Часть 10. Кульминация творений Шепфы.

Вики помнила, как она напивалась до отключки в колледже. Сейчас ей казалось забавным, что за весь период её посредственной и непродолжительной жизни самыми запоминающимися моментами стали приступы беспамятства. Обмороки, сны, только короткие периоды приближенности к смерти теперь имели значение. Ровно с момента её скоропостижной кончины сопутствующие эпизодам бессознательности события роли не играли. В этом плане Вики крайне импонировала позиция Ребекки, решившей, что её земная жизнь была лишь подготовительным периодом перед реализацией скрытых талантов и ресурсов. Весь трепет, восторг, боль и отчаянье людского бремени стали также незначительны, как и отдаленно различимые с Небес фигурки мельтешащих жителей созданного Шепфой мира. Они суетились, сталкивались и вновь разбегались управляемые неведомым порывом бушующих чувств. Может, поэтому Вики любила периодически заглядывать на Землю. Чтобы поностальгировать по тому, что казалось ей, никогда не существовало. Для того, чтобы на мгновение оказаться среди тех, кто когда-то мог различить её в этой оживленно суетящейся толпе и, возможно, понять. А может, чтобы опять напиться до беспамятства.

***

Заметив, что Всадник не обращает внимания на стоящую перед ним стопку с глифтом, демоница мигом сориентировалась, осушив шот компаньона до дна. Мими с присущим профессиональному бармену автоматизмом вновь наполнила обе рюмки, выстроив их в миниатюрную колонну напротив подруги, и наклонившись вперёд и едва различимо пробормотала: — Я слышала наверху творится черти что, поговаривают про Светопреставление… Вики небрежно отмахнулась, вновь опорожняя в себя содержимое стопки: — Не верь всему, что пишут в газетах, милая. Демоница недоверчиво выгнула бровь, отстукивая костяшками пальцев по столешнице давно забытую мелодию адской колыбельной, которую ей напевала одна из бесконечно вопящих гувернанток во дворце Казначея Преисподней. — Значит Конца Света не предвидится? Вики задумчиво пожала плечами и отбросила с шеи щекочущие пряди волос. — Ну я на это рассчитываю, — она мотнула головой, кивком указывая на молчаливо возвышающуюся слева фигуру, — А вот Голод, судя по всему, придерживается классической схемы розыгрыша карт Господа. После этих слов лицо Мими мигом осунулось, позеленело, а в следующее мгновение побледнело, напрочь лишившись привычного персикового оттенка. — Голод?..— испуганно просипела демоница, переводя взгляд на спутника подруги, — Ты притащила в мой бар чёртово Всадника Апокалипсиса?! — судя по всему, истеричней, чем хотелось, воскликнула дочь Мамона. Вики ухмыльнулась и вновь пожала плечами: — Ну, я не увидела на входе табличек с надписью: «Никаких собак, мороженного, детей на роликовых коньках и Вестников Армагеддона»… Мими её сарказм не оценила. Её лицо по прежнему оставалось белоснежным, как нетронутый холст. — Ты понимаешь, насколько это опасно…— прошелестела демоница. Вики продолжила перекатывать ухмылку на губах, не спеша с ответом. Она выжидающе рассматривала подругу, изучая её испуг, с интересом ученого рассматривающего обнаруженный феномен под микроскопом. Собравшись с мыслями она произнесла: — Он абсолютно безвреден, пока ты ему не наскучишь, кроме того убивает он стремительно и, в качестве приятного бонуса, абсолютно безболезненно. А вся его свита сейчас валяется в отключке, во дворце Поднебесья. Мими посмотрела на подругу со странной смесью отчаяния и недоумения. — Вам лучше здесь не задерживаться. Уходите, — неожиданно твёрдо произнесла она, торопливо разворачиваясь и удаляясь к правому углу стойки, встречая новых посетителей. Вики грустно улыбнулась, обращаясь к Голоду: — Она была мне хорошим другом. Но, как и все, понимала меня лишь изредка. Всадник поджёг кончик сигареты, сделав резкую глубокую затяжку. Выпустив в воздух струю дыма, он спросил: — И что она забыла на Земле? Демоница, неопределенно хмыкнула и наполнила рюмку новой порцией глифта: — Не все демоны и ангелы готовы мириться со своей судьбой. Человеческая участь кажется им куда более привлекательной. Мими мечтала стать актрисой, поэтому покинула Ад в погоне за грезами, — она окинула клуб отсутствующим взглядом и подытожила, — Как видишь, даже силами демонического обаяния, не сложилось… — Странно желать безвольной судьбы человека, — произнёс Голод, выпуская к потолку полупрозрачное кольцо дыма. Вики снисходительно улыбнулась, словно услышала