Глава 35. Раскол

Мира

Впервые Робб был зол на неё, по-настоящему зол, когда им было по четырнадцать лет. Это была встреча с лордом Мандерли, на которой обсуждались торговые налоги и тому подобное. Учитывая, что Белая Гавань была портовым городом, к тому же самым богатым на Севере, это было не только совершенно серьёзное дело, но и довольно крупное и трудное. Их отец поставил Робба во главе всего этого предприятия, что было знаком безграничного доверия к сыну и наследнику, а также своего рода испытанием огнём. Лорд Эддард Старк, возможно, и не был из тех, кто бросает своих детей в холодные воды, чтобы научить их плавать, но он явно не был против общей идеи. Мире разрешили присутствовать в качестве наблюдателя. Будущая хозяйка замка должна иметь представление о том, что происходит в нём, хотя она и знала, что это не будет чем-то постоянным в её жизни. Винтерфелл был больше любого другого владения, за которое она могла бы отвечать, и, учитывая их связь, она могла бы стать скорее помехой, чем подспорьем в деле Робба. Её отец предупреждал их обоих об их зависимости друг от друга. Это было одновременно их величайшей силой и слабостью, и им пришлось научиться обходиться друг без друга, прежде чем жизнь решила сделать это за них. Итак, она изо всех сил старалась молчать, ёрзая на своём месте в другом конце комнаты, в то время как Робб занял место лорда, а мейстер Лювин — рядом с ним. Их отец притаился в углу позади него, и Мира не могла сказать, нервничал ли Робб больше или меньше из-за того, что того не было в поле зрения. Действительно, отец не наблюдал за ним напрямую, но он также не мог обратиться к нему за советом — или к ней, если уж на то пошло, учитывая, что один из сыновей лорда Мандерли удачно расположился перед ней. Они спланировали всё это, но в то время ни один из них этого не осознавал. Поначалу помогать было достаточно просто. Робб запутался на нескольких ключевых фактах о Белой Гавани — либо забыл, либо — что было более вероятно — не удосужился изучить как следует. И хотя мейстер Лювин был здесь в качестве помощника, с его стороны было бы невежливо прерывать своего лорда без разрешения, особенно учитывая, сколько раз ему пришлось бы это делать в затруднительном положении Робба. Затем одно повлекло за собой другое, и, прежде чем Мира осознала это, она практически украла собрание у своего брата, хотя в тот момент они с лордом Мандерли едва ли говорили о торговле. Они мило беседовали о торжествах в гавани, когда её отец снова дал о себе знать. Он поблагодарил лорда Мандерли за уделённое время и вывел его из комнаты; мейстер Лювин последовал за ними. Мира и Робб остались одни в Большом зале, что тоже было запланировано, и опять-таки никто из них этого не заметил. — Что ты делаешь, Мира? — прошипел Робб. Сидя на месте их отца, он казался ей скорее маленьким мальчиком, чем лордом. — Это была моя возможность произвести впечатление на отца и его знаменосцев. — И как же прекрасно ты с этим справился, брат, — парировала она, не в восторге от его тона; всё, что она хотела сделать, это помочь. — Ты не мог запомнить и половины того, чем торгуют в Белой Гавани, не говоря уже о том, что все твои цифры были неверными. — Итак, ты решила унизить меня и доказать, что ты лидер лучше. — Это не входило в мои намерения, и ты это знаешь! — крикнула Мира, и её голос эхом разнёсся по залу. — Я не виновата, что ты не можешь серьёзно относиться к своим обязанностям! Тогда её брат встал, и его стул заскрипел по полу. — Ты думаешь, что ты намного лучше меня, не так ли? Ты читаешь все эти книги и запоминаешь, сколько пшеницы выращивается в хозяйстве и сколько она стоит, и внезапно ты будто способна делать то, что делает отец. Но дело не только в этом, Мира. Нужно быть лидером, уметь командовать людьми. Факты ничего не значат, когда тебя никто не слушает. — И умение заставить людей слушать ничего не значит, если ты говоришь, как идиот, — ответила Мира, тоже вставая. — Так получилось, что я не всё знала о Белой Гавани. Я прочитала об этом вчера, когда ты с Теоном был на охоте. У тебя не было бы никаких проблем, если бы ты просто нашёл время узнать своих людей, а не пренебрегал своим долгом. — Пренебрегать моим… — Робб замолчал, переводя дыхание. Она заметила, как он сжал челюсти. — Каждый день я слышу только это. «Исполняй свой долг». «Помни о своём долге». «Однажды ты станешь лордом, не забывай об этом». Ты не можешь знать, каково это, Мира. — Конечно, я знаю, каково это! — раздражённо крикнула она. С ворчанием она снова села и отстранённо задумалась, какой был смысл вставать. — Потому что с каждым прошедшим днём у меня остаётся всё меньше времени, чтобы побыть здесь. Никто не обязан мне ничего говорить, потому что каждый день, с того момента, как я просыпаюсь, и до тех пор, пока я не ложусь спать, на меня давят, говоря, что однажды мне придётся уехать. Тебе