Часть 15

      Обычно Маринетт просыпалась поздно и с большим трудом заставляла себя подняться с кровати. Сегодня ее пробуждение было резким и отчего-то легким. Проморгавшись, она по привычке окинула взглядом комнату и не узнала ее. Вместо ярко-розового убранства в помещении царили нежно-зеленые оттенки, дополненные белым и светло-бежевыми цветами. Маринетт захотела приподняться, но не смогла, поскольку что-то удерживало ее за талию. Под головой было что-то непонятное и явно живое, и эта мысль наконец заставила мозг проснуться и начать работать. Вспомнился вчерашний вечер и его окончание.       Похоже она проспала на груди у Габриэля всю ночь. Коротко вздохнув, Маринетт чуть приподняла голову и принялась рассматривать его. Еще ни разу в жизни ей не доводилось видеть этого мужчину таким расслабленным, а ниспадающая на лоб челка делала его более… живым что ли. Словно никогда и не существовало той холодной невозмутимой маски, которую она наблюдала пять дней в неделю. Отчего-то сильно захотелось умилиться и убрать с его лица непослушную прядь, но Маринетт смогла перебороть себя. Вряд ли он это оценит…       Спохватившись, что все еще обнимала его, она осторожно убрала руку и пошевелилась, надеясь заставить мужчину ослабить хватку и при этом не разбудить. Не сработало. Габриэль повернулся на бок в ее сторону и крепче прижал к себе уже двумя руками, заставляя уткнуться носом в его ключицу. Похоже, освободится она только тогда, когда он проснется. И чтобы скоротать время, Маринетт прикрыла глаза и принялась анализировать произошедшее.       Итак, вчерашняя сессия. Самая отвратительная и ужасная за всю историю их непродолжительных встреч. А потом она провалилась в дроп, и у нее случилась истерика. Девушка весьма смутно помнила, что происходило потом. Где-то на краю сознания мелькнуло воспоминание того, как он баюкал ее на руках и говорил что-то ободряющее, но она не была уверена в его правдивости. Разум в таком состоянии способен подкинуть еще и не такое...       От воспоминаний о жестокости Габриэля неожиданно накатила злость. Маринетт и помыслить не могла, что ее доминант, к слову несущий полную ответственность за сабмиссива, предстанет перед ней в образе садиста. А если бы действительно случилось непоправимое? Что тогда? Подобное стечение обстоятельств не подразумевалось в их контракте, поэтому она могла с легкостью стребовать с мужчины неплохую компенсацию! Чтобы впредь неповадно было! «А кто ему это позволил?» - вдруг шепнул внутренний голос, разом притупляя жажду расправы и усмиряя попранное эго. Девушка тяжело вздохнула.       Конечно, было бы проще все свалить на Габриэля, но Маринетт прекрасно понимала, что половина вины была за ней. Надо было внимательнее слушать, а не витать в облаках, и не бояться говорить «нет!» тогда, когда это действительно нужно. Вот поэтому ей и вышло все боком! А еще в глубине души неприятно свернулось комком чувство вины, вдруг вспыхнувшее с новой силой.       Она так и не смогла извиниться за нарушение контракта, а Габриэль так и не простил ее. Чувство вины сменилось разочарованием и обидой. Он же теперь оборвет их связь, да? Навсегда поставит крест на их взаимоотношениях «доминант\сабмиссив», не дав даже шанса на восстановление. Разум неожиданно поддержал эту идею, скандируя, что таких мужчин нужно обходить как минимум за пару километров, а еще лучше – держаться на расстоянии пары кварталов. И только легкий, едва ощутимый укол в сердце напомнил о том, как много необычного она уже испытала с Габриэлем и как сильно хотела ощутить это снова…       Маринетт глубоко вздохнула. Она не могла понять, что чувствовала на самом деле. Но, наученная горьким опытом, решила не играть в угадайку, а поговорить с мужчиной напрямую. Но будить его для этого разговора она точно не будет!       