2.

      Многообещающее зимнее утро. Москва неспешно просыпалась. Собирала на своих ручейках автомобили с еще сонными водителями. Будоражила тоннели шумными метропоездами. Небо слегка подкрашено голубым, а сегодня чудесно залито розовым. Москва. Разнообразные коробки оживали огненными квадратами – в них только что проснувшиеся тени начинали свой день. Город проснулся. Арсений очень любил передвигаться по городу автомобилем. Парадокс – но нервное, пробочное, хаотичное московское утро улыбалось ему. Пятьдесят минут, чтобы выключить одно сознание и запустить другое. Пятьдесят минут на то, чтобы достать из недр мысли, отложенные на «потом», и детально обсудить их с самим собой. Телефон, валяющийся на приборной панели, завибрировал, прерывая играющую песню.       – Арс, тебя когда Матвиеныч укусить успел? – раздался на весь салон из динамиков голос Антона.       – Да подъезжаю уже, пять минут, Тох. Арсений никогда не имел привычки опаздывать, но сегодня несколько факторов явно решили пошатнуть репутацию его внутреннего педанта. Одним из которых стала впереди едущая машина – от Ленинградского шоссе до самого Красногорска. Лихачить на дорогах мужчина не любил, да и в плотном потоке до выезда из города пойти на обгон было проблематично. Только уже на подъезде к «Главкино» он смог обойти черный «хендай» и влетел в поворот к парковке у телевизионной компании. «Хендай» въехал за ним следом и притормозил на противоположной стороне. Влад, не заглушая мотора, повернулся к жене и переплел их пальцы, нежно встряхнув Сашину руку.       – Главное – расслабься и получи удовольствие от процесса. Режиссер сегодня не ты, – ласковый поцелуй остался на щеке Филатовой, а его взгляд метнулся вперед и проследил, как из своего автомобиля вылетает Арс. – О, смотри, это же Попов, я не ошибся? Сердце Саши поневоле участило свой ритм, и она проследила за взглядом мужа. Высокая фигура, облаченная во все черное, обогнула машину и стремительно скрылась в дверях телецентра. Даже со спины она могла узнать, что это он.       – Не ошибся, – мягко улыбнулась девушка.       – Вы, кажется, были когда-то знакомы?       – Учились вместе, да.       – Столько лет прошло, думаю, встреча спустя столько лет вам обоим будет приятна. Влад-Влад… Всегда позитивный, мягкий, пылающий добродушием. Ничего о прошлом, связывающем когда-то Сашу и Арсения, он не знал. Когда-то давно, еще во времена конфетно-букетного периода с будущей женой он интересовался ее истоками, семьей, друзьями, театром и университетскими годами, был и вопрос, многие ли из ее однокашников с театрального поприща смогли найти свое место в огромном шоу-бизнесе. Тогда-то Саша и обмолвилась о двух девчонках, ставшими востребованными актрисами, и о Попове, популярность которого смогла взлететь не так давно, да и то не в той сфере, в которой бы он хотел изначально.       – Да, ты прав, – не стала спорить Саша, потянулась привычно к губам Влада и улыбнулась. – Все, побежала. До вечера. И удачи.       – Позвони, как закончишь. Филатова подняла воротник своего пальто, махнув рукой вслед отъезжающей машине, и спешно двинулась ко входу в «Главкино». По пути бросила случайный взгляд на автомобиль Попова, тяжело вздохнула, как перед прыжком в воду, и толкнула тяжелые двери. Несмотря на постоянный недосып Попов обожал начало рабочего дня. В гримерках еще заспанные ребята пытаются подружиться с графиком и обязательно вставляют пару колкостей в адрес его автора. Ради разогрева самих себя же перекидываются подбадривающими шутками. Гримеры терпеливо рисуют лицо и конструируют прически. Аккуратно, чтобы не сбить настрой и обязательно угодить. Арс поднялся с кресла, по привычке благодарно кивнув гримерше, и поправил воротник рубашки.       – Кто у нас первый по плану?       – Филатова же, – отозвался Дима и принялся напоминать: – Ну еще на Кинопоиске ее «Зависимые» в топы вышли. Черт, точно. О том, кто будет одним из гостей в этом сезоне, Арсений конечно знал. И тогда в первый день внутри что-то перевернулось. Александра Филатова. Девочка из прошлого. Любимая девочка. В голове, прорываясь сквозь тернии нынешних забот и проблем, важных дел и мыслей, всплывал ее глуповатый, но такой заразительный смех, ямочка на левой щеке, теплый взгляд и тяжелые, но такие значимые и кажущиеся сейчас лучшими университетские годы. Конечно, наверняка смех у нее уже давно стал «правильным» – сдержанным, по специальному случаю, а не без повода. И та ямочка стала менее видимой, и тот взгляд, после всех волнений, неизбежных в течение жизни, стал жестче и строже... С ним было так же.       – Кстати, Арс, это твой шанс, – хохотнул Сережа, допивая свой стаканчик с кофе. – Она ж режиссер, врубай свое неземное обаяние, может, выиграешь путевку в большое кино! Попов снисходительно улыбнулся – такие разговоры уже стали привычны в их среде. То, что он актер и его вполне естественное желание – сниматься в кино, знали все и вся, но не упускали возможность подтрунить на концертах и на съемках, и нередко в их компании, что все попытки пока не увенчиваются успехом. Саша шагала к тринадцатому павильону. Здесь уже вовсю шла привычная суета: кто-то устранял последствия вчерашних творческих поисков, в то время как другие передвигали фонари и декорации, создавая нужную картинку для грядущего съемочного дня. Режиссеры и продюсеры, конечно, пили кофе и немножечко шутили перед началом работы. Филатова остановилась, огляделась, достала из кармана телефон и открыла контакты. Ее обещала встретить Оксана Суркова – администратор шоу, но в назначенном месте в нужное время ее еще не было. Однако стоило найти ее номер, из-за ширмы, разгораживающей съемочный павильон, вылетело облачко. Нет, конечно, это всего лишь блондинка в белом костюме, но легкая, словно перышко, она, кажется, парила в потоке света, льющемся из огромных окон.       – Александра, доброе утро! – улыбнулась приветливо и протянула ладошку.       – Доброе утро, Оксана.       – Извините, такой бардак сегодня. Пожалуйста, пройдемте в гримерную.       – Мы успеваем? – на ходу уточнила Саша.       – Конечно, не переживайте, все будет тип-топ! Как добрались? Как настроение? Видно было, что администратор легкими и незамысловатыми вопросами, сдобренными улыбкой, пытается нейтрализовать волнение и напряжение, настроить каждого гостя на позитив и положительные вибрации. Удавалось это у нее, к слову, на высшем уровне. Филатова сама не замечала, как улыбалась ей в ответ, пока гримерша порхала вокруг нее, поправляя локоны и припудривая выступающие части лица.       – Готовы?       – Как пионер! – отсалютовала ей Саша, расправила складочки на платье, смахнула несуществующую пыль.       – Расслабьтесь и доверьтесь нам. Все сделают ребята, вам нужно с собой взять только хорошее настроение. Они завернули в коридор и шагнули за кулисы. И именно тут как в лучших законах жанра в полумраке закулисья Саша влетела в чью-то грудь. Хотя почему чью-то? Она отлично угадала – в чью! Лицо уткнулось в черную рубашку, а легкие заполнил запах, от которого дыбом встал каждый волосок на теле. Когда в грудь врезался ее лоб, от неожиданности Арс даже не успел остановить себя и зарылся рукой в темные волосы, на мгновение прижимая девушку к себе. Благо, левой рукой – жест остался невидим для той же Оксаны. Но он заметил, как вздрогнула Саша, почувствовав его прикосновение. Он резко отдернул ладонь, словно обжегся. И тут же замер, встретившись с серыми глазами.       – Привет.       – Привет, – интонация ее голоса от неожиданности повысилась на тон. Вот так просто? Неожиданно, скомканно, и в то же время так... Она шла абсолютно спокойно и уверенно, не боясь встретиться лицом к лицу на глазах у публики. В окружении других свидетелей, где можно было спокойно распределить своё внимание на всех, не смотреть в глаза одному ему. А тут такая подстава! Влетела в него на полном ходу и накрыла своим запахом. Клюнула носом воротник рубашки и на сотую секунды обомлела. А он сдержал свой правильный порыв обхватить тонкую талию рукой. И слава богу.       – Ваш выход, ребят, – раздался за спиной голос Оксаны. Спасибо, Окси, просто спасибо! Попов нервно дернул уголком губ и, когда Воля из зала объявил его имя по стандарту первым, переключился по щелчку пальцев и, подобравшись, потер ладони и выбежал на сцену.       – Привет-привет-приве-е-ет!..       – Рад, очень рад, – отсалютовал Филатовой Позов и его тоже засосала следом воронка аплодисментов и радостных фанатских выкриков. Пошла стандартная схема импровизаторов: приветствие зрителей, разминка для разогрева, а Саша все стояла в небольшом ознобе. Выдыхала из себя его стойкий запах одеколона.       – К нам пришла гостья! – торжественно объявил Паша. – Во-первых, она невероятно красивая женщина... Арс, требовательно подавляя в себе давно забытое волнение, понимающе кивнул, но результат столкновения в тесном коридоре выразился в крепко сжатых кулаках, которые он поспешил спрятать подмышками.       – ...Во-вторых, это прекрасный режиссёр, которая заняла вторую строчку в рейтингах лучших кинорежиссёров России в этом году! Да-да! А про свои достижения она уже расскажет нам сама. Встречайте: Александра Филатова! Под бурные аплодисменты публики и актеров Саша, широко улыбаясь, шагнула из-за кулис. Махнула зрителям, протянула руку Антону. Сереже. Диме. На нано-секунду затормозила перед Арсением, когда тот склонился и в своей графской манере запечатал на тыльной стороне ее ладони невесомый поцелуй. В своём стиле, зараза. Паша уже шагал к ней, раскинув в сторону руки. Филатова угодила в его лёгкие объятия.       – Очень рады тебя видеть, проходи, присаживайся. Арс будто был в вакууме. Впервые за столько лет он злился на своё состояние, которое определенно точно грозилось помешать его настрою на работу. Но твою мать! Он просто не хотел отвлекаться от созерцания такой похорошевшей, взрослой, невероятно прекрасной Саши. Его взглядом воспользовался и Воля и, перемешивания карточки в руках, кивнул Филатовой:       – Вон смотри, какие щенячьи поповские глаза на тебя смотрят. Бегущей кричащей строкой: Ну позови сниматься, Александра... Как тебя по батюшке?       – Викторовна.       – Да он влюбился просто, – хохотнул Матвиенко.       – Саш, а вот вообще, если смягчиться сейчас к нашему Арсу, – Воля будто действительно сделал абсолютно серьезный тон, – позвала бы его? Арсений мрачно усмехнулся. Саша, видимо, успела за недолгое время взять себя в руки и вернуться в привычное состояние. Поэтому спокойно смотрела на Попова и склонила голову:       – Все зависит от него. Если он очень захочет. Эта фраза ударила наковальней. Именно её в их первый день знакомства Саша сказала ему, и все это тогда казалось мечтой, смехом, чем-то недостижимым. Но сейчас у Филатовой все желания сбылись, а что насчет Арса?.. О, ради бога. Самобичевание на сегодня запланировано не было.       – Ну что, переходим к первой импровизации – «суфлер»! Саша вскоре включилась в эту игру, при этом отключив полностью мыслительный процесс. И действительно и Влад, и Оксана были правы – напрягаться на съемках девушке было не нужно, рандомные слова вылетали сами по себе, не одобренные мозгом, и в сюжет, разыгранный Антоном и Сережей, вплетались идеально, вызывая смех публики и других участников шоу.       – Вот она: та самая пещера! – воскликнул Шастун и сверился с чертежом, якобы зажатым у него в руках. – Судя по нашей карте, зелье должно быть… – он щелкнул пальцами, и Саша выдала:       – Где-то в луже. Приятно удивляло и то, что зрители сами по себе смеялись с происходящего, даже не с подачи администраторов.       – Где-то в луже, – непоколебимо повторил Антон. – Жалко, что и лужа – жидкость, и зелье – жидкость. Придется пить из всех луж!       – Может, зелье в каком-то сосуде? – вклинился и Сережа.       – Точно!       – Просто я слышал что-то…       – Про банку из-под краски, – улыбаясь, подала идею Саша. Ребята продолжали играть, подстраивая сюжет под каждое вброшенное им слово, Филатова смеялась, а Арсений, слыша давно позабытый смех, тот самый, из юности, искренний, украдкой косился на гостью, и улыбка на его губах не сдала его только потому, что была в тему происходящего.       – Блин, как они все это придумывают! – шептала Воле Саша и искренне аплодировала Шастуну и Матвиенко. – Ребята, круто! Круто! Следующей импровизацией стала горячо любимая многими «вечеринка». Пока Попов по своему обычаю пританцовывал на радость публике в наушниках, Паша повел Филатову к остальным импровизаторам придумывать роли для каждого.       – Вот скажи. Ты же сама окончила Омский театральный институт…       – Да, – согласно закивала Саша, поглядывая через плечо ведущего на Попова.       – Вы там, кстати, с Арсением не пересекались?       – Пересекались, – не стала кривить душой девушка. – Открою секрет: Арсений даже участвовал в съемках моей дипломной работы. Характерные возгласы удивления и одобрения прокатились по рядам в зале, вытянулись и лица импровизаторов. Воля остался почти не удивлен.       – Кого он там играл?       – Если скажешь, что главную роль!.. – начал улыбаться Дима.       – Нет, там по большому счету главная роль была у девочки, но что касается Арсения, то в кадре он провел ну довольное количество минут. Сам хронометраж работы минут семнадцать составил где-то, уже точно не помню… А играл он посетителя клуба, он же танцует хорошо, ну вот применили его таланты, так скажем.       – У него был текст? Или только танцы?       – Ну фразочка была одна, адресованная как раз главной героине…       – Поясню, что нам нужно: Сережа пусть сыграет героя Арсения из твоей работы, но, чтобы он угадал персонажа, нужны какие-то примечательные моменты.       – А!.. – Саша сложила ладони вместе и постучала ими по кончику носа. Вспоминала. – Так, там играла песня «Наутилус Памилиус» – «Взгляд с экрана». Ну, помните, – и пропела: – Ален Делон не пьет одеколон?..       – Мне плохо, - Шастун бесшумно заржал. – Зачем я это представил?..       – А о чем была короткометражка, Саш? Ну чтоб для общей картины, а Сережкинс разберется, какими подсказками пользоваться.       – Думаете, Арсений вспомнит эту роль? – засмеялась девушка.       – Как будто у него их много! – не сдержался Матвиенко. Коротко пересказав главную задумку фильма, а затем распределив остальные роли, Саша и Паша вернулись на исходную – наблюдать и смеяться на происходящем. Угадать персонажей, исполнявшихся Антоном и Димой, не составило особого труда, а вот над героем Сережи Арсений застопорился. И нельзя было понять – специально ли или правда не догадывался, что угадывает персонажа самого себя.       – Мне кажется, нам нужно немного ему помочь, – подсказал Филатовой Паша. – На пару секунд войди в привычный образ, Саш.       – Да если б образ! – хохотнула она. – Это моя жизнь. Она пожевала губы, поднялась со стула и направилась на середину площадки. Остановилась вблизи от Арса, хлопнула невидимой хлопушкой, глядя на Сережу.       – Кадр двадцатый, дубль девять!.. И улыбнулась Попову. Его рот медленно приоткрылся, указательный палец устремился вверх и воспоминания нахлынули стремительной волной...