легко жаловаться, потому что это всё, что ты когда-либо будешь знать. По воле богов, у тебя будут отец и мать, на которых ты сможешь рассчитывать долгие годы, а где буду я? В каком-то месте, о котором я ничего не знаю, — потому что это мой долг. Я должна уехать в какой-нибудь другой замок и стать женой и матерью, и, может быть, мой муж будет слушать меня, а может быть, и нет. Может быть, я так и останусь молчаливой фигурой в глубине комнаты до конца своей жизни, и поэтому я просто отчаянно не хочу быть такой сейчас. Она не хотела переводить всё на себя, но ей просто нужно было выплеснуть своё разочарование на брата. Он мог так много ожидать от своей жизни, а она же — гораздо меньше. Потому что именно так должны делать женщины: жертвуют своей безопасностью, чтобы сохранить мир в браке. Конечно, она выполнит этот долг, потому что она Старк, а уклонение от выполнения своего долга было практически худшим из нарушений, которые мог совершить человек; но это не означало, что она должна была делать это с переполняющим счастьем в сердце. В следующее мгновение Робб сидел рядом с ней с каким-то ошеломлённым выражением на лице. — Прости, Мира. Я не… Я имею в виду, я должен был… — Нет, всё в порядке, брат, — ответила Мира, обрывая его. — Мне действительно не следовало прерывать. Возможно, в следующий раз я передам тебе записи. — Я не уверен насчёт этого. Учитывая, как плохо я справился, сомневаюсь, что в ближайшем будущем будет следующий раз. Оба неловко рассмеялись. — Но, Мира, — начал Робб, глядя на неё. — Если ты когда-нибудь почувствуешь себя ненужной, когда выйдешь замуж, сразу возвращайся сюда. Меня не волнуют последствия: ни один лорд, который не будет учитывать твоё мнение, не заслуживает тебя. — Осторожнее, брат, — сказала Мира, изо всех сил стараясь не заплакать. — Я могу припомнить тебе это. — Надеюсь на это. Их отец пришёл к выводу, что его план не особо помог сделать их более независимыми, но почему-то он не мог назвать это поражением.

~***~

Иногда ей хотелось, чтобы всё снова стало так просто: покричать на брата несколько минут, прежде чем они оба поймут, насколько глупыми были, и простят друг друга ещё до конца дня. Но тогда они оба были до боли невежественны, и Мира не хотела жить в неведении, как раньше, — не тогда, когда она знала об интригах, которые окружали её каждую секунду, готовые в любой момент захватить невольных участников. Она полагала, что простота — жертва знания. Однако Талиса, казалось, была хорошим примером того, что всё может наладиться. Если она могла привлечь на свою сторону одного человека, то могла привлечь и других. Тем временем Мира решила, что лучше всего вообще избегать Робба. Их споры сейчас привели бы к ещё большему гневу, а им не стоило рисковать тем, чтобы наговорить лишнего, — или тем, что кто-то может их подслушать. У них было достаточно забот в Харренхолле. Гнев, охвативший армию по прибытии в заброшенный замок, быстро сменился разочарованием и осознанием того, что их борьба в поимке Ланнистеров ещё не закончилась. Их не ждало сражение, не было пленных, которых можно было бы допросить, и не было необходимости обсуждать планы сражений; но, тем не менее, были жертвы — и с каждым проходящим часом их число увеличивалось. В первое утро они провели панихиду по телам, которые были разбросаны по двору. Тела были сожжены в большом рву снаружи, за исключением нескольких рыцарей, которых они узнали и которым были оказаны несколько лучшие почести. Многие из солдат не принадлежали каким-либо Домам, хотя среди погибших были и другие речные лорды, а также северяне. Некоторые даже прибыли из Королевских земель. Какое-то время спустя были обнаружены подземелья. Мира слышала, что это одно из тех зрелищ, которые не стоит видеть. После этого было обнаружено ещё несколько комнат, полных тел и свидетельств сомнительных опытов. Тогда не было прощания с погибшими. Большинство предпочитало не говорить об этом. Это привело армию в тяжёлое состояние. Несмотря на то, что у Большого Джона было множество комнат на выбор, он предпочёл остаться в палатке за стенами, заявив, что зловоние не позволит никому напасть на него ночью. У Миры было искушение присоединиться к нему, но она не смогла устоять перед соблазном прочных стен. В какой-то момент она отправилась навестить единственного выжившего. Его звали Квиберн; это был тихий человек с одним из самых острых умов, которые она когда-либо видела. Она помогла сменить одну из повязок на ранах, и они вдвоём коротко обсудили медицинскую процедуру — а она не слишком тонко намекнула на то, что делала в лесу. И хотя беседа показалась ей весьма познавательной, в этом человеке было что-то нервирующее: казалось, что за его спокойной натурой скрывается нечто гораздо более громкое и опасное. Тогда Мира решила, что одного визита более чем достаточно. Находясь в пределах Харренхолла, Мире