Часть 13. Finem mundi.

Окна были распахнуты. Порывы грозового ветра подбрасывали шторы, раздувая ткань, как полупрозрачные шелковые паруса. Подол платья демоницы следовал за ними и то и дело подлетал в воздух. Голод стоял у балкона покоев и курил. Методично расстегивая подобие удовольствия под завывание сквозящих порывов. Вики стояла у зеркала. Критично оценивая свой и без того тысячу раз обмеренный внешний вид. Сегодня собственное лицо казалось ей особенно бледным и сухим, словно оттекшая от кожи кровь забрала с губ, щек и лба все оттенки розового тепла. Инкрустированные в корону рубины тускло мерцали в сумраке надвигающейся грозы. Её глаза сверкали почти таким же оттенком, недовольно скользя по блестящей поверхности стекла. Вики резко развернулась и в несколько шагов приблизилась к Голоду. Замерев напротив Всадника, демоница сцепила пальцы и принялась выжидающе всматриваться в его лицо с нетерпением ребенка, желающего задать очередной вопрос, способный поставить родителя в тупик. Голод выпустил в воздух струю дыма и обернулся. Корона на голове демоницы переливалась камнями, но её оттенял сам облик суккуба. Распущенные волосы золотыми каскадами спадали на плечи. Хрупкая шея была напряжена, а губы плотно сомкнуты. Она глубоко и медленно дышала, кажется, чего-то ожидая. Голод встретился с пронзительным взглядом алых глаз, на дне которых плясали маленькие всполохи искр. Они задавали вопрос первее произнесенных слов. — Я достаточно красива? — настойчиво спросила Вики. Голод ухмыльнулся. Он понял, что речь не о его отношении. Что это не назойливая попытка выбить комплемент. Сегодня демоница собиралась умереть. И хотела знать достойна ли она окунуться в забвение без тревог быть лишенной своего драгоценного внешнего облика. Всадник выбросил окурок в окно и вплотную приблизился к демонице. — Ты всегда слишком красива, — с готовностью произнес он, — Странно, что умрёшь не от этого… Вики поджала губы и отвела глаза к раскинувшемуся за окном пейзажу, после чего едва заметно кивнула. Она знала, что Всадник не врёт. Пролегшая между бровей морщинка застыла на задумчивом лице демоницы вместо привычной искры смеха и румянца. Она молча разглядывала чёрные клубы туч, грозящихся обрушить на землю очищающий потоп. Спустя несколько секунд, словно очнувшись от транса, она вновь перевела взгляд на Всадника и уверенно спросила: — Он у тебя? Голод отодвинул край мантии, обнажая ремень с продетым сквозь кожаную ленту кинжалом. Вики довольно кивнула и умиротворенно улыбнулась. Её щеки едва заметно порозовели, а глаза мягко сверкнули. Голод впервые видел подобную реакцию на приближающуюся смерть. О собственной он почти не думал. Впрочем зачем рассуждать о кончине, когда знаешь её точное время, место и исполнителя приговора. — Пора? — спросил Всадник, словно подкрадываясь с этим вопросом к Вики со спины. Но демоница была готова и отрицательно мотнула головой. — Подожди, — требовательно произнесла она, неожиданно опустившись на колени перед окном. Голод, не скрывая своего удивления, впился взглядом в сложенные в молитвенном жесте ладони наследницы Преисподней. Вики мягко улыбнулась, словно надеясь рассеять его сомнения на счёт своего мимолётного помешательства, и коротко пояснила: — Мне нужно отдать последние почести Творцу. Она обратила свой взгляд к чернеющей полосе неба и спросила: — Не хочешь присоединиться? Голод неторопливо прогнал сквозь сокращающиеся легкие прохладный грозовой воздух и ответил: — Я не знаю молитв. — Не страшно, самая искренняя молитва идёт от сердца и помыслов, а не от заученных слов писания и навязанных просьб, — ответила Вики, не размыкая сомкнутых век. Её голова покорно склонилась, а тихо шевелящиеся губы едва заметно задевали приставленные ко рту кончики пальцев. Голод последовал необъяснимому импульсу и опустился на колени рядом с демоницей. Прикрыв глаза, он совсем перестал различать её шёпот, слившийся с гудением ветра, накатывавшего на стены дворца, подобно волнам, омывающим скалистый берег. Он напряженно думал о чём сказать или попросить. О безмятежной кончине? О выполнении собственного долга? О завершении дней мира людского? Однако вместо достойных мыслей и идей, всё что улавливал его разум это тепло и тихий пульс, стоящего рядом тела. Его цветочный запах и глубокая вибрация недр внутренней силы. Он был поглощён присутствии Виктории, утопая в исходящих от неё всплесках готовящейся угаснуть жизни. Голод ощущал холод близящейся смерти. Смерти идущей по пятам за молящейся демоницей. Смерти, готовой поглотить каждый её грядущий вдох и удар сердца. Смерти, которая превратит её смех, слова и злосчастную красоту в холод обессиленного тела. На его плечо внезапно опустилась тёплая хрупкая ладонь. Всадник распахнул глаза, встречаясь со спокойным взглядом своей пленницы, произнёсшей: — Теперь пора. Он поднялся с колен и они неторопливо покинули комнату, оставляя бушующие порывы ветра за закрытой дверью.