2005-й год

Тяжелый день окончился. Впереди оставался вечер и обещал он принести наконец спокойствие и то тепло, о котором Саша мечтала на протяжении восьми часов, которые ушли на съемку последних сцен ее дипломной работы. А тепло – это Арсений. Несмотря на то, что они провели весь день вместе, это все равно было не то, что ей требовалось. Без лишних глаз, в его квартире, в кольце его рук – вот то самое сакральное и необходимое ей.       – Перестань волноваться, – он взглянул на Сашу. Та вошла за ним следом и, не раздеваясь, уселась в коридоре на тумбочку, служившую обувницей и подставкой для телефона. – Ты отработала на полную мощь. И мы договаривались – оставить все тревоги за порогом. Она тяжело вздохнула, вскинула руки вверх, и Попов, улыбаясь, обхватил ее за запястья, потянул девчонку на себя и поймал в свои объятия. Как же хорошо. И ничего больше не надо.       – Снимай плащ, идем. Поставим кофе. Небольшая кухонька. Полумрак. Жужжание кофемолки. Его прямая спина, только лопатки перекатывались под натянутой тканью рубашки. Хочется подойти сзади, прижаться.       – Хоть ты сегодня и молодец, но не сиди, как именинница, ставь чашки. Саша хозяйственно вынула из буфета чашки, расставила на столе.       – Мы сейчас похожи на столетних супругов. И засмеялась. Ее смех прозвучал удивительно волнующе и нежно, сразу же сделав еще более мягким неяркий свет, сгладив все неровности на кухонном гарнитуре и дополнив играющую из комнаты музыку новыми нотками, позволившими вдруг почувствовать всю ее красоту и необычность. Арсений сварил кофе и, осадив с помощью нескольких капель холодной воды гущу, налил его в чашки. Она улыбнулась еще раз, когда он небрежно спросил, не хочет ли она выпить с кофе рюмочку коньяка, и сказала, что хочет. Они сидели друг против друга в полутемной комнате, неторопливо беседуя, пили кофе с коньяком и слушали музыку. Арсений любил разговаривать с ней, и видеть ее, и вместе с тем знать, что все идет как надо, без досадных неожиданностей, чувствовать себя человеком, единолично направляющим события и спокойно ожидающим подходящего момента, когда нужно сделать следующий шаг.       – Пора, – воспользовавшись паузой, неожиданно сказала Саша, глядя на него с улыбкой.       – Что пора? - спросил он, не имея никакого представления о том, какой последует ответ, но почему-то уже отчетливо понимая, что услышит что-то неожиданное и приятное.       – Наверное, танцевать. Пригласишь меня? Арсений улыбнулся и медленно поравнялся с Сашей. Осторожно взял ее правую руку в свою ладонь и выдал:       – Потанцуешь со мной? Они вышли на середину комнаты, и Попов привлек ее к себе. Одной рукой он обхватил ее талию, а другой крепче сжал хрупкую ладошку. Филатова уткнулась носиком в плечо парня, чувствуя, как его рука стремительно теплела, и жар его пальцев на ее талии посылал по коже водопад приятных иголочек. И в груди возникло вдруг одно из многих сложных чувств, но ощущение этого чувства вовсе не было сложным – наоборот, оно казалось таким приятным и легким, как сахарная вата. И Арсений испытывал это чувство, но не понимал, как его выразить. Они танцевали, и что бы не происходило до этого за четыре года, танец в пустой квартире, в полумраке казался чем-то священным – медленно двигаться с ней под прекрасную музыку, видеть рядом со своим ее лицо, ощущая кожей ладони тепло ее тела, вдыхая душистый аромат ее волос, испытывая волнение и желание от ее осязаемой близости. Это была пробирающая до мурашек мелодия в сочетании с титаническим по силе и бросающим в дрожь выразительностью тембром голоса исполнителя, оказывающая на человека ни с чем не сравнимое по своей мощности эмоциональное воздействие. Как будто в этом голосе воплотились в едином гармоническом сплаве вся сила и все умение квартета скрипок и двух тамтамов. Саша прижалась ближе, первая припала к губам. Медленно, мокро, скользяще. От этого поцелуя помутнело в голове, а с губ сорвался слишком громкий выдох. Или тихий стон. Одно лишь прикосновение девушки – и Арс мог думать только об одном. Ее руки. Губы. Тело. Жар. Пошло и громко. Она и пошло – вещи несовместимые, но… Заводит. Так заводит… Прижал к себе всем телом, скользя руками по плечам, вниз, к груди, пылающей сквозь одежду. Обнимать, впитывать. Запах полевых цветов и дождя в волосах. Запах апреля. Арсений медленно шагнул к дивану, по пути перехватил тонкую руку у запястья и легонько дернул девушку на себя.       – Иди ко мне… Саша с негромким выдохом мягко плюхнулась на его колени, обвила шею руками, сцепляя пальцы в замок. Его пальцы скользнули по камушкам-позвонкам, а губы снова накрыли ее. Порой Филатова удивлялась, как он одним касанием мог растормошить все внутри. Остудить пыл или зажечь огонек. Оживить мягкость и теплоту или усыпить тревожность. Он ловко перевернул ее на лопатки, подмял под себя, целуя шею и прижимая к себе одной рукой. Другой мягко смял бедро, с каждым движением стараясь поднять вверх подол платья. Горячий язык коснулся тонкой шеи, обводя каждый изгиб и каждую венку. Мгновение – и податливые ручки уже запрокинуты над ее головой и сжаты крепко, но не больно. И ее тихий стон утонул в его губах. Саша вовсе перестала дышать, не двигаясь, будто впитывая в себя это влажное прикосновение. Язык проник в нее вместе с коротким выдохом, полу-стоном. Голова запрокинулась, пальцы зарылись в его волосы, перебирая их. Мягкие, густые, светящиеся контрастом с полумраком комнаты. И первый толчок уносит… Нежность. Пусть так будет как можно дольше. Ночь накрыла город. В тишине и темноте квартиры раздался звонок телефона. Звонил безостановочно и наконец затих.       – Почему ты не взял? Вдруг важно?..       – Мама проверяет, дома ли или где-то снова…       – Ты дома.       – Нет, Шурик, я с тобой. А когда я с тобой – отвлекаться ни на что не обязан. Шестой этаж большого дома. Раскрытое окно. За окном слышны голоса – его и ее.       – Я не могу объяснить. Я все понимаю и ничего не могу объяснить. Как собака, – Филатова вдруг тихо засмеялась. – М-да… Кошка, собака… – и вдруг скороговоркой, как заклинание: – Я люблю тебя… люблю, люблю… Ты меня любишь?       – Да. Молчание. Слышны шаги на улице…       – А знаешь, жалко, что кончилось детство. Это все-таки самое лучшее, – и снова вдруг засмеялась. – Странно. Я вот откалываю какие-то дикие номера. Но это самый дикий. Моя мама мне всегда говорит: «Худая, худой и останешься. Потому что сумасшедшая».       – Тебе попадет, что ты не вернулась?       – О какой чепухе мы говорим. Разве об этом надо сейчас говорить! Молчание. Опять кто-то прошел… Слышны шаги на улице. Последние сцены и прощание с телезрителем были отсняты уже к вечеру. Саша устало привалилась к столику в гримерной, глядя на свое отражение. Заряд позитива она сегодня, конечно, получила. И волнение от первой встречи с Арсением после стольких лет уже улеглось. Штиль. Так гораздо лучше. Она подправила выбившуюся завитую прядь у виска, провела ладонью по лицу по часовой стрелке. Странно… Почему она опять думала об этом? По косяку двери постучали. Оксана. Улыбалась немного устало, но по-прежнему искренне. В руках несла стаканчик кофе.       – Как ваше настроение, Александра?       – Прекрасное! Вы были правы. Ребята – это просто что-то с чем-то! Суркова засмеялась, передала Саше кофе. В коридоре раздались басы и гогот всей команды, в незакрытую дверь просунулась голова Шастуна.       – Александра, вы еще не уехали! Очень кстати…       – Что-то случилось? Придется пару кадров переснять? – и улыбнулась, отпивая горячую бодрящую жидкость.       – Хотели вас еще помучить вопросами о студенческих годах Арса, – заметив ее округляющиеся серые глаза, Антон хохотнул и отмахнулся: – Да нет, сфоткаться просто. Для истории, так скажем. Она мягко рассмеялась:       – Это всегда пожалуйста. Они собрались, скучковались вместе друг с другом, и – то ли случайно, то ли нарочно – Филатова была придвинута к Арсу. Его твердое горячее плечо подпирало ее спину, ее волосы касались его шеи. И запах. Запах, который, кажется, не поменялся нисколько. И уносил опять в те дни, о которых сейчас было вспоминать никак нельзя.       – Все, готово! – выдохнул Шаст, потирая скулы. – Саш, спасибо вам еще раз. Будем ждать снова!..       – Обязательно! – вторил ему Позов.       – Леди, хорошего вечера, – склонился в шутливом реверансе Сережа, но тепло улыбнулся.       – Спасибо вам. Пока-пока! Она быстро посеменила по коридору на выход из павильона, будто нарочно игнорируя спешные шаги за спиной. Ее догоняли. Причем успешно. Вскоре в правоте этого факта Саша убедилась, когда ее плавно и осторожно перехватили под локоть и развернули на девяносто градусов. Попов возвышался над ней в полумраке коридора, озаряемый светом позади. Ну прямо явление Христа народу!       – Ты забыл попрощаться? – мягко усмехнулась Саша.       – Прощались уже, – скопировал ее эмоцию Арс, и было видно, что он… волнуется? По крайней мере, его потирание затылка об этом отчетливо свидетельствовало. – Идем провожу.       – Спасибо, – спокойно, но ощутимо категорично отозвалась она. – Я сама. Не заблужусь, не волнуйся. На что он, собственно, рассчитывал?       – Я был очень рад тебя видеть, Шурик. Шурик. Только от него это всегда звучало мягко и ласково. И, кажется, сейчас эта интонация была как раньше.       – Это взаимно, товарищ. – Она действительно улыбнулась, и он не сдержался от полуулыбки. – Только продолжения вечера, увы, не будет.       – Тебя ждут?       – Да. И тебя там тоже.       – Могут простить. А тебя? Арс, как любой воодушевленный в данной ситуации человек, предпочел бы услышать желаемый ему ответ, однако при очевидном отказе он ни в коем случае не стал бы настаивать на том, чтобы они встретились непременно завтра, как и озвучивать тот факт, что в его глазах ценность этой встречи спустя десять лет ничуть не уменьшится, если после нее ничего не состоится.       – Могут не понять, – она снова неприметно улыбнулась. А потом стала совершенно серьезной: – Мы никогда больше не встретимся. Мне это не нужно, словом, я этого и не хочу. Для меня этот жанр давно уже исчерпал свои возможности… Но тебе и твоей команде я абсолютно искренне благодарна за сегодняшний день. Все было прекрасно. Арсений не знал, что сказать ей, не знал, что сделать, чтобы удержать ее, потому что его охватило ненавистное состояние беспомощности и неотвратимости, неизбежности того, что он бессилен остановить. Ему было неизвестно средство, способное от него освободить, и еще Попов пронзительно ясно почувствовал, что после ее ухода это ощущение останется с ним. Они еще пару минут стояли среди декораций, и ее улыбка во взгляде Арсения теряла постепенно четкие очертания, потому что мужчина чутко прислушивался к тому, что происходило в нем.       – Пока? Арсений поджал губы в улыбке, нежно сжимая пальцы ее протянутой ладони:       – Пока, Шурик. Саша быстро развернулась и ускорила шаг. Хотелось побежать даже, но выглядело бы это максимально глупо. Бежать в свои тридцать пять от первой любви? Да что за детский сад! А Попов еще стоял в коридоре, сунув руки в карманы брюк и ощущая, как приятно покалывает правую ладонь. В носу стоял аромат Сашиных духов. Может, он и не проходил весь день? Он ее понимал. А еще восхищался – с какой сдержанностью и легкостью она смотрела в его глаза! Научилась. Чувство – самый страшный враг независимости. Один раз удалось выпутаться, понеся крупные потери при переходе из сословия «раб чувств» в разряд «свободный гражданин», второго не будет. Арсений сам жил так. О следующей встрече речи быть не могло, но судьба учила никогда не зарекаться. Так или иначе, наступит этот день или нет, нужно держать себя в постоянной форме.