разрешалось гулять по территории без сопровождения. Впрочем, не совсем так. Леди постоянно находилась рядом с ней, отходя каждый раз не более чем на несколько футов. Бедняжка тяжело переносила отсутствие Бренны. Нимерия, однако, то и дело заходила в замок и выходила из него. Она изрядно напугала стражников, когда прошлой ночью вернулась, волоча за собой тушу лося. Теперь, находясь рядом с ней, лютоволк, казалось, чувствовала себя неуютно, бегая кругами и роя землю лапами. Что-то было не так, но Мира никак не могла понять, что именно, — просто потому, что всё в Харренхолле казалось именно таким. Когда они наткнулись на кузницу, лютоволк отказалась уходить, кружа в одном месте и скуля, как будто ей причинили физическую боль. Учитывая, что Нимерия была наиболее беспокойной из трёх, Миру взволновала внезапная перемена в её характере. Опустившись на колени рядом с бедным животным, Мира положила руку ей на голову, пытаясь успокоить. — Что такое, Нимерия? — спросила она, наблюдая, как Нимерия роет землю. — Что не так? Здесь что-то есть? Это казалось не совсем правильным, учитывая, что под ней была сплошная твёрдая земля. Что тогда, подумала Мира. Этот лютоволк не был похож на Бренну, которая в целом довольствовалась тем, что указывала на предметы своей мордой. Они почти могли разговаривать друг с другом, как бы странно это ни звучало. Но Нимерия не была её волчицей. Возможно, если бы Арья была здесь… — Арья… Нимерия немедленно остановилась и залаяла. Мира моргнула. Возможно ли это? Жива ли её сестра? Они ничего не слышали несколько месяцев. Как можно было сбежать из Королевской Гавани? Как можно было сбежать из Харренхолла? На мгновение её сердце пропустило удар при мысли о том, что Арья была одной из неизвестных жертв, ожидающих армию за стенами замка, но, конечно же, её лютоволк не вёл бы себя так, если бы она так и не покинула это место. Нет, её сестра была жива. Если кто и мог выжить в этой ужасной войне богов, так это Арья. — Найди её, Нимерия, — приказала Мира, обхватив волчью голову обеими руками. — Найди её и верни нам. Нимерия лизнула её в щёку и убежала. Мира села с улыбкой на лице. Она не знала, когда увидит их снова и увидит ли вообще, но искра надежды в такое тяжёлое время была тем, в чём она отчаянно нуждалась; в чём они все нуждались. — Миледи, я бы не советовал вам заходить слишком далеко одной. Харренхолл — большое место, и не многие теперь знают его планировку. — Лорд Болтон, — быстро произнесла удивлённая Мира, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь. — Я приношу свои извинения. Я не заметила вашего присутствия. — Ненужно. Многие северные лорды считают меня слишком тихим, — ответил он, слегка подёрнув губами. Почти улыбка от самоуничижительного юмора? Как это на него непохоже. — Могу я спросить, что привело вас сюда? «Только если я смогу спросить то же самое у вас», — подумала Мира. То, как часто он оказывался рядом с ней, начинало нервировать её. Вместо этого она изобразила извиняющуюся улыбку. — Боюсь, что когда мой разум блуждает, то же самое происходит и с моими ногами. Я, наверное, могла уже побывать в полудюжине мест. — Конечно, всем нам время от времени нужно уединение, — сказал он, кивнув и сделав паузу. — Из Риверрана пришло сообщение, миледи. Ваш дедушка, Хостер Талли, скончался. Дедушка. Это было странно знакомое слово для человека, которого она никогда не встречала — по крайней мере, вне воспоминаний. В конце концов, она родилась в Риверране, но с тех пор, как закончилось восстание, у неё не было возможности вернуться туда. Её мать рассказала ей более чем достаточно об этом человеке, и всё же Мира не могла подобрать ни единого слова, чтобы описать его в данный момент. — Ваш брат решил на некоторое время перебросить армию в Риверран, в то время как мои войска останутся здесь. Почему мысль разделяющих их лиг не давала ей покоя? — Полагаю, теперь это делает вас лордом Харренхолла. Губы Болтона слегка дёрнулись — скорее из вежливости, чем от веселья. — Лордом не более чем склепа, — добавил он, оглядываясь по сторонам. Даже он, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке в таком месте. — Я бы не стал задерживаться здесь ни на минуту дольше, чем это необходимо. Судьба не благосклонна к тем, кто владеет этим замком. Это была горькая правда. Болтон взглянул на Леди, которая ощетинилась от его внимания. — Я, кажется, припоминаю, что у вас в полном распоряжении была стая этих животных. Кажется, вы потеряли парочку. Мира положила руку на Леди — больше ради своего спокойствия, чем волка. — Они, как правило, время от времени уходят. Я не собираюсь держать их на поводке. — Конечно, нет, — ответил он. — Я просто надеюсь, что они не там, где им не следует быть. Он поймал её взгляд — и на этот раз совершенно нечитаемый Русе Болтон стал для неё открытой книгой. Он знал. И он хотел, чтобы она это знала.

