Часть 2

      Кишима вёз меня на спине, двигаясь достаточно аккуратно, чтобы лиан, сидящий на моих руках, не устроил очередную истерику или, не дай бог, не вывалился, но достаточно быстро, чтобы мы успели. Ясное око редкими, но длинными прыжками следовал рядом, подобно лягушке отталкиваясь от земли задними лапами, и каждый раз, когда мне казалось, что он застрял позади, он в мгновение приземлялся рядом с мягким липким звуком. В зубах Пепел заботливо держал поводок Шипы, и та, не смея взлетать без разрешения, семенила позади.        Таким ранним утром на улице была полная тишь. Тем лучше: среди перепуганных горожан время от времени встречались и смельчаки, которым обязательно нужно потрогать Пепла, Чижика, или даже нелицеприятную Шипу. К Грину бы прикоснуться никто не осмелился: уж больно мерзко выглядит обильно стекающая по его спине слизь, излучающая аромат далеко не цветочных полей.       На вокзал мы прибыли вовремя. Казалось, я потратила последние нервы, мучаясь с оформлением дополнительного разрешения на перевозку животных: как и следовало ожидать от небольшого городка, подходящие для таких случаев бланки часто отсутствуют, а принять кишиму за собаку или Грина за карманную лягушку было трудно.       В просторное для людей, но всё ещё тесное для аномальных животных купе я ворвалась, едва ли не захлёбываясь от рвущейся изо рта брани. Швырнула поводки на стол и шлёпнулась на нижнюю полку — кожаную и холодную. Я могу назвать себя вспыльчивым человеком, но ничего из существующего бреда не злит меня сильнее, чем глупая бюрократия с её ещё более глупыми рабами.       — В Айфсинтри всё точно будет по-другому, — вдоволь наругавшись, заверила я, обводя взглядом всех своих животных. — Накопим денег, матери операцию оплатим, реабилитацию оплатим, потом собственный дом построим, а там и свой животный клуб откроем. Будем деньги с богачей драть за частные тренировки, да? Куплю себе ещё одного кишиму. И фарокса.       Пепел кивал в такт моим мечтанием и низко подвывал, выдыхая лёгкую дымку из крупных ноздрей. Кишимы не зря считаются одними из умнейших аномальных животных. Хотя неизвестно, сколько видов человечество ещё не успело открыть. Пожалуй, если первое подобное существо было обнаружено более полувека назад, то ещё лет двадцать, и мир будет кишеть аномальными животными. Может, даже не придётся так мучиться ради лицензии.       Монстры кое-как уместились на полках. Кишима задремал, сидя у меня под ногами и позволяя использовать свою крепкую спину в качестве подставки. Я задумчиво уставилась в окно, чувствуя, как на смену раздражения приходит ощущение надежды. Это чуть прохладное чувство предвкушения разрасталось, щекотало нутро солнечными лучами, и я чувствовала, что никак не могу избавиться от кривоватой улыбки на лице, отчего через несколько минут щёки заныли.       Где-то глубоко, за самыми лёгкими, черствело предчувствие, что придётся выложить все оставшиеся силы на то, чтобы пройти стажировку и закрепиться на новом месте. Конечно, в своих навыках тренера сомневаться не приходилось — я последние три года прекрасно показываю себя на выставках, пусть и не самых крупных, а тренировки с животными занимают почти всё моё время. Однако я могла лишь гадать о том, что от меня будут требовать в центре. Да и не так много аномальных животных я тренировала: иногда вела частные занятия, иногда приходилось усмирять какую-нибудь дикую маскару или лиана, затерявшихся в ближайших лесах. На этом, к сожалению, солидный опыт заканчивался. Его хватало, чтобы прекрасно управляться с моими животными и занимать первые места на выездных выставках, но уверенности в том, что его хватит на работу в столичном Центре, у меня не было. Однако думать об этом хотелось в последнюю очередь.       