лепет наивного ребенка, решившего порассуждать наравне со страшим духовным наставником: — Возможно, но тем не менее Бессмертные людям всегда завидовали. Их природа сочетает все себе оба начала и лишь им позволено делать хоть какое-то подобие выбора относительно своей природы. Слугой Ада или Неба рождаешься, а вот человеком можно только стать. К сожалению, Демоница не успела продолжить свой душещипательный монолог об амбивалентности участи творений Шепфы, поскольку одно из них, будучи в усмерть пьяным, вписалось прямо в неё. Парень по инерции влетел в плечо дьяволицы, тут же растягивая на губах кривую виноватую ухмылочку, которая уже спустя секунду стала походить на сомнительную гримасу в стиле доморощенного Казановы. Очевидно, намереваясь произнести извинения, неудавшийся покоритель танцпола принял присутствие Вики за подарок судьбы и вместо начинавшегося с «П» прости, протянул: — Приве-е-е-ет… Голода позабавило, как его заплывшие беспамятством глаза жадно впиваются в восседающую на стуле фигуру. Пришедшее на ум сравнение, на подобии хищник и жертва, показалось ему нелепым и даже комичным. Если только представлять себе охоту в масштабе касатки и крохотной рыбки клоуна. Впервые он стал свидетелем всей мощи действия оружия, несумевшего сломить его самого. Вики неторопливо обернулась, встречаясь взглядом с благоговейно застывшим человеком. Её волосы мерцали, отливая золотым блеском даже в хаотично мигающих лучах прожекторов. Глаза пылали жадным и беспросветно пожирающим огнём Адской Бездны. А губы изгибались в самой обворожительной из улыбок. Казалось, она сама горит и притягивает к себе обречённого на погибель от ловушки её красоты, подобно разведенному путником костру в бездушной холодной пустыне из мечущихся тел смертных. Голод видел, как за секунду парня пронзило осознание. Как широко распахнулись его глаза и тело пробила крупная дрожь. Но Вики не позволила его инстинктам возобладать над неведением порабощенной чарами жертвы. Кивком головы, она отбросила с плеча густую прядь и произнесла: — Привет. Сколько соблазна и тянущейся, словно патока, сладости было в её голосе. Одно слово. Всего одно слово и, казалось, весь мир готов был распластаться у её ног безвольной тряпкой. Подобно Голоду, осушавшего силы окружавших его существ одним глотком, она умерщвляла людскую бдительность одним небрежно брошенным взглядом. Магнетизм её силы раскручивался в огромную спираль, распиравшую и заполонившую собой всё пространство. — Не хочешь потанцевать? — сипло прохрипел парень, кажется, вновь вспоминая о своей способности говорить. Послышался звон хрустнувшего в ладони стекла. Две густые капли крови упали на пол. От сжатых в кулаке Вики осколков, с лёгкостью распоровших нежную кожу, исходила тихая вибрация. Но парень даже не обратил на это внимания. Окровавленная ладонь выронила осколки и дотронулась до его щеки. Жертва была под гипнозом. Бессильна и в тоже время окрылена одним лишь присутствием демоницы. — Что ты отдашь за этот танец? — склонив голову на бок и улыбнувшись, спросила Виктория. — Всё что угодно, — едва различимо прошелестел парень. — Хорошо, — также тихо прошептала наследница Дьявола и протянула человеку багряную от крови ладонь, ведя поверженную добычу к мигающим плиткам танцпола. Парень двигался рефлекторно и дергано. Её же танец был плавным и походил на первобытный ритуал. Движение рук, бёдер, плечей напоминали обузданные вихри стихии. Волны, ветер. Подчиненные её воле они сливались в движениях её тела. Она завораживала. Голод просунул между губ фильтр сигареты и поджёг её. Силуэт демоницы на секунду спрятался за завесой дыма. Но вновь пробился сквозь белоснежный туман вместе с её приглушенным, клокочущим глубоко между ребёр смехом. Лишь Всадник мог различить его сквозь шум музыки, разговоров и дребезжания болтовни. Она обернулась и взглянула на него. В её взгляде не было уловок соблазнения. Они исчезли вместе с растворившейся в столпотворении жертвой. Она смотрела на него пристально и в тоже время открыто. Она замерла. Поманила его доверчиво раскрытой ладонью. Рана исчезла. А игра демоницы прекратилась. Перед ним стоял не тот, кто пытался бездумно подчинять, а тот, кто принимал его власть и была согласен идти рядом лишь на равных. Виктория кивнула и развернулась, пробираясь к выходу сквозь толпу. Сделав последнюю затяжку и отбросив на стойку недокуренную сигарету, Голод медленным шагом направился за ней.