Маринетт отмахнулась от нерадостных мыслей, решив, что для них еще будет время, и попыталась прислушаться к своим ощущениям. Несмотря на все пережитое, в объятьях Габриэля ей было легко и спокойно. «Как можно быть одновременно таким жестоким и таким заботливым?» - подивилась она, но решила не отказывать себе в этом маленьком удовольствии. Эти объятья словно защищали ее, скрывая от остального мира. В них хотелось раствориться и забыть обо всем… Девушка коротко вздохнула. Наверное, здорово просыпаться так каждое утро. Особенно с тем, кто близок тебе и кому ты всецело доверяешь. Кого ты любишь. Как жаль, что она никак не могла испытать подобное чувство…       От долгого лежания на боку тело начало затекать. Видимо ей все же придется побеспокоить Габриэля. Маринетт просунула ладонь между их тел и мягко, но уверенно нажала на мужскую грудь. Агрест, видимо почувствовав дискомфорт, разжал объятья и откинулся на спину. Девушка неловко поднялась, села на постели и пристально всмотрелась в его лицо. Вроде спит. Решив не злоупотреблять более чужим гостеприимством и спохватившись, что все еще держит руку на его груди, Маринетт стала медленно убирать ее. Но не успела. Мужская ладонь неожиданно перехватила ее и слегка сжала. Ресницы Габриэля на мгновение дрогнули, а затем он открыл глаза.       - Доброе утро, - тихо сказала Маринетт, ощущая неловкость.       «Надеюсь он не подумает, что я нарочно его лапаю».       - Доброе, - ответил Габриэль и окинул ее внимательным взглядом, отчего ей сделалось еще больше не по себе.       - Простите, - решила извиниться она. – Вы так крепко держали меня… Я не знала как…       - Все в порядке, - заверил он ее. – Как вы себя чувствуете?       - Вроде неплохо, - пожала плечами девушка.       Она не знала, что еще добавить. Все те мысли, что преследовали ее ранее, вдруг испуганно разбежались, и Маринетт не рискнула озвучить ни одну из них.       - Мне уже пора, - сказала она, мягко вытаскивая ладонь из его хватки, но не преуспела.       Это слегка взволновало ее. Что не так?!       - Можете задержаться ненадолго? – вдруг попросил Габриэль. – А потом я сам отвезу вас домой.       - Думаю да… - несмело протянула она.       Не надо было быть гением, чтобы понять: Габриэль хотел поговорить с ней. Эта мысль одновременно воодушевила и огорчила ее. Для Маринетт это был шанс наконец высказать все то, что скопилось у нее в душе, но не хотелось услышать в ответ то, что страшило ее до безумия.       - Тогда… могу я воспользоваться вашей ванной? – чуть помявшись спросила она.       - Конечно. Все, что нужно, найдете в выдвижном ящике под раковиной.       Габриэль разжал хватку и убрал ладонь. Маринетт слезла с постели и направилась в ванную.       Приводя себя в порядок, она судорожно пыталась представить, о чем же он хотел с ней поговорить. И даже попыталась подобрать несколько вариантов ответов на некоторые темы, которые он явно собирался затронуть. Закончив, она вышла в гардеробную и практически нос к носу столкнулась с Габриэлем.       - Если вас не затруднит, сварите кофе? – попросил он. – Я скоро подойду.       - Конечно, - кивнула она.       - Благодарю, - ответил он и, обогнув ее, скрылся в ванной.       Маринетт прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Ей нужно взять себя в руки, иначе разговор не состоится. Заметив свои вещи на банкетке, она потянулась к ним, но вдруг передумала. Чутье подсказывало, что никто не погонит ее взашей сразу же, а потому девушка лишь сунула ноги в балетки и направилась на первый этаж…       Несмотря на редкие приглашения посидеть в столовой, она довольно часто бывала на кухне. Габриэлю нравилось, как она варила кофе в турке, несмотря на то, что у него имелась довольно современная кофе-машина. Собственно, именно ее несвоевременная поломка раскрыла Агресту талант его личной помощницы. Маринетт любила варить кофе со специями и очень радовалась, когда работодатель удостаивал ее похвалы. В такие моменты она всегда мысленно благодарила Нино Ляифа, научившего ее правильно готовить этот напиток, и его предков-марокканцев, придумавших множество комбинаций специй, позволявших усилить вкус. В этот раз она остановила выбор на корице, кардамоне и щепотке коричневого сахара. Не слишком пряно и не слишком сладко, одним словом - идеально для утра.       