~***~

Тирион

Не было ничего, что он любил бы больше, чем заседания Малого совета. Раньше это было саркастическим заявлением, и, хотя он всё ещё ненавидел отвлекаться от относительной продуктивности — не говоря уже о здравомыслии — ради того, чтобы выкрикивать глупости идиотам, когда его отец был десницей, он, по крайней мере, имел удовольствие наблюдать, как Серсея и Джоффри никогда не добиваются своего. Безусловно, он также был излюбленной мишенью для нападок своего отца, но это было обычным делом в его жизни, и это была достойная жертва ради собственного увеселения. Мизинец ушёл и, по-видимому, не вернётся, учитывая, что Тириону был так любезно подарен титул Мастера над монетой. Малый совет сократился ещё немного. И неважно, что у них появился ещё один участник в лице Мейса Тирелла. У этого человека было примерно столько же ума, сколько и слабоумия, и он в основном повторял за всеми, с кем соглашался в то время. Его должность была присвоена ему исключительно из-за необходимости вернуть долг короны Тиреллам. В конце концов, Ланнистеры всегда платят свои долги. Кроме того, этот человек вряд ли мог причинить какой-либо вред, будучи Мастером над кораблями. У них не было флота. Таким образом, Малый совет был действительно очень мал. Когда он вошёл в покои десницы в тот день, его отец уже успел сделать огромный ремонт с момента своего прибытия. Было ли неправильно для Ланнистеров ненавидеть красный цвет? — Тирион заметил, что его отец, казалось, был доволен. Тайвин Ланнистер не улыбался, но его взгляд был менее убийственным, чем обычно. В его глазах мужчина выглядел почти восторженным. Это настораживало. Его дорогая сестра, должно быть, была согласна, потому что продолжала украдкой поглядывать в сторону их отца, но была совершенно неспособна задать вопрос. Получается, всё зависело от него. Поудобнее устроившись на стуле и игнорируя свирепые взгляды, которые любил бросать в его сторону удивительно безбородый великий мейстер Пицель, Тирион пристально посмотрел на отца. — Я так понимаю, у тебя есть новости о Джейме. Несколько пар глаз уставились в его сторону, в то время как глаза его отца сузились. — И что, скажи на милость, заставляет тебя так думать? Тирион чуть не рассмеялся. Даже когда речь заходила о, по-видимому, хороших новостях, один звук его голоса сводил на нет доброжелательность отца. — На самом деле, всё довольно просто, — начал Тирион. Ему всегда нравилось проводить подобные семейные обсуждения на публике. — Есть только один член этой семьи, которому за эти годы удалось сделать тебя хотя бы отдалённо счастливым, и в настоящее время его нет за этим столом. Таким образом, о моём брате, должно быть, есть хорошие новости. За столом на мгновение воцарилась тишина, пока другие члены совета переводили взгляд с Тайвина на Серсею, которые, казалось, сожалели, что не сидят на расстоянии вытянутой руки от своего пьяного родственника, и — о, как же ему это нравилось. Тайвин вздохнул, оглядывая остальных, взглядом провоцируя их на комментарии. — Лорд Варис сообщил мне, что мой сын Джейме действительно сбежал из плена в лагере Старков, хотя вопрос о том, когда он был захвачен ими, всё ещё остаётся предметом споров. Мастер над шептунами кивнул. — Мои птички рассказали мне, что он сбежал с солдатом из Штормовых земель, Бриенной Тарт. — С женщиной? — спросил мейстер Пицель, искренне удивлённый этим. — Я помню её, — добавил Мейс Тирелл. — Она высокая женщина. Сражалась с моим сыном один на один. «Победила твоего сына», — подумал Тирион, решив, впрочем, не подливать масла в огонь. Мейс вряд ли стоил таких усилий. — Без сомнения, это делается для того, чтобы снискать расположение его Величества, — продолжил мейстер Пицель. — Возможно, помилование за измену семьи. — В любом случае, солдаты будут немедленно отправлены на его поиски, — начал Тайвин, записывая что-то на лежащем перед ним листе бумаги. Тирион всегда задавался вопросом, был ли он похож на Серсею, записывающую что-нибудь, чтобы создать видимость того, что он что-то делает; и тогда он вспомнил, кем был его отец. — Я устал гоняться за слухами по лесу. — Я также пошлю с вами нескольких своих лучших солдат, — добавил Мейс, радуясь возможности завоевать расположение Тайвина. — Дом Тиреллов внесёт свой вклад. Тириону нужно было выпить. Почему все эти дела ведутся на трезвую голову? Ах да, из-за него. Серсея была странно молчалива по этому поводу. Он думал, что она запрыгает от радости, услышав новости об их брате, или что там ещё можно было приравнять к тому, что могло происходить в присутствии их отца. Вместо этого она, казалось, была полна решимости пересчитать крупинки на столе, выглядя так же отчаянно нуждающейся в выпивке, как и он. Совет перешёл к другим, более мелким деталям. Улаживание последствий битвы, свадебные планы, планы лорда Бейлиша вывести Долину из нейтралитета. Он, по-видимому, уже отплыл домой, но вернётся перед свадьбой, чтобы уладить кое-какие деловые вопросы. Забавно, что отсутствие Мизинца только усилило настороженность Тириона по отношению к нему. Время шло, и дискуссии начали сходить на нет — забавно, как всё делалось, когда Джоффри не было рядом, — и Тирион начал свыкаться с мыслью о том, что скоро покинет это место, найдёт бутылку хорошего вина и проведёт с Шайей вечер. Помимо всего прочего, у неё хорошо получалось заставить его забыть о шраме. Но, взглянув на сестру, Тирион понял, что его проблемы только начинаются. Она выглядела просто убийственно и не собиралась никого отпускать, не поговорив о том, что у неё на уме. — А что насчёт девчонки Старк? — прошипела она. Боги, она же не продолжала говорить о Мире, не так ли? Девчонка была на другом конце света, предположительно, в компании своего брата. Чего ещё она могла желать? Тайвин бросил быстрый взгляд на Серсею, но смягчился. — Мне сообщили, что Санса Старк скрывается в Дорне. Внезапно Тирион обрадовался, что он не пил. Он бы, скорее всего, сейчас выплюнул содержимое рта. Все за