Часть 16

      Едва такси с Маринетт отъехало от ворот особняка, Габриэль поспешил в гараж. Десять минут назад ему пришло СМС о том, что его, несмотря на внезапность ждут и готовы принять. Впервые за несколько лет он сам сел за руль, решив, что это пойдет ему на пользу. Спустя еще пять минут со двора особняка выехал темно-зеленый Ягуар.       Путь Габриэля лежал на северо-запад, в живописный пригород Парижа Нёйи́-сюр-Сен. Это был самый престижный жилой район, расположившийся межу рекой Сеной и Булонским лесом. Еще с начала прошлого века здесь селились как представители высших эшелонов - политики и банкиры, так и творческая интеллигенция. Это было во всех отношениях потрясающее место: множество частных особняков в стиле модерн, утопающих в зелени. Вокруг парки, музеи и общественные площадки на любой вкус. Но главной его ценностью было отсутствие суеты мегаполиса.       Проехав по авеню имени Шарля де Голля, на кольце Габриэль свернул влево на улицу Мадрид и направился в сторону заповедника Багатель. Именно там, в одном из роскошнейших особняков его уже ожидал наставник. Габриэлю было жутко неловко беспокоить его, тем более в законный выходной, однако ситуация, в которой он оказался, требовала тщательного анализа, и чутье подсказывало, что одному ему ни за что не справиться…       Наконец он прибыл в точку назначения, окруженную высоким кованым забором. Ажурные ворота медленно отъехали в сторону, пропуская Габриэля внутрь участка. Припарковавший, он вышел из машины и направился к парадному входу. Его встретил дворецкий и, слегка поклонившись, сказал, что хозяин ожидает гостя в саду. Отказавшись от сопровождения, поскольку уже не раз бывал здесь, Габриэль направился в указанное место.       Наставник встретил его с распростертыми объятьями и широкой улыбкой, но тут же картинно вздохнул и посетовал, мол, давно не навещал, совсем забыл старика? Габриэль лишь усмехнулся. «Старик» был всего на одиннадцать лет его старше, однако на фоне метросексуала Агреста разница сильно бросалась в глаза. Оно и не удивительно – его наставник был известным политиком, приближенным к правящей верхушке. Постоянная борьба за власть, интриги, сплетни и скандалы – вещь весьма утомительная. Габриэль в это не лез, за что наставник очень ценил его.       Они расположились в беломраморной беседке, увитой роскошными плетистыми розами чайного цвета. После обмена любезностями и пары бокалов коньяка наставник поинтересовался, зачем же он понадобился Агресту. И тот, залпом допив остатки алкоголя начал рассказ. Говорил честно и открыто, не утаивая ничего. О том как поймал сабмиссива на нарушении договора, и как отказавшись внять доводам рассудка, предпочел отомстить ей. И как провел неудачную сессию, невольно рискнув при этом жизнью нижнего. Рассказал все, разве что умолчал о личности своей партнерши, но сейчас это было не главное. Наставник слушал его молча, периодически укоризненно качая головой и тяжело вздыхая.       - Что же, ситуация серьезная, но не безвыходная, - резюмировал он, едва Габриэль закончил рассказ. – Я так понимаю, тебе требуется моя помощь? Какого рода?       - Ничего серьезного, - поспешил заверить его Агрест. – С партнершей я уже все уладил и какое-то время еще буду держать эту ситуацию под контролем. Скорее… помощь нужна мне самому.       - Понимаю, - кивнул мужчина. – Для любого доминанта подобное стечение обстоятельств – настоящее испытание на прочность. Но это легко поправимо. Что предпочтешь: сессию или просто поговорим по душам?       Габриэль судорожно сглотнул. Его наставник был матерым доминантом, а его основной профиль - деперсонализация, бэлтинг и захлест. И все это на грани. Агресту доводилось присутствовать на его сессиях, и как бы красиво все не выглядело вначале и какой бы глубокой степени мазохизма не были подвержены его сабмиссивы, вид избитых до синяков тел и кровоточащих ран все еще был жив в мыслях. Это шло вразрез принципам Габриэля, и он категорически отказывался от подобных развлечений. Хоть в качестве доминанта, хоть сабмиссива.       - Предпочту разговор по душам, - тихо ответил он, решив, что этим отделается малой кровью.       Первые пятнадцать минут все шло хорошо. Наставник, не повышая голоса, абсолютно нейтрально разбирал ошибки Габриэля на сессии, добавив к уже озвученным ранее еще несколько. Но когда разговор дошел до первопричины такого поведения, Агрест откровенно пожалел, что не выбрал сессию. В ней хотя бы можно было назвать стоп-слово, чтобы прерваться, а здесь придется, стиснув зубы и сгорая со стыда, терпеть до конца.       Наставник, не стесняясь, нажимал на все болевые точки Габриэля и вдобавок вскрывал старые душевные раны, заставляя их вновь кровоточить. Он чувствовал себя школьником, которого привели в кабинет директора и строго отчитывали за неподобающее поведение. Однако понимал: если он сейчас не прислушается к сказанному, то последствия будут только хуже…       Спустя час морально выжатый, но уже спокойный, Габриэль поблагодарил наставника за «воспитательную» беседу и, вежливо отказавшись от обеда, направился восвояси. Приехав домой, мужчина поднялся в спальню и устало рухнул на кровать. Впереди предстояла тяжелая рабочая неделя, и ему сейчас как никогда требовался отдых.

