Часть 14

      В ответ тишина. Габриэль не сводил с девушки внимательного взгляда. Та сначала побледнела, потом смутилась, а затем отвернулась и вовсе уткнулась лицом в кушетку. Нет, так не пойдет!       - Это не просто праздное любопытство, Маринетт, - с нажимом продолжил мужчина. – Наша сессия была откровенно провальной, и это целиком и полностью моя вина. Я позволил эмоциям овладеть собой и выплеснул на вас весь скопившийся негатив. Только не говорите, что не обратили на это внимание, я ни за что этому не поверю!       Ему нужно было любой ценой вывести Маринетт на этот разговор. Разумеется, у него были некие предположения, но он хотел услышать ответ из ее уст. И желательно честный.       - Это… сложно объяснить вот так сразу, - наконец заговорила девушка.       Она продолжала лежать на животе, всматриваясь в узоры на бледно-зеленой обивке кушетки. Габриэль тихо вздохнул. Так он ничего не добьется. Он встал с кушетки, взял Маринетт за щиколотки и плавно спустил вниз. Она верно расценила его намек и послушно села. Мужчина вновь сел, облокотился на спинку и мягко привлек партнершу к себе спиной, заключая в объятья.       - Я понимаю, что вам стыдно и страшно вспоминать… произошедшее, - сказал Габриэль, нежно проводя рукой по влажным темным волосам. – Но нам нужно обязательно это проговорить. Обещаю, что бы вы не сказали – все останется в пределах этой комнаты.       - А вы будете… ну… осуждать меня?       Вопрос прозвучал наивно, даже по-детски. Однако за всю бытность доминантом мужчина слышал его не единожды и знал, как вести себя в такой ситуации.       - Обещаю не повышать голос и не устраивать скандал. А если буду комментировать услышанное, то максимально корректно и не переходить на личности.       Послышался тяжелый вздох. Он понимал, что Маринетт будет трудно, но если она не решится на этот шаг, впоследствии может стать только хуже…       - Хорошо, - согласилась она и чуть заерзала.       Габриэль послушно разжал объятья, давая понять, что девушка может устраиваться так, как ей удобно. На секунду мелькнула мысль, что она заберется ему на колени и вновь сожмет в объятьях, однако этого не произошло. Маринетт сдвинулась вперед и легла, положив голову ему на бедра. Мужчина слегка улыбнулся. Так тоже было неплохо. По крайней мере он может следить за ее реакцией во время беседы и вовремя среагировать.       - Когда я вошла в комнату, то сразу поняла, что что-то не так, - начала Маринетт, прикрыв глаза. – А едва увидела вас… я раньше никогда такого не испытывала. Казалось, вы подавляли меня одним своим присутствием. Это было… впечатляюще.       - Согласен, - кивнул Габриэль, воспользовавшись паузой. – Узреть истинного доминанта в действии дорогого стоит. Когда я в первый раз увидел своего наставника в подобной роли, был восхищен и ошарашен не меньше вашего.       - Сначала я решила, что вы хотите просто произвести впечатление. А потом вы сказали, что я… что я нарушила контракт и что вы в курсе…       «А вот и первый триггер», - мелькнуло в его мыслях. Маринетт говорила с запинкой, а голос периодически звучал выше обычного. Габриэль опустил ладонь на её макушку и принялся осторожно перебирать темные пряди.       - Вы так сильно испугались, что я выставлю вас вон, и решили всеми способами «заработать» мое прощение, не так ли? Это моя первая ошибка: я не учел тонкостей вашей психики.       Разумеется, он все это видел во время сессии и, чего греха таить, испытывал особое удовольствие наблюдая за страхом, отчаяньем и неловкими попытками сабмиссива попросить прощения. Вот только совсем забыл, что его партнерша склонна к излишней панике и вполне могла раздуть из обычного, вполне житейского, конфликта трагедию мирового масштаба.       - Да, - тихо ответила Маринетт. – Но вы не дали мне шанса. Вы были в ярости, и я не знала, как правильно реагировать и как поступить. Когда вы сказали, что хотите выпороть меня так, чтобы я плакала и умоляла о прощении, я испугалась и хотела сказать стоп-слово. Но потом решила, что так задумано и все идет по плану. Вы продолжали взаимодействовать со мной, а значит шанс еще был. А когда вы начали… решила терпеть, чтобы…       - Чтобы отработать свой проступок, - закончил за неё Габриэль и удостоился легкого кивка. – Это ваша первая ошибка: как бы сильно вы не чувствовали себя виноватой, вы не в праве терпеть и скрывать свою боль от меня. Даже если я был, как вы выразились, в ярости.       