Габриэль спустился на кухню как раз в тот момент, когда она разливала кофе по чашкам. Он тоже не стал переодеваться, разве что надел футболку. И ей показалось, что это даже к лучшему. Возможно, в таком неформальном виде разговор дастся ей лучше…       Маринетт уже хотела отнести чашки в столовую, как вдруг поймала взгляд мужчины. Он кивнул в сторону барной стойки, элегантно завершающей кухонный гарнитур и делящей помещение на две зоны. Девушка намек поняла и направилась к ней. Поставив чашки на столешницу и сев на барный стул, она молча наблюдала, как Габриэль усаживается напротив.       - С чем в этот раз? – спросил он, придвигая ближе хрупкий фарфор.       - Корица, кардамон и коричневый сахар, - ответила Маринетт, следуя его примеру.       Мужчина поднял чашку, принюхался, сделал глоток и неожиданно расплылся в улыбке.       - Как всегда потрясающе! – восхитился он, невольно заставляя девушку робко улыбнуться в ответ.       Они пили кофе в молчании. И если Габриэль явно испытывал от этого удовольствие, то ей было не по себе. Казалось, напряжение медленно убивало ее. Сердце глухо колотилось в груди, разум настаивал на немедленном разговоре, однако Маринетт не ощущала себя готовой к нему. Равно как и понимала, что промедление сделает только хуже…       - Я хотела бы обсудить с вами некоторые вопросы, - наконец решилась она, поднимая взгляд на Габриэля.       На секунду ей показалось, что его рука, держащая чашку, дрогнула, но она не стала заострять на этом внимание.       - Конечно, - согласился мужчина, глядя ей прямо в глаза.       Маринетт нервно сглотнула и мысленно приободрила себя. Назад пути больше не было.       - Сперва я бы хотела извиниться за… нарушение нашего контракта.       Голос все же предательски дрогнул и она, стушевавшись, отвела взгляд в сторону, мысленно готовясь к любому исходу. Но вопреки ее думам, Габриэль не разозлился, а лишь осторожно потянулся к ее руке, нервно вцепившейся в чашку, и, мягко отстранив, несильно сжал ее.       - Я вас уже простил, - ответил он. – Еще во время сессии. Только вы этого не услышали, поскольку провалились в дроп.       Услышав это Маринетт одновременно испытала и облегчение, и напряжение.       - В любом случае, - продолжила она, - я даю вам гарантию, что эта информация никогда и ни при каких условиях не станет достоянием общественности. И готова нести за это полную ответственность.       Получилось сухо, по-деловому. Будто они с Габриэлем обсуждали не личные проблемы, а решали организационные вопросы. Но только так Маринетт могла поддерживать разговор без боязни удариться в панику. Мужская ладонь сжала ее чуть сильнее, и девушка вынуждена была поднять взгляд. Габриэль тоже выглядел напряженным, но в отличии от нее, смело смотрел ей в глаза.       - Понимаю, это выглядит несуразно, но я тоже хотел бы принести вам свои извинения за то, что подверг вас опасности. Конечно, одних слов недостаточно, поэтому я готов…       - Не нужно, - оборвала его Маринетт. – Конечно, я вряд ли забуду подобное… обращение с вашей стороны. Но я так же понимаю, что отчасти тоже в этом виновата. Поэтому… готова простить вас. При условии, что больше никогда не удостоюсь чести испытать все это снова.       - Клянусь, этого больше не повторится, - горячо заверил ее Габриэль. – И, если позволите, я бы хотел, чтобы вы нигде не упоминали о случившемся. Не сколько из-за моей репутации, сколько ради вашей.       - А вы? – вдруг спросила Маринетт. – Разве вы не собираетесь написать статью о произошедшем? Я думала это само собой разумеющееся.       