Я терпеть не могу долгие поездки. До того, как маме стало намного лучше, я редко выезжала куда-то настолько далеко. В ближайших крупных городах проходили выставки, иногда приходилось задерживаться там, чтобы провести курс частных тренировок, но надолго покинуть дом я не смела по ряду причин. Во-первых, не все мои животные выступают на каждом конкурсе, а надолго оставить наедине с мамой кого-то, кроме пунцовки, никак нельзя: либо погрызутся друг с другом, либо маме придётся заморить их голодом и грязью в вольерах. Во-вторых, никогда нельзя было угадать, когда маме станет плохо: раньше приступы болезни мучили её раз в неделю и даже чаще. Однако после новых прописанных лекарств она держится молодцом уже несколько месяцев, что обрадовало меня до слёз. В-третьих, чем меньше времени я провожу, тренируя каждого из Команды, тем хуже справляюсь с задачами и тем менее выдающимся тренером становлюсь. Идеальным вариантом было бы тренировать всех, включая ленивого Грина и буйную Шипу каждый день по несколько часов, однако не всегда мне хватает на это нервов и сил, как бы я не обожала свою работу.       Стоило мне позволить себе вздремнуть хотя бы на час, как странный шум мгновенно выбил меня из тёплых грёз. Вставать не хотелось, но жгучего ощущения на ладони хватило, чтобы я вскочила на ноги и уже принялась отчитывать Пепла.       — Дамочка! — Скрипучему мужскому голосу вторило истеричное жужжание, и я заметила, как в открытых дверях купе не на жизнь, а на смерть сражается молодой паренёк азиатской внешности и моя полосатая маскара. Парень пытался ухватить её за поводок, и, заметив это, я побледнела ещё сильнее. Забыла привязать животных к поручням.       Шипа крутила головой и уже начинала работать крыльями, но, благо, они врезались в стены, не давая ей оторваться от пола.       — Шипа, чёрт тебя побрал! — Заорала я и рванула на помощь. Тыльной стороной ладони пришлось ударить маскару по основанию ноги — весьма болезненно, но отрезвляюще. Шипа закапризничала, но хотя бы перестала топтаться вперёд-назад. Удалось взять её за поводок и потянуть на себя. Высокий писк оглушил меня и паренька, но я так злилась, что даже не обращала внимания.       Привязала Шипу к поручню крепко, оставив ей лишь немного пространства, чтобы двигаться. Лиан, забившийся в угол, словно бы осознал её незавидное положение и притих. Ясное око был всё так же невозмутим. Пепел бегал позади меня преданно и аккуратно, чтобы не дай всевышний не попасться мне под ноги. Я злилась. На себя, отчего-то растерявшую остатки ответственности, на маскару, которая совсем перестала радовать меня своим беспорядочным поведением.       — Ну и ну! — Когда я закончила, паренёк наконец-то осмелился высказаться. — Ошибся купе, называется!       — Приношу свои извинения! — Я огрызнулась от досады. Меня невероятно раздражало, что кто-то оказался свидетелем моей оплошности.       — Всё в порядке, — парень вдруг хитро прищурился так, что я перестала видеть его мерцающие, будто озорные звёздочки, чёрные глаза и лукаво ухмыльнулся. — А я, кажется, знаю, кто вы. Ого, и ваш шрам… Когти кишимы?       Я приподняла бровь, глянув на него с недоверием.       — Вы — Руби Мальвер, не так ли?       Я замерла от удивления, но всё же кивнула, уставившись на него в ожидании объяснений. Тот вдруг просиял дружелюбием и радостно потянул мне тощую руку, представившись:       — Меня зовут Каццо Бако! Я работаю помощником в столичном Центре Аномальных Животных, и я слышал, что вы в пути.       От такого признания меня совсем затошнило. Уличил меня в халатности не абы кто, а работник места, в котором я мечтаю показать себя на все сто. Я стыдливо отвела взгляд, лишь выплюнув тихое:       — Приятно познакомиться.       Паренёк явно хотел обсудить произошедшее, и его высокий голос, напоминающий скрипучие доски старой избы, надоел мне уже через несколько секунд:       — Знаете, я в соседнем купе нахожусь, забыл, вот… Ошибся дверьми, и тут эта маскара на меня как кинется! Я так испугался, знаете? Нет, я умею с маскарой обращаться, но эта ведь прям! Буйная! И не пойму, где поводок: хватаю-хватаю, а она вертится, и крылья не подрезанные, я совсем уж…       — Да, бывает, — я улыбнулась как можно мягче, хотя Каццо несомненно уловил мой недовольный тон. — Скажите лучше, неужели все так много говорят о новом тренере?       — Ещё бы! — Парень всплеснул руками. — Тренеров не так много. Нет, ну, на стажировку приходят иногда, да и то… Сбегают. Да и прошлый тренер, он, знаете?       Каццо вдруг хлопнул себя по лбу и закусил тонкую губу. Я вымученно вздохнула. Напряжение сковывало мышцы всё сильнее и сильнее. Стало до дрожи неуютно.       — Каццо Бако, расскажи мне про Центр.       