столом обменялись недоверчивыми взглядами. Даже Варис, казалось, был настолько удивлён этим открытием, что Тирион был склонен полагать, что тот ничего не знал. В конце концов, зачем ему было держать эту информацию в секрете? Нет, от этой ситуации разило Мизинцем. — Конечно, она там, — бушевал Мейс, покрасневший и почти плюющийся. — Мартеллы всегда были вероломны. Тирион закатил глаза. — Да, потому что у них не было причин не доверять короне. Его отец снова свирепо посмотрел на него, но он знал, что великий лорд Тайвин переживёт это хотя бы потому, что в его словах был смысл. Тайвин Ланнистер был не из тех, кто совершает ужасные поступки и притворяется, что за ними не последуют последствия. Нет, так думала Серсея. — Это серьёзные обвинения, — начал Мейстер Пицель, позвякивая цепями, когда он повернулся на своём месте. — Если Санса Старк действительно находится в Дорне, то эта измена должна быть раскрыта и девушка должна быть немедленно доставлена в столицу. — Нет. Все взгляды обратились на Тайвина. Тириону показалось, что у него отвисла челюсть. — Ты же не можешь говорить это серьезно, — проговорила Серсея, вцепившись руками в стол. — И когда это ты видела, чтобы я любил шутить? — спросил Тайвин, смерив взглядом свою дочь, прежде чем взглянуть на остальных членов Малого совета. — Санса Старк останется в Дорне, где она не сможет никого побеспокоить. Мы не будем говорить о ней; мы не признаем её существования. — Когда Джоффри узнает об этом… — Если король узнает, то он получит урок о приоритетах, — продолжил Тайвин, не обращая внимания на тон Серсеи. — Мы находимся в состоянии войны, если ты не заметила, и последнее, что нужно короне, — это ещё один воинственный Дом, угрожающий отделением. Не говоря уже о том, что принцесса Мирцелла в настоящее время находится в их распоряжении. — Оглядываясь назад, это была плохая идея, — добавил мейстер Пицель, взглянув в сторону Тириона. Старый болван, похоже, нуждался в очередном бритье. — В то время это было необходимо, — признал Тайвин, хотя и не потрудился посмотреть в его сторону. — Когда с Роббом Старком и Станнисом Баратеоном будет покончено, мы сосредоточим наши усилия на Дорне. А пока в наших интересах держать их пресыщенными и невежественными. Тон их отца показал, что он закончил говорить на эту тему, но ярость Серсеи не позволяла ей увидеть такие явные признаки. — А если они выдадут её замуж за члена своего Дома, если она даст потомство, что тогда? Тайвин Ланнистер не повышал голоса, но выражение его глаз могло бы сразить целые армии. — Тогда дом Мартелл узнает, как далеко на самом деле находится Север, — ответил он. — Кроме того, северные лорды никогда не примут дорнийца как своего. Ребёнок будет незаконнорождённым в их глазах. Возможно, Сансе Старк должно так повезти. По крайней мере, тогда его отец не счёл бы её угрозой и оставил в покое. Когда совет затих на достаточное время, Тайвин кивнул. — Я полагаю, мы закончили. Можете идти. Серсея раздражённо встала и вышла из комнаты так быстро, что мейстер Пицель почти закружился на месте. Тирион попытался встать, но его отец поднял руку. — Но не ты, Тирион. Громко сглотнув, он снова устроился поудобнее на своём стуле, когда остальные ушли. Варис бросил на него сочувственный взгляд, когда, шаркая, выходил из комнаты. Дверь довольно громко захлопнулась, и звук эхом разнёсся по новообретённой тишине покоев. Тайвин наклонился вперёд, опершись на стол; глаза его горели. — Ты знал?

~***~

Варис ждал его снаружи. Тириону нравилось представлять, что Варис рад видеть, как он выходит целым и невредимым. — Кажется, вы пережили вашу встречу, — заметил он, шагая рядом с ним. — Я бы так это не назвал, — ответил Тирион, пересказывая странно тихий разговор, который у них состоялся. Он подозревал, что если бы они проигрывали войну, то всё закончилось бы не так хорошо, как сейчас. Побег Джейме также привёл его отца в относительно хорошее настроение, позволив ему забыть об инциденте. И под «забыть» тот подразумевал, что, если он ещё раз попытается сделать что-нибудь подобное, Тайвин лично прибьёт его к Драконьим воротам; возможно, ещё живым. — Думаю, мне, возможно, придётся залечь на дно на некоторое время, — добавил он. — Что ж, прежде чем вы решите исчезнуть, позволь мне рассказать вам остальную часть истории вашего брата, — сказал Варис, останавливаясь в коридоре. — Бриенна Тарт, возможно, и в самом деле скрывается вместе с ним, но не она освободила сира Джейме. — Мира Старк, — вздохнул Тирион, потирая переносицу. Она всё ещё болела. — Моя дорогая сестра будет вне себя от радости, узнав эту новость. — Именно поэтому она не услышит этого от меня, но я подумал предупредить вас. В конце концов, не все «птички» принадлежат мне. Когда их разговор затих, дверь позади них распахнулась, и появился очень довольный и что-то насвистывающий Бронн. Вскоре вышла Сирена, аккуратно прикрыв за собой дверь. Она, казалось, даже не удивилась их появлению в коридоре, низко и грациозно присев в реверансе. — Милорды, — сказала она, поворачиваясь и направляясь дальше по коридору, не сказав больше ни слова. Эта женщина была единственным неизвестным в уравнении. В конце концов, как Мизинец мог попасть в Дорн? Да, у него были свои шпионы, но Сансы не было уже несколько месяцев. Он не произнёс ни слова и даже не произнёс имени Сансы, и ни у Бронна, ни у Подрика не хватило бы ума сообразить, о ком они говорили в тот момент. Оставался дорнийский бастард. — Скажи мне, Бронн, — сказал Тирион, когда новоиспечённый наёмник встал рядом с ним. — Ты доверяешь этой женщине? — Умоляю — я трахну её, держа руку на своём кинжале, — ответил он. — Ну, на моём втором кинжале. — Варис? Евнух пожал плечами. — Мои птички наблюдали за ней некоторое время. Она умеет избегать людей, когда не хочет, чтобы её видели, но в последнее время она никого не избегала и не сделала ничего интересного. Тирион наблюдал за её удаляющейся фигурой. Возможно, их проблемы с Дорном только начинались.