Габриэль недоуменно моргнул, и по его лицу было видно, что он даже не рассматривал подобный вариант.       - Вы хотите, чтобы это стало достоянием общественности? – уточнил мужчина.       - Не то чтобы очень, но форум ведь анонимный, - стушевалась Маринетт. – На нем подобной информации мало и… Это было бы неплохим предупреждением остальным и, возможно, помогло бы кому-то избежать ошибок.       - А еще показало бы, что даже опытные люди допускают ошибки и им тоже есть, к чему стремиться, - задумчиво протянул Габриэль, а затем кивнул. – Хорошо, я подумаю над вашими словами.       Воцарилось молчание. Отчасти Маринетт стало легче, поскольку один вопрос удалось уладить миром, однако оставался еще один, не менее важный…       - Еще я бы хотела…       Слова так и не вырвались наружу. Заранее заготовленная фраза вертелась на языке, но так некстати взбунтовавшееся сердце отчаянно колотилось в груди, будто умоляя не делать этого. Взгляды вновь встретились, и на мгновение Маринетт показалось, будто Габриэль понял, что она хотела ему сказать. И специально не торопил ее, продолжая держать за руку. Это слегка ободрило ее. Раз уж идти, то идти до конца!       - Я бы хотела взять паузу в наших… отношениях.       Едва сказав это, она напряглась в ожидании ответа. Разумеется, это была немного не та фраза, что девушка собиралась сказать, но решила, что так тоже неплохо. Язык не повернулся обрубить все на корню, хоть разум и считал это единственным выходом. Возможно, когда-нибудь у нее снова появится малюсенький шанс на то, что их отношения вернутся в прежнее русло….       - Конечно, - вновь согласился Габриэль, и в его взгляде не мелькнуло ни сомнение, ни разочарование. – Я сам хотел вам это предложить. Нам нужно многое осмыслить.       Услышав его ответ, Маринетт не сдержала облегченного выдоха.       - Спасибо, - поблагодарила она. – Для меня это очень важно…       Они еще долго просидели на кухне. Теперь в основном говорил Габриэль, а она либо кивала, либо отвечала тогда, когда это требовалось. Он в который раз принес ей свои извинения и выразил надежду, что прежние недомолвки не внесут разлад в их рабочий тандем. А еще мужчина всячески убеждал ее не бояться пережитого, а расценивать как горький, но все же опыт. Однако, если она не сможет перебороть себя, то непременно скажет ему об этом, и он обязательно ей поможет. Маринетт согласно кивала. Ей нравилось, что Габриэль не перекладывал ответственность на нее. Таким качеством сейчас могли похвастаться немногие мужчины. Вот только понимала: как бы они не старались сгладить все углы и обсудить все тонкости, их отношения уже не будут прежними…       Маринетт отказалась от того, чтобы Габриэль отвез ее домой, отговорившись, что ей нужно решить несколько других дел вне дома. Он отнесся к ее словам с пониманием. Маринетт привела себя в порядок, собралась и вышла в холл, чтобы покинуть особняк. Габриэль уже ждал ее там, полностью одетый и нервно крутящий в пальцах ключ от машины. Девушка удивилась, но не стала акцентировать на этом внимание. Когда пришла пора прощаться, она вдруг поняла, что не может сделать этого так, как раньше. Будто такая обычная вещь, как объятья, вдруг сделалась крайне странной и неуместной в их общении. Но в голове против воли мелькнули слова Габриэля о страхах, и Маринетт все же решилась.       Они простояли в обнимку больше пары минут. Девушка готова была поклясться, что еще никто так крепко не обнимал ее, и отвечала партнеру тем же. Понимая, что промедление теперь излишне, она отстранилась первая и, пожелав мужчине хорошего дня, покинула особняк. Алья уже ждала ее, да и не хотелось переплачивать за ожидающее такси…

