицы. Тебе бы поучиться у него независимости. Он один из немногих, кто принял к сведению факт того, что способен самостоятельно вершить свою судьбу… Хоть и весьма нелепо. — Сказала та, кто добровольно идёт в руки своих мучителей, — безэмоционально парировал Голод, выпуская в лицо спутницы порцию дыма. — И тем не менее ты должен признать, что даже это я делаю чрезвычайно харизматично, — своевременно возникнув из-за серой завесы, возразила Вики. Не найдя времени на продолжение диалога Демоница и Всадник замерли напротив массивных дверей главного зала. Стоящая у входа стража окинула их беглым взглядом. Вики и Голод переглянулись, словно надеясь удостовериться, что доносящийся из холла звук музыки и шума болтовни не был их коллективной галлюцинацией. Звон струн арф вовремя отрезвил их. Голод заметил как вместе с распахивающимися дверьми осунулись плечи демоницы. Она поникла. Взгляд стал пустой и стеклянный, словно он только и делал, что распивал её минувшие дни. Он вновь перевёл взгляд на её ладони, не до конца понимая принять ли их дрожь за часть амплуа или же за подлинный страх. Но этот вопрос остался одним из тех на которые Голод никогда не получит ответа, поскольку и он, и демоница привыкли считать себя достаточно разумными для того, чтобы не вникать в подробности чужих мыслей. Первопричины не играли роли, было важно лишь то, что увидят остальные. Однако никто из зрителей спектакля, кроме Голода, не заметил, как Вики тайком подмигнула, прежде чем ринулась на подмостки своей импровизированной сцены.