~***~

Джейме

— Она снова наблюдает за нами. Казалось, это было единственной функцией чудища: смотреть на него издалека с таким видом, который, как он предполагал, должен был быть устрашающим. В действительности же хмурое выражение её лица делало её ещё более уродливой и скорее смешной, чем угрожающей. Но больше всего она начинала раздражать его. — Я думаю, что «она наблюдает за тобой» — это более точное утверждение. В конце концов, тебе нельзя доверять, сир Джейме, — ответила Мира, которую всё это явно забавляло. Она меняла повязку на его руке, используя всё, что было у Бриенны. Для этого потребовалось снять с него тунику, и Мира водила руками по его обнажённой коже. Девушку это нисколько не беспокоило — она явно сосредоточилась на медицинском аспекте, а не на том, насколько причудливо неприличным было всё это. Её руки были заняты делом, это не были мягкие и нежнейшие ласки — но Бриенна наблюдала за ними с растущим ужасом. Это навело его на мысль. Используя свою здоровую руку, Джейме потянулся и схватил Миру за кисть. Он поднёс руку ближе, убедившись, что Бриенна видит его полностью, и начал массировать костяшки её пальцев. Такие крошечные руки, и они сумели спасти ему жизнь. Когда он поднял глаза, Мира смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова. — Джейме, что ты делаешь? — Немного развлекаюсь, — ответил он, взглянув в сторону Бриенны. Она заметила это и выпрямилась на своей стороне лагеря; даже, казалось, была готова встать. Мира закатила глаза. — Ты такой ребёнок. — Она попыталась вырвать свою руку из его хватки, но даже в таком ослабленном состоянии он был сильнее её. Он наблюдал за её борьбой, наслаждаясь растущим раздражением на её лице. — Серьёзно, Джейме? — Да, серьёзно, — продолжил он, притягивая её ближе. От внезапного резкого движения Мире пришлось прижаться к нему, чтобы не упасть вперёд. Чтобы не задеть рану на его плече, она прижала руку к его груди. Тогда он мельком увидел это — вспышку смущения; молодую, воспитанную леди, внезапно испугавшуюся того, что подумает мир, пока её разочарование в нём не исчезло. — Эта женщина — или кем бы она ни была — смотрит на меня так, словно я собираюсь выпотрошить тебя, как только ты отвернёшься. Прости, если я хочу отомстить ей любым доступным мне способом. — О, и в то же время ты убеждал меня, что тебе всё равно, что думают люди, — ответила Мира, и уголок её рта растянулся в ухмылке. Она всегда точно помнила, что ей нужно было сделать, чтобы выставить его дураком. Он свирепо посмотрел на неё. Её ухмылка превратилась в улыбку. Когда он отпустил её руку, та же улыбка едва не расплылась на её лице. — Спасибо, — сказала она с победным видом, разминая пальцы. Однако вместо того, чтобы убрать вторую руку, Мира предпочла провести ею по его коже к повязке. Это было лёгкое прикосновение, вероятно, незамеченное ею, поскольку она сразу же сосредоточилась на ране, но он отчётливо ощущал каждое мгновение этого. У него сжалось сердце от ощущения чего-то такого нежного. Она и раньше прикасалась к нему подобным образом, не так ли? — Тебе придётся сделать выбор, — наконец произнёс он тихим голосом. Он посмотрел на Бриенну, которая в данный момент стояла на другом конце лагеря и сделала несколько шагов от своего спального места. Она, казалось, была готова разорвать его на части, но внезапно ему стало всё равно. — Между вами двумя? — спросила Мира, явно не замечая, каким мрачным он стал. — На данный момент, Джейме, ты, вероятно, заслуживаешь от неё всего, что бы ты ни спровоцировал. — Я не это имел в виду. Он почувствовал, как ткань повязок больше не давит, а затем — мягкую хватку её рук. Они были тёплыми. В серых глазах, смотревших на него в ответ, был испуг — не за его жизнь, не за неё, а за то бремя, которое на неё легло. Не было ни правильных ответов, ни хороших последствий, и, возможно, этого нельзя было избежать. Казалось, их жизни не ведут ни к чему, кроме тупиков. Ему стало интересно, что случилось бы, останься они в хижине подольше.