***

      - ВОТ СУКИН СЫН! – завопила на всю квартиру Алья, мечась из угла в угол, как фурия.       - Пожалуйста, не кричи так, - попыталась успокоить ее Маринетт. – Не поднимай шум.       - Не поднимай шум? НЕ ПОДНИМАЙ ШУМ?! Да я сейчас такой шум подниму, что Париж с ног на голову перевернется!       Дюпен-Чен тяжело вздохнула. Она уже успела пожалеть о том, что рассказала все Алье, однако желание выговориться подруге было сильнее.       - У него что, на почве секса совсем мозги отказали? – продолжала яриться Сезер. – Или он так уверен в собственной непогрешимости?!       - Поверь, он тоже не хотел, чтобы так все вышло. Ему самому от этого не по себе.       - Всего лишь не по себе?!       Алья прекратила метаться и, резко приблизившись к дивану, где сидела подруга, грубо сжала ее за плечи.       - Он мог убить тебя, понимаешь?! – сказала Сезер с такой интонацией будто объясняла очевидную вещь маленькому ребенку.       - Понимаю, - с нажимом ответила Маринетт. – Но все обошлось.       - И это ничто иное, как гребаная удача! – зло выплюнула Алья, и отпустив плечи подруги, продолжила нервное хождение по комнате. – Нет, этого так оставлять нельзя!       - Мы с ним все обговорили и все решили, - поспешила заверить ее Маринетт.       - Зря. Очень зря! Я бы на твоем месте призвала этого ублюдка к ответственности. Кто знает, что у него на уме? Сегодня тебе повезло, а завтра может не повезти другой…       - Алья, прекрати, пожалуйста, - как можно спокойнее сказала Дюпен-Чен. – Я не хочу больше поднимать эту тему. В этом есть и моя вина.       - Маринетт, ты себя вообще слышишь?!       Алья замерла посреди гостиной и вперила в подругу недоуменный взгляд.       - А, ну конечно, типичный мужик – свалить свои косяки на женщину, - «узрела истину» Сезер. – Ловко он тебе мозги промыл, ничего не скажешь.       - Ничего он мне не промыл! – наконец не сдержалась Маринетт. – Да, он повел себя отвратительно, но у него хватило духу это признать! А знаешь, почему он так себя повел? Потому что я первая оступилась! Я сознательно нарушила наш с ним контракт! И если бы кое-кто послушал меня в понедельник, а не терроризировал звонками, этого вообще бы не случилось!       Повисло молчание. Маринетт тяжело дышала, глядя, как подруга медленно начинает соображать.       - Ты хочешь сказать, что он каким-то образом узнал, что ты рассказываешь мне о ваших сессиях?       - А ему и не нужно было узнавать, поскольку я в тот момент была в его особняке, и он слышал все собственными ушами!       Маринетт ожидала от Альи все что угодно, любой реакции, но не те слова, что она сказала дальше:       - То есть ты хочешь сказать, что во всех твоих бедах виновата я? – зло поинтересовалась Сезер.       - Я не говорю, что ты виновата, я хочу, чтобы ты не скидывала ответственность лишь на него.       - А это его ответственность! Целиком и полностью! И я очень тебя прошу, подумай еще раз! Нельзя, чтобы подобное повторилось просто потому, что ты решила выгородить своего обидчика!       Маринетт с силой сжала ладонь в кулак, чувствуя, как подступают слезы. Она не надеялась, что Алья поймет её. И не рассчитывала, что подруга в лучших традициях сериалов бросится ей в ноги и начнет вымаливать прощение, попутно посыпая голову пеплом. Этот вопрос оставался вопросом совести. Однако Маринетт не могла понять, почему подруга вдруг приняла вполне взвешенное и осознанное решение двух взрослых адекватных людей за… стокгольмский синдром?!       - Я не выгораживаю Габриэля, - зло ответила она, всеми силами стараясь говорить ровно. – Я могла остановить его в любой момент. Несмотря на злость, он проговаривал все свои действия, спрашивал меня о готовности, о согласии. И я сознательно пошла на все это, хоть это было грубейшей ошибкой. Мы оба виноваты в этой ситуации, и несмотря на случившееся, мы нашли способ не только решить все миром, но и сохранить наши взаимоотношения.       Маринетт поднялась с дивана и взяла в руки сумочку.       - Прости, но я не хочу больше продолжать этот разговор. Всего хорошего.       Маринетт окинула Алью взглядом на прощание, а затем резко развернулась и покинула квартиру.