***

      Дни потекли своим чередом. Габриэль примирился с собой и наконец смог нормально включиться в работу. Маринетт все так же приезжала в особняк после обеда с отчетами и оставалась, чтобы решать организационные вопросы или же заниматься эскизами. Вот только их общение уже не походило на прежнее. Нет, они не чурались друг друга и все так же охотно поддерживали диалог. Но Габриэль чувствовал: Маринетт несколько дистанцировалась от него, а в ее взгляде уже не мелькало, ставшее таким привычным, восхищение. Он не раз ловил себя на мысли, что она внимательно изучала его, но не акцентировал на этом внимание. Разве что спрашивал: все ли у нее хорошо? Маринетт тут же смущалась и спешно заверяла, что все в порядке. Габриэль чувствовал, что это не так, однако не спешил лезть личной помощнице в душу. Захочет – сама расскажет.       Он, как и обещал, подготовил подробную статью об их неудачной сессии. Тут понадобилась помощь девушки, поскольку Габриэль не был уверен, как много можно ему раскрыть. Маринетт выступила за полный рассказ. Он предупредил ее, что последствия от публикации могут быть весьма неприятными, но она все так же стояла на своем. В итоге статья получилась настолько объемной, что ее пришлось разбить на две части. В первой Габриэль акцентировал внимание на собственных ошибках, во второй – указывал ошибки Маринетт. Едва тексты очутились на форуме, как буквально за три часа набрали почти полмиллиона комментариев, местами перераставших в целые словесные баталии между несколькими оппонентами. А уж количество личных сообщений, адресованных как ему, так и девушке, и вовсе преступило грани разумного.       В один из обеденных перерывов Габриэль застал Маринетт в кабинете льющей слезы над очередным письмом от «доброжелателя». Его самого такие письма не трогали, в свое время он слышал о себе вещи и похуже. Но зная, насколько сильно девушка склонна накручивать себя, Агрест все же решил вмешаться. Он демонстративно выхватил мышь из ее рук, закрыл вкладку браузера, а затем взял помощницу за руку, потянул на себя, заставляя встать, и сжал в объятьях. Вот только вместо её успокоения получил еще большую истерику.       - Меня обвиняют! – пожаловалась Маринетт, обнимая его в ответ. – Пишут, что я своим бунтарством испортила потрясающую сессию и оставила пятно на вашей репутации доминанта!       - Глупости! – ответил Габриэль. – Мы обсудили эту ситуацию, прожили и отпустили. Мнение остальных нас волновать не должно. Надеюсь, вы не отвечаете на эти сообщения?       - Нет конечно! – заверила она. – Я стараюсь открывать их и тут же удалять. Нет, есть те, кто сочувствует и мне даже предлагали помощь квалифицированных юристов. Но сегодня…       Маринетт всхлипнула и крепко сжала Габриэля в объятьях.       - Закройте на время личные сообщения, - посоветовал он. – Вот увидите, все встанет на свои места. Через пару недель об этих статьях и не вспомнят, а вам не стоит расстраиваться из-за таких пустяков. В этом мире случаются вещи и похуже.       - Хорошо, - кивнула Маринетт и судорожно вдохнула, пытаясь сдержать истерику.       Габриэлю ничего не оставалось, кроме как отправить ее домой с настойчивым требованием отдохнуть и собраться с мыслями, поскольку работать в такой гнетущей обстановке равносильно самоубийству. Однако, если бы он только знал, что сейчас невольно накликал на них беду, в жизни бы рта не раскрыл, позволив помощнице выплакаться на его плече столько, сколько она хотела.       В таком раздрае они прожили две недели.