В тот момент он еще контролировал себя и внимательно следил за реакцией девушки. Мужчина рассчитывал, что в какой-то момент она не выдержит и начнет умолять его о пощаде, однако этого не произошло ни на десятый, ни на тридцатый, и ни даже на сороковой удар…       - Я рассчитывал, что вы сорветесь, - честно признался он. – Но вы так покорно терпели, что это лишь усилило мое раздражение.       - Вы молчали и я…       - Это моя вторая ошибка: мне нужно было больше говорить с вами, а не отмалчиваться. Но тогда я решил, что так будет лучше.       Наказание молчанием – одно из самых распространенных в БДСМ-практиках. А еще Габриэль не хотел сорваться и наговорить Маринетт лишнего, поэтому решил держать язык за зубами.       - Хорошо, с этим разобрались. Теперь вторая часть сессии: почему вы не назвали стоп-слово, когда я только коснулся сфинктера?       Маринетт вдруг задрожала, занервничала, а потом повернулась на бок и уткнулась в его живот. «А вот и второй триггер» - решил Габриэль и принялся нежно поглаживать девушку по голове.       - Все хорошо, - мягко произнес он в попытке успокоить. – Я не настаиваю, чтобы вы вспоминали все дословно. Достаточно в общих чертах.       - Я забыла внести анальный секс и игры с анусом в стоп-лист, - тихо всхлипнула Маринетт. – У меня не было подобного опыта, и я решила… попробовать. А когда поняла, что это не мое, растерялась и вместо стоп-слова сорвалась на истерику.       В ответ на это Габриэль сдавленно ругнулся. Конечно, он ощущал и напряжение мышц и то, как они туго обхватывали палец, но решил, что это от нервов, а никак не отсутствие опыта.       - Это ваша вторая и моя третья ошибки: вы не сказали об этом сразу, а я не поинтересовался.       М-да, все складывалось куда хуже, чем он думал. А ведь со временем мужчина планировал подобные развлечения, правда в несколько другой форме. Но теперь о них придется забыть, поскольку после столь негативного опыта Маринетт железобетонно внесет любые анальные игры в стоп-лист без права на реабилитацию.       - Третья и последняя часть, - продолжил он, с трудом отмахиваясь от предыдущих мыслей. – На которой вы провалились в дроп. Это – моя главная ошибка: я не уловил вовремя вашего состояния и упустил вас. И все же рискну спросить: как много вы помните и помните ли когда вообще потеряли над собой контроль?       Маринетт перестала всхлипывать и вновь повернулась на спину. По ее щекам скользили одинокие слезинки, и Габриэль не удержался от того, чтобы стереть их пальцами. «Потерпи еще немного», - мысленно попросил он. «Мы почти закончили».       - Я не знала, как правильно реагировать и не знала, чего именно вы от меня хотите. А от вашей реакции… точнее от ее отсутствия… Я не понимала, что происходит. А потом я, кажется, подавилась. Воздуха стало не хватать, в голове скопилось слишком много всего… А дальше все как в тумане… Соображать начала лишь когда очутилась в ванной.       Мужчина не ответил. Он устремил взгляд в смежную стену, при этом не прекращая поглаживать Маринетт. Теперь паззл наконец-то сложился воедино.       - Дроп, еще и с асфиксией, - процедил он сквозь зубы. – Блестяще!       Получается, он не просто провалился по всем фронтам. Его ошибки могли в буквальном смысле стоить Маринетт жизни… Злость на самого себя подкатывала все новыми и новыми волнами, заставляя прикрыть глаза и сжать свободную руку в кулак. Хотелось громко и смачно выругаться в собственный адрес. Габриэль, конечно, допускал ошибки, но такие – еще ни разу!       - Это настолько плохо? – донесся до его сознания робкий голос.       - Это ужасно! – отозвался он, убирая руку с ее головы и уже не пытаясь сдержать эмоции. – Это противоречит всем принципам Темы! Но самое отвратительное даже не то, что я перенес на вас личные обиды во время сессии… Я буквально воспользовался вашей покорностью в угоду собственному эгоизму, а вы могли заплатить за это жизнью!       Стоило озвучить это вслух, как на душе вдруг сделалось еще отвратительнее. И после такого он еще называет себя доминантом? «Если бы наставник об этом узнал, то был бы в бешенстве!» - услужливо подсказал внутренний голос. Кулак сжался еще сильнее. Да уж, такого позора ему еще не приходилось испытывать…       Габриэль настолько ушел в себя, что не сразу понял: Маринетт села на кушетке, а затем все же перебралась к нему на колени и несмело обняла.       - Я не думала, что так получится, - тихо заговорила она. – Я думала, что вы все держите под контролем.       - Вам надо было сразу остановить меня, - ответил он, обнимая ее двумя руками. - Как только почувствовали опасность.       - Я не смогла. Да, мне было плохо, но я боялась, что если остановлю вас, то все станет еще хуже. А еще боялась, что если откажусь, то это окончательно все разрушит и вы…       Мужчина не дал ей закончить, крепко прижав к себе и положив подбородок на макушку. Маринетт тоже усилила объятье, уткнулась в его плечо и вновь заплакала, теперь уже тихо и без всхлипываний. Габриэль как никто понимал ее страх быть отвергнутой, но не мог даже помыслить, что девушка сознательно поставила его благосклонность выше собственной безопасности.       - Мне нужно было поговорить с вами в тот же день, а не использовать сессию как личную вендетту.       Габриэлю эта фраза далась с трудом, но он понимал, что это правильно. Пусть бы в тот день они разругались в пух и прах, что могло отразиться не только на деловых, но и на личных взаимоотношениях. Все, что угодно, лишь бы не допустить того, что случилось сегодня…       - Мне нужно было держать язык за зубами, - отозвалась Маринетт, все еще пряча лицо в его рубашке. – Клянусь, эта информация нигде и никогда не всплывет! Если хотите я письменно…       - Не надо, - ответил он. – Я вам верю.       Разумеется, он сам собирался поднять этот вопрос, но не сегодня. Для них и так достаточно впечатлений…       Габриэль не знал, сколько они просидели. Маринетт перестала плакать, но не спешила отстраняться. На мгновение это даже удивило его, но после заставило облегченно выдохнуть. Если девушка могла находиться в подобной близости рядом с непосредственным источником прожитых страданий, значит она четко ощущала разницу между обычной жизнью и ролевой игрой. Это лучшее, на что мужчина мог надеяться.       - Вам надо поесть, - вновь заговорил он и придвинулся вместе с Маринетт ближе к столику.       - Думаете? – неуверенно спросила она.       - Уверен, - сказал Габриэль. – Это поможет восстановить силы и поднимет настроение.       Он кивнул в сторону вазочки с шоколадом и с удовольствием отметил, что при виде нее у девушки вдруг загорелись глаза.       - Наверное вы правы, - согласилась она, разжимая объятья, слезая с его колен и усаживаясь рядом. - Так сладкого хочется…       Маринетт поглощала шоколад с такой жадностью, будто не ела его несколько лет. Габриэль еле-еле уговорил ее не есть всухомятку и буквально всучил в руки кружку с теплым ройбушем – травяным чаем из высушенных измельчённых листьев и побегов аспалатуса линейного. Он был не таким крепким, как классический индийский или китайский чай, а значит не давал лишнюю нагрузку на нервную систему. К слову, аппетит девушки передался и ему, отчего мужчина тоже решил присоединиться к трапезе, правда отдавая предпочтение мясным деликатесам и сырам. На секунду мелькнула мысль спуститься на второй этаж и выпить бокальчик чего-нибудь крепкого, но Габриэль отмел эту идею. Не время сейчас заливать проблемы алкоголем.       Вдоволь наевшись сладкого, Маринетт расслабленно выдохнула и откинулась на спинку кушетки. Мужчина уже хотел облегченно выдохнуть, как вдруг ее тело содрогнулось.       - Что-то не так? – тут же поинтересовался он.       - Так странно, - непонимающе ответила девушка. – Меня знобит, как при высокой температуре.       - Это последствия дропа, - пояснил Габриэль. – Они могут сохраняться еще некоторое время. Но это не самое страшное.       - Что может быть страшнее дропа? – поразилась она.       - Вы пережили паническую атаку, надеюсь первый и последний раз в своей жизни. Вам бы первое время не оставаться в одиночестве, последствия могут дать о себе знать.       - С этим сложнее, - задумчиво протянула Маринетт. – Сегодня я ночую одна…       Сказав это, она взглянула на каминные часы и вновь поразилась. Габриэль проследил за ее взглядом. Половина первого ночи. Они слишком засиделись сегодня…       - Куда это вы? - поинтересовался он, наблюдая, как девушка неловко поднимается с кушетки.       - Мне пора домой, уже поздно, - ответила Маринетт.       Она хотела обойти столик, но Габриэль успел взять ее за руку и остановить. Девушка обернулась и недоуменно воззрилась на него.       - Я вас не отпускаю, - сказал он, мягко потянув ее на себя, заставляя вновь опуститься на кушетку и, немного поторговавшись с собой, сказал: - Заночуете в особняке.       - Но… я…       Было непонятно: протест это или же простое смущение, но Габриэлю сейчас важнее было другое.       - Вам не стоит находиться одной в таком состоянии. Отдача может случиться в любой момент. Вы уже пережили паническую атаку и нет никакой гарантии, что она не вернется через пару часов.       - И как же мне быть? - растерянно спросила Маринетт, не сводя с него пристального взгляда.       