Парень широко улыбнулся, обнажив ряд на удивление ровных белоснежных зубов. Принялся приглаживать и без того прямую чёрную чёлку, уселся рядом со мной поудобнее и начал выкладывать всё с яростным увлечением, иногда задыхаясь от непрерывной болтовни.       Я узнала, что под руководством Винфура Алекса столичный Центр Аномальных Животных, недавно закрепивший броское название «Огненный вой», взял чёткий курс на поиск новых видов и более подробное изучение существующих. В связи с этим за последние два года расширилась лаборатория, ветеринарский сектор, появилось несколько новых полигонов для тренировок. Большая часть простых тренеров, раньше работающих с клиентами, перебрались в отряды по отлову диких аномальных животных, поиску новых видов или тренировали только сильнейших животных, закреплённых за «Огненным Воем». Стоимость частных тренировок значительно взлетела, но и требования к тренерам стали выше. Каццо заявил, что на «Некую Руби Мальвер» возлагаются огромные надежды, хотя я уверена, что сказал он это из чистой лести.       Восхищение во мне смешалось с ужасным предчувствием. Хотелось поскорее ступить на порог «Огненного воя» и воочию увидеть апогей развития сферы аномальных животных, но вместе с этим сердце рвалось домой, подальше от столь тяжёлой ответственности.       — Руби… можно на «ты»? — Каццо Бако без доли стеснения улыбнулся, склонив большую голову на плечо.       Я кивнула, усмехнувшись: на вид он будто недавно окончил школу, хотя я была уверена, что он младше меня года на два-три. Паренёк продолжил:       — Пожалуйста, не расслабляйся. Будь начеку. Это не просто сложная работа. Она опасная.       Я словно не поняла его: слова скрежещущим шёпотом пролетели мимо, как морская пена, и растворились в спёртом воздухе. Однако его интонация — на удивление серьёзная и осторожная, заставила меня сглотнуть вставший поперёк горла ком.       Спустя несколько минут пустого разговора, тему которого я даже не запомнила, я всё-таки выпроводила Каццо из купе. Хотелось побыть наедине со своими животными — единственными, кто дарит мне успокоение. Особенно Пепел.       Шипа стыдливо смотрела на меня своими сетчатыми глазами, боясь пошевелиться. Я угрюмо хмыкнула и потрепала её за мягкую грудь в знак того, что злюсь не так сильно. Лиан с уходом Каццо наконец-то расслабился и посеменил ко мне. С радостью взяла его на руки и пригладила почти глянцевую приятную шёрстку — такой комочек был лучшим антистрессом в напряжённые времена. Чижик зафыркал. Не все лианы столь же ласковы, однако мне повезло: кроху я забрала у богатой пожилой дамы, которая приучила Чижика к объятиям и поглаживаниям. К сожалению, она страдала от рака, понимая, что бороться едва ли хватает сил. Я встретилась с ней на одной выставке, как начинающему тренеру мне было жизненно необходимо пополнить скудную коллекцию кем-то настолько очаровательным. К тому же, выступления лианов всегда привлекательны: их гибкий хвост и умилительная мордочка — самое настоящее сокровище на сцене.       Ясное око ласку воспринимал так же, как и всё вокруг: нейтрально. Как и всех природных лентяев, растолкать его могла только еда — к сожалению, мерзкая, всё ещё живая и кишащая. Радовало, что существо столь аристократичного вида не брезговало обычными мухами, жуками и червями, но я всё ещё не испытываю восторга от процесса добычи такой пищи. Хотя когда появляется достаточно денег, я позволяю себе покупать еду для животных в городских магазинах. Я достала из рюкзака большого майского жука, уже полуживого, и протянула Грину. Тот вытаращил на меня все три глаза и высунул язык, по виду больше напоминающий тягучее подтаявшее желе. Даже удивительно, что эта синяя булькающая слизь в его жабьем рту — подвижная мышца. Проглотив лакомство, ясное око томно противно закряхтел — это его личный звук удовольствия.       Кишима вдруг оказался передо мной, подобно заискивающей кошке прокрутился вокруг меня. Я присела, чмокнув его в тёплый нос, и прошептала на крупное болтающееся ухо:       — А ты у нас на диете. Покушаем через час, понял?       В его мутных стеклянных глазах никто не смог бы распознать не единой эмоции, однако я давно знала это неуловимое сияние обиды и покорности, когда он расстроенно встряхивает лохматой головой и фыркает, не зная, что противопоставить моей твёрдой воле.