~***~

Потребовался один день, чтобы их поймали. Лошадь Джейме споткнулась о корень и упала, увлекая его за собой. Ему удалось откатиться в кусты, получив лишь незначительные порезы на открытой коже, но животному повезло меньше. Кость в его ноге треснула и торчала, острая и окровавленная. Крики существа эхом разнеслись по лесу. Бриенна немедленно остановила его своим мечом, оглядывая деревья, как будто всадники уже были здесь. С одной лошадью им уже не повезло, но её жеребец тоже был при смерти — из его ноздрей сочилась кровь. Не пройдёт и часа, как он свалится от изнеможения. Им пришлось брести пешком, пока они не наткнулись на реку — поднявшуюся от дождей, но со слабым течением. В поле зрения не было моста, по которому можно было бы переправиться, и, хотя от одного берега до другого было довольно далеко, они оба, казалось, были полны решимости попытаться перейти его вброд. Пока вдалеке не послышались крики и стук копыт. Бриенна развернулась и с криком выхватила меч из ножен. Джейме сделал это не так изящно, осторожно заведя раненую ногу назад. Теперь идти было не так больно, но место, где была рана, окостенело. Хотелось надеяться, что нападавшие просто безрассудно набросятся на него, потому что уж он точно не собирался никого поражать фантастической работой ног. — Ладно, женщина, постарайся не забыть поразить их острой частью меча, — сказал Джейме. Несмотря на свои возражения, он придвинулся к ней ближе. Сейчас было не совсем подходящее время выбирать, с кем сражаться. — Возможно, мне следует просто позволить им убить тебя, — ответила Бриенна, поднимая свой меч выше. Однако она тоже придвинулась ближе. Они оба знали, что у них больше шансов вместе, чем поодиночке. Ему просто было жаль, что проклятый лютоволк снова исчез. Несколько мгновений спустя из кустов выскочили несколько человек, крича и плюясь, и с виду напоминая варваров-северян, какими они и были на самом деле. Они были грязными, окровавленными и выглядели так, словно сошли с ума. Он готов был поспорить, что они не спали несколько дней, скача ночами напролёт, чтобы найти их. Как мило. — Цареубийца! — выкрикнул, пожалуй, самый безумный из всех. Его седые волосы торчали во все стороны, и если бы Джейме не знал лучше, то решил бы, что это один из тех одичалых, о которых так любят рассказывать северяне. — Я оторву тебе голову за то, что ты сделал! Ах, это, должно быть, был отец. Он бы прокомментировал, каким жалким был парень, но Бриенна, вероятно, из принципа проткнула бы его. — И ты, сука! Ты думаешь, что эти красивые доспехи спасут тебя? Бриенна крепче сжала рукоять своего меча, пригибаясь, чтобы стать мишенью поменьше, хотя и ненамного. Она положила меч на свободную руку и перенесла вес тела на заднюю ногу, ожидая нападения. — Нет, только мой меч. Они отошли к берегу реки, ожидая. Люди устали и были нетерпеливы; любому из них не потребовалось бы много времени, чтобы нанести удар, ведь они так долго искали их. Лорд жаждал мести, а люди хотели проявить себя и рассказать историю армии, когда вернутся. Это не будет скоординированной атакой. Единственной проблемой были лошади. Даже с их мечами в руках был хороший шанс, что проклятые животные настигнут их прежде, чем они успеют нанести удар. Они ступали по тонкой грани. Держа меч обеими руками в защитной позиции, Джейме почувствовал, что его левая рука слабеет. Он долго не держал ничего в руках — тем более что-то тяжёлое, — и конечность начала дрожать. Покончи с этим уже. Сделай это. Сделай это. — Сделай это! — крикнул он, чувствуя, что нервы берут верх. Последовала пауза, а затем, возможно, по самому величайшему совпадению, свидетелем которого он когда-либо был, Бренна выскочила из леса, окровавленная и потрёпанная, но, вероятно, даже более пугающая из-за этого. Лошади запаниковали при звуке её рычания, вставая на дыбы и сбрасывая своих всадников. Одним быстрым движением она перепрыгнула через одну из них и схватила всадника за шею, повалив его обратно в грязь со звуком хрустнувшей кости. После этого всё погрузилось в хаос. Один всадник, которому удалось удержаться в седле, с криком бросился вперёд. Джейме почувствовал, как напряглись его мышцы, ожидая подходящего момента, чтобы отпрыгнуть в сторону и избежать удара. Оставалось надеяться, что лошадь зайдёт слишком глубоко в воду и либо лишится всадника, либо, по крайней мере, выиграет время, прежде чем он нападёт снова. Однако Бриенна с новым криком рванулась вперёд. Вместо того чтобы быть раздавленной животным, как он ожидал, женщина сумела не только увернуться от него, но и взмахнула мечом с такой силой, что пробила доспехи на груди всадника и сбросила его с лошади. Мужчина безвольно упал на землю — предположительно, чтобы больше никогда не пошевелиться, — но на всякий случай Бриенна вонзила свой меч ему в живот. Джейме моргнул. Что ж, это было… Крик