Габриэль недолго помолчал, взвесив все за и против, а после вздохнул и кивнул в сторону кровати.       - Ложитесь. Я скоро присоединюсь к вам.       Возникла пауза.       - Вы хотите, чтобы я спала здесь? С вами?!       Еще ни разу он не видел Маринетт настолько шокированной. Однако сейчас был не тот момент, чтобы играть в чопорность.       - Просто поверьте, что так нужно.       Девушка беззвучно открыла и закрыла рот. Было видно, что она лихорадочно обдумывала происходящее.       - Хорошо, - наконец выдала Маринетт, чуть потупив взгляд.       - Так будет спокойнее. И вам, и мне.       Она лишь кивнула, а затем поднялась и покорно отправилась к кровати. Мысленно поблагодарив ее за благоразумие, Габриэль ушел в душ. Смыв с себя этот вечер, он переоделся в футболку и свободные домашние штаны и вернулся в спальню. Маринетт уже лежала под одеялом, укрывшись так, будто температура в комнате не превышала шестнадцать градусов.       - Все тело дрожит, - ответила она, поймав его вопросительный взгляд.       - Это от нервного напряжения, - сказал он, обходя кровать с другой стороны.       - Но я же спокойна! - удивилась она, наблюдая, как Габриэль ложится на свою половину кровати.              - Ваше тело сейчас говорит об обратном, - не согласился он, забираясь под одеяло, придвигаясь ближе и обнимая Маринетт вместе с ее импровизированным коконом.       Она удивленно захлопала глазами, а затем тяжело вздохнула.       - Со мной столько проблем, - тихо выдала девушка.       - Это не ваша вина, - твердо ответил Габриэль, будто разом хотел пресечь любое сомнение. - Ответственность за сегодняшнее целиком и полностью лежит на мне. А вам лучше уснуть и проспать как минимум десять часов.       - Хорошо, - еще тише ответила Маринетт и послушно прикрыла глаза.       Вот только ни он, ни она несмотря на усталость так и не могли заснуть…       - Что-то не так? - поинтересовался Габриэль, стоило ей открыть глаза в третий раз.       - Меня все еще знобит, - пожаловалась она. - Никак не могу с этим справиться!       - А еще порывались ехать домой, - закатил глаза мужчина, а затем вдруг разжал объятья и стянул с Маринетт одеяло.       - Зачем? - удивилась она, но тут же замолчала, увидев, как он снял с себя футболку.       - Будем решать эту проблему по старинке, - сказал Габриэль, отбрасывая вещь на соседний пуф.       - Это как? - наконец отмерла она.       Вместо ответа он придвинулся ближе и обнял ее. А затем повернулся вместе с ней на спину. Маринетт неловко опустилась головой на его плечо. Однако Габриэль не дал ей устроиться с комфортом и сдвинулся выше, так, чтобы голова девушки лежала на его груди.       - Вот так, - ответил он, подтаскивая одеяло, накрывая их обоих и вновь обнимая Маринетт.       - Эм-м, обнимашки? Это какой-то секретный способ успокоиться? - с сомнением спросила она.       - И да, и нет. Знаете почему новорожденных детей сразу прикладывают к матери?       - Вроде, чтобы успокоить, - неуверенно ответила Маринетт.       - Все верно. Существует теория, что младенцы слышат сердцебиение матери еще в утробе и этот звук действует на них успокаивающе. И чем оно ровнее, тем спокойнее малыш.       - Хотите успокоить меня ритмом своего сердца? - улыбнулась девушка, кажется впервые за вечер.       Это был хороший знак.       - Мне как-то раз это помогло. Думаю, поможет и вам.       - О, - поразилась Маринетт, но больше не стала предпринимать попыток заговорить.       Вместо этого она вдруг зашевелилась. Габриэль был готов при первой возможности вернуть ее обратно, но этого не потребовалось. Девушка лишь поудобнее устроилась на нем, положив на него ладонь. Мужчина не стал протестовать. Если это поможет успокоиться, то он согласен потерпеть.       Со временем Маринетт действительно затихла и вскоре уснула. Это заставило Габриэля облегченно выдохнуть. Он попытался мягко отстранить ее от себя, давая возможность лечь удобнее, но спящая неосознанно возмутилась его действиями. Ладошка соскользнула с груди и крепко обняла его за талию.       - Так мы не договаривались, - прошептал он, сверля взглядом темную макушку.       Однако сил оттолкнуть спящую не было. Да и совесть принялась отчаянно пилить его, требуя, чтобы он заплатил собственным неудобством за спокойствие Маринетт. Что ж, видимо выбора у него не было.       Габриэль разжал объятье, зарылся пальцами в темные волосы и стал медленно перебирать их. Это монотонное действие неожиданно успокоило его. Следом накатила усталость, и мужчина сам не понял, как провалился в сон.