***

      Маринетт беззвучно ревела в подушку. Шел уже второй час ночи, а она все никак не могла успокоиться. Завтра нужно было рано вставать, чтобы успеть на работу, но ей впервые в жизни не хотелось идти в офис. Зато хотелось запереться в собственной комнате и носа оттуда не казать. «Ну почему, почему все именно так? За что? Чем я провинилась?!» - мысленно вопрошала она, но так и не получила ответа. Маринетт искренне считала, что уже расплатилась за все свои прегрешения, но Госпожа Удача будто бы посчитала, что этого недостаточно и решила окончательно отвернуться от своей любимицы…       Все началось в понедельник. Утром она как обычно приехала в офис «Gabriel». Поговорила с исполнительным директором, обсудила рабочие моменты, а потом, забрав у него папку с эскизами будущей женской коллекции весна/лето, спустилась в общий зал. Там она подошла к своему рабочему месту, спрятала папку в одном из ящиков стола, который всегда запирала на ключ и приступила к выполнению текущих заданий. Затем в какой-то момент дизайнеров попросили собраться в кабинете директора, и она ушла вместе со всеми. Там Маринетт в очередной раз прослушала лекцию об участившихся кражах эскизов и наработок, а также настойчивые требования сообщать о любых подозрительных действиях коллег.       К сожалению, в их профессии подобные действия были не редкостью. Многие люксовые дома моды страдали от того, что их идеи бессовестно копировали недобросовестные дизайнеры из масс-маркета, а то и вовсе продавали по дешевке недобросовестные или же уволенные сотрудники. «Gabriel» не был исключением. Девушка приняла услышанное к сведению, но не более. Ее совесть была чиста, а опускаться до доносов было выше ее достоинства. Разумеется, если бы она столкнулась с подобный лично, то непременно бы доложила начальству, но делать это специально… Нет, это было не в ее характере.       Вернувшись обратно, Маринетт благополучно доработала до обеда, затем, отперев ящик, забрала папку с эскизами и, вызвав водителя, отправилась в особняк. Приехав на место и поприветствовав Габриэля, девушка раскрыла папку, чтобы передать ему эскизы, но вдруг с удивлением обнаружила, что та… пуста?! Это привело ее в замешательство. Она абсолютно точно помнила, что забирала эскизы и что лично пересчитала каждый из них, проверяя все ли на месте. «Наверное, я ошиблась и взяла не ту папку», - подумала она и озвучила свои мысли вслух. Габриэль ничего не ответил, разве что тоже удивился, поскольку забывчивостью его помощница никогда не страдала. Но все же разрешил ей вернуться в офис «Gabriel».       Последующие два часа Маринетт провела как на иголках. Она навела идеальный порядок на столе, перетряхнула все ящики, прошлась по всем местам, где была сегодня утром, но ничего. Эскизы будто испарились по мановению волшебной палочки. Ее паника лишь усилилась. Как же ей теперь быть? Что сказать Габриэлю? Пропажа эскизов – дело серьезное и лишь одному богу было известно, как на это отреагирует кутюрье. Но и отмалчиваться тоже было нельзя. С трудом взяв себя в руки, Маринетт поехала обратно в особняк с повинной. И, как позже выяснилось, лучше бы она этого не делала…       - Нашли пропажу?       Едва войдя в кабинет и услышав холодный, полный злобы голос Габриэля, Маринетт бросило в дрожь, усиливая и без того бешеную панику.       - Нет, - дрожащим голосом призналась она. – Я все обыскала, они как сквозь землю провалились!       - Странно, а вот я их нашел!       Маринетт поперхнулась словами и уже хотела спросить: где и как, но не успела. Габриэль неожиданно развернул к ней экран напольного планшета и вперил в девушку немигающий взгляд. Маринетт пригляделась… и у нее все похолодело внутри.       Габриэль показывал ей видеозапись с камеры наружного наблюдения, находящейся перед входом в офис. Картинка была четкой, но беззвучной. На видео демонстрировалось следующее: Маринетт вышла из здания и к ней тут же подошел мужчина средних лет. По-хозяйски приобняв ее за плечи, он демонстративно забрал из ее рук вещи, в том числе и злополучную папку с эскизами, и намеренно и повел девушку в сторону, подальше от камеры.       - Не желаете объясниться? – все так же злобно спросил Габриэль, разворачивая экран обратно к себе.       - Это… недоразумение… - залепетала Маринетт.       - Недоразумение?! – взорвался мужчина. – Ваши панибратские отношения с человеком, которому судом запрещено подходить к офису «Gabriel» ближе, чем на километр, вы считаете всего лишь недоразумением?!       Девушка нервно сглотнула. Не будь она так сильно ошарашена и испугана, то вполне могла бы оправдать себя, однако зная характер Агреста, объяснить ему что-либо, когда он в таком состоянии было невозможно. Единственное, что оставалось – дать ему выговориться и подождать, пока эмоции поутихнут.       Разумеется, как любой работник «Gabriel», она была в курсе кем был мужчина на той злополучной видеозаписи. Он занимался поистине грязным делом: переманивал дизайнеров из других домов моды, обещая им золотые горы, а те потом или трудились за копейки в обычных ателье, или уходили в другие люксовые дома, но при этом связанные почти кабальным контрактом. Этот проходимец уже две недели терся вокруг Маринетт, в красках расписывая, как много она может достичь, если бросит этот дом моды и перейдет в другой, на более высокую должность. Однако девушке всякий раз удавалось отбиваться от него и его «заманчивых» предложений. Так было и сегодня, когда он попытался заглянуть в папку с эскизами, что Маринетт тут же опротестовала сначала словесно, а потом хлесткой пощечиной. На счастье, к ней подошел Луи и девушка смогла вырвать свои вещи из чужих рук.       Она считала, что вполне сможет разобраться с этим сама и специально не ставила Габриэля в известность, зная, что ему и так приходилось несладко…       - Что, нечего сказать в свое оправдание?!       Голос прозвучал так близко, что Маринетт вздрогнула, подняла голову и окончательно растерялась. В глазах Габриэля, несмотря на внешнее спокойствие, плескалась ярость. Она будто окутывала его плотным облаком, создавая вокруг поистине дьявольскую атмосферу. Маринетт резко припомнила прошлую сессию… И от испуга не смогла выдавить из себя ни слова.       - Я думал, мы все уладили, - вновь заговорил он, а его голос был холоднее стали. – Думал, что все в порядке и конфликт исчерпан. А оказалось вы решили отомстить мне столь гнусным способом? Что же, браво! Это фееричная месть. Дерзкая, но глупая.       Маринетт опешила. Габриэль решил, что она мстит ему из-за сессии?! Нет, она конечно была зла на него, но они же все проговорили и уладили! От всех этих эмоций ее паника достигла пика и она вновь не смогла защитить себя хотя бы словом. И Агрест воспринял это молчание по-своему.       - Вон отсюда, - все так же тихо, но твердо сказал он. – И не смейте никогда больше переступать порог этого дома…       Маринетт тихо всхлипнула, с трудом прогоняя гнетущие мысли. Дальнейшее она помнила не так хорошо. Внезапно очутившись на пороге особняка, девушка вдруг резко пришла в себя и принялась стучать в закрытую дверь с одной единственной просьбой: потребовать выслушать ее. А когда сил уже не осталось, к ней вдруг вышла одна из горничных и с явным сожалением на лице сказала, мол, хозяин отказывается разговаривать с мадам и ей рекомендуют настоятельно уйти. Это привело Маринетт в еще больший ужас. Однако, зная характер Габриэля и не желая, чтобы его недовольство перекинулось еще и на прислугу, смиренно покинула территорию особняка.       Маринетт пыталась связаться с Габриэлем на следующий день, в надежде, что он хоть немного остыл и готов был выслушать ее. Вот только все попытки пошли прахом. В ответ она слышала лишь упреки и ругань, приправленные угрозами. Но это было еще пол беды. Как оказалось весь офис уже был в курсе того, что между известным кутюрье и его личной помощницей пробежала черная кошка. Многие откровенно перешептывались за ее спиной, обсуждая ситуацию во всех подробностях, однако Маринетт была так сосредоточена на том, чтобы достучаться до Агреста, что пропускала все мимо ушей. Но, несмотря ни на что, решила не сдаваться.       