отвлёк Джейме от собственных мыслей, вернув его к битве. Он едва успел отразить удар одного из северян, когда оставшиеся в живых несколько человек уже сумели сплотиться. Мужчина был крупным, и его удар сотряс тело Джейме. Это заставило его отступить назад, и его ботинок коснулся воды. Он более эффективно отражал другие удары, наклоняясь вперёд, пытаясь отбросить противника назад, но он был уже не так силён, как раньше, после полученных травм и нескольких недель почти без еды. Лучшее, что он мог сделать, — это едва удержаться, чтобы не погрузиться ещё глубже в воду. По крайней мере, до тех пор, пока мужчина не отразил его атаку и Джейме не был награждён ударом ботинка в грудь. Он мельком увидел, как Бриенна сражается с двумя нападавшими, прежде чем погрузиться в воду и быстро пойти ко дну. Ил поднимался вокруг него, затуманивая и без того ограниченное зрение, и где-то в глубине души Джейме вдруг решил, что ненавидит реки. Он резко сел, едва успев моргнуть от яркого дневного света, прежде чем ботинок снова упёрся ему в грудь и толкнул обратно в воду. Однако на этот раз он остался на месте, ещё глубже погружая его в речную грязь. Меч выпал у него из рук, и мутная вода мешала ему найти его. Отчаянно пытаясь нащупать кинжал на бедре, Джейме сумел высвободить его как раз в тот момент, когда заметил блеск над поверхностью. Джейме взмахнул кинжалом — достаточно быстро, несмотря на воду, — чтобы отразить удар меча, который погрузился в реку, нацелившись остриём ему в лицо. Не колеблясь, он снова взмахнул лезвием и воткнул его мужчине в ногу. Тяжесть исчезла с его груди, позволив Джейме подняться над уровнем воды и сделать отчаянно необходимый глоток воздуха. Вода и волосы всё ещё застилали ему глаза, и Джейме не увидел удара кулаком в челюсть. Он упал обратно в реку, но на этот раз на берег, и остался лежать лишь в нескольких дюймах от поверхности воды, а не в футах. Прежде чем он успел прийти в себя, его начали бить — снова и снова, заставляя лежать на спине незащищённым и уязвимым. Схватив кинжал, Джейме яростно махал им, но, не в силах справиться с болью и шоком от ударов, он был недостаточно быстр. Мужчина перестал колотить его, чтобы ударить ботинком по запястью, выбив кинжал у него из рук. Северянин поднял лезвие и ударил им по ладони, пронзив насквозь и вогнав в песок. Джейме закричал, но его заставил замолчать ещё один удар. Он едва осознавал, что происходит — даже боль исчезла, — когда мужчина схватил его за рубашку и приподнял. Раздалось рычание, и внезапно на мужчину набросилась крупная фигура. Джейме с глухим стуком упал обратно на землю; оглянувшись, он обнаружил, что река окрасилась в тёмно-красный цвет, пока Бренна разрывала человека в воде на части. Её мех был перепачкан кровью и местами слипся: часть принадлежала северянам, часть — ей, но зверя, казалось, это нисколько не беспокоило. Перевернувшись и не обращая внимания на кровавую бойню рядом с ним, Джейме осмотрел свою рану. Левой дрожащей рукой он осторожно коснулся рукояти кинжала. Лезвие полностью прошло сквозь его ладонь, обнажив большую свою часть с другой стороны. Он не мог так сражаться. Он ничего не мог сделать. Вдалеке Бриенна стояла на коленях — окровавленная, но в целом невредимая. Двое так же окровавленных мужчин стояли над ней в ожидании, приставив мечи к её шее. Это были не те, с кем она сражалась раньше. Те двое лежали мёртвыми на берегу. Женщина сражалась достойно, но не то чтобы сейчас это приносило им особую пользу. Глядя на неё, Джейме краем глаза заметил меч. Он повернулся и увидел безумца, которого видел раньше; его волосы были ещё более растрёпанными, а лицо испачкано в крови. — Пришло время тебе умереть, Цареубийца, — сказал он, занося меч. — Это королевское правосудие: за Север, за Брана Старка и за моего… Боги, его тошнило от разговоров стариков. С яростным криком Джейме схватил кинжал и, вытащив его из своей руки, полоснул им по животу мужчины. Порез был неглубокий, но достаточный, чтобы отвлечь его и заставить замешкаться. Затем Джейме прыгнул на него и вонзил лезвие ему в грудь, пока не почувствовал хруст. Прошло совсем немного времени, прежде чем рана начала кровоточить и пузыриться — прямое попадание в лёгкое. — Твой сын тоже слишком много говорил, — прошипел он, наблюдая, как мужчина начал кашлять кровью. — Вот почему я перерезал ему горло. Он не двигался, прижимая мужчину к земле всем весом своего тела, ожидая, пока свет померкнет в его глазах. Вдалеке Бренна напала на одного из мужчин рядом с Бриенной, оставив её один на один с другим. Каким-то образом битва была выиграна. Джейме услышал вздох и почувствовал, как тело под ним обмякло. Он выждал ещё несколько мгновений, а затем перекатился на бок, сжимая руку, из которой текла кровь. Когда он начал терять сознание, последнее, что он представил, были красивые серые глаза.