Вот только в среду все стало лишь хуже. Вместо привычных гудков в телефоне Маринетт слышала лишь безликий женский голос, без конца повторяющий: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позднее». Напрашивался лишь один вывод: Габриэль нарочно заблокировал ее. Эта мысль заставила сердце девушки болезненно сжаться. А коллеги, видя ее состояние, и вовсе перестали сдерживать себя.       Все в открытую называли ее предательницей, а особо наглые даже заявляли, что Дюпен-Чен не продержится в модном доме и до конца недели. Больше всех отличился Гастон, низкорослый полноватый шатен лет сорока и один из дизайнеров-старожилов, проработавший на Агреста почти десятилетие:       - Что, не спасло тебя его покровительство? – ехидно вещал он на весь зал, к всеобщему удовольствию недоброжелателей Маринетт. – Агрест никогда не церемонился с предателями. Ты всего лишь бесполезный кусок ветоши и тебя вышвырнут так же, как и других до тебя. Но ты не переживай, он быстро найдет тебе замену. С этим у него никогда не было проблем.       Фраза неожиданно задела девушку, но вместо того, чтобы дать отпор насмешнику, она, с глазами полными слез быстро покинула офис посреди рабочего дня под злорадный смех толпы…       Маринетт не выдержала и, подскочив, отчаянно ударила кулаком подушку. Почему Габриэль так поступил с ней? Почему не дал ей даже шанса оправдаться? Слезы еще сильнее потекли из глаз, обжигая щеки. Она же столько для него сделала? Неужели он перечеркнул все ее заслуги одним лишь подозрением и то необоснованным?!       Слезы лились бурным потоком, однако сил плакать уже не осталось. Лишь когда они иссякли, девушка, судорожно вдохнув, вновь принялась прокручивать все происходящее в голове. Она не верила в то, что могла вот так запросто потерять важные эскизы. Равно как продолжала верить в то, что Габриэль не мог нарочно выставить ее виноватой. Может, кто-то натолкнул его на нужные мысли? Но кто?       В голове вновь всплыло видео, показанное Агрестом. Достать его было проблематично, поскольку вся охрана подчинялась непосредственно кутюрье и даже исполнительный директор «Gabriel» не имел над ней власти. Неужели… Отчаянье на мгновение сменилось злобой, заставляя Маринетт заскрежетать зубами.       Ну конечно! Почему она сразу не догадалась! Наверняка Габриэль сам это сделал! Все же испугался за свою репутацию и решил таким способом убрать ее из дома моды! От этой мысли девушка истерически хихикнула, но тут же осеклась. Нет, все не так просто! Агрест мог убрать ее более гуманными способами, да и не в его характере было прибегать к столь грязным трюкам. Нет, он не мог так поступить с ней.       А вот ее недоброжелатели вполне могли. Вот только кто? Маринетт не помнила, чтобы вступала с кем-либо из коллег в открытую конфронтацию. Да и слишком уж удачно все совпало: предостережения исполнительного директора и тут же кража важных эскизов. Нет, тут дело не чисто!       Девушка сморгнула остатки слез и посмотрела в окно. На улице царила кромешная тьма, а это означало, что до рассвета оставалось недолго. Наплевав на недосып, Маринетт слезла с постели, спустилась вниз и принялась расхаживать по комнате.       Ее определенно подставили! Воспользовались тем, что она была в разладе с Габриэлем и нарочно нанесли удар в спину! Нет, это нельзя было спускать с рук! Она обязана во что бы то ни стало докопаться до истины! Не только ради собственного спокойствия, но и для того, чтобы ткнуть заносчивую рожу Агреста прямиком в правду. Раз он отказывался поверить в невиновность своей помощницы, она сама ее докажет! А потом, пожалуй, лично напишет заявление на увольнение и покинет модный дом «Gabriel».       Маринетт кивнула сама себе. Одной ей конечно было не справиться. Она всячески прятала свои неприятности от родителей, да и с Альей так и не получилось помириться и восстановить отношения. Ну да ничего. Даже в этом серпентарии, гордо названном «домом моды», еще оставался человек, способный помочь ей докопаться до истины. И она обязательно обратится к нему за помощью.