Часть 17

      Еще ни разу в жизни Габриэлю не было так паршиво. Казалось, в этой жизни он уже прошел через все, но видимо высшим силам было недостаточно его страданий в прошлом, и они решили подкинуть ему новых, более изощренных.       Едва Маринетт уехала в офис, на его электронную почту пришло письмо от одного из дизайнеров «Gabriel». В нем говорилось об утреннем собрании из-за участившихся краж идей и наработок, а также был намек на то, что один из дизайнеров дома моды нечист на руку и был неоднократно замечен в неподобающем поведении. Эта информация заинтриговала Габриэля, но он не успел вступить в переписку. На почту пришло еще несколько сообщений с прикрепленными к ним файлами. И у всех один заголовок: Маринетт Дюпен-Чен открыто сотрудничает с врагом дома моды «Gabriel». Прочитав это, Габриэль усомнился. Но стоило посмотреть несколько видеозаписей, как он был уже не в силах сдержать зарождающуюся внутри ярость.       Маринетт предала его! Снова! Самым мерзким способом, который только мог существовать в их профессии! А как иначе объяснить ее встречи с человеком, которого Габриэль уже неоднократно, но безуспешно пытался привлечь к суду за воровство и подстрекательство? Абсолютно не скрываясь, они виделись у дома моды, прямо под камерами видеонаблюдения! Эти мысли буквально сводили его с ума. Разум полностью подчинился гневу, отчего Габриэль даже не попытался выслушать жалкие оправдания личной помощницы. Он без колебаний выставил ее вон с требованием никогда больше не переступать порог его дома. Где-то в глубине души зашевелилась совесть, но мужчина быстро заткнул ее, впуская в сердце прежние обиды.       Она же говорила, что все хорошо! Клялась, что они все уладили! А потом нанесла ему удар в спину! От злости хотелось крушить все вокруг, но вместо этого Габриэль предпочел изолироваться от окружающих и пережить эту боль так, как умел. В одиночестве.       На следующий день стало лишь хуже. Маринетт настойчиво обрывала его телефон в попытках оправдаться, но он ничего не желал слушать, продолжая осыпать ее бранью, упреками и угрозами, сначала судом, а затем и полицией. Вскоре злость достигла такого предела, что Габриэль не выдержал и, отключив телефон, демонстративно заперся в спальне с выпивкой, надеясь, что она хоть немного притупит его боль…       В себя он пришел утром в четверг, выпав из реальности почти на полтора суток. Жуткое похмелье отняло у мужчины почти все силы. Делать ничего не хотелось. Вновь включенный телефон тут же зашелся трезвоном о пропущенных вызовах от Маринетт, однако новых звонков уже не поступало. Моральная усталость смешалась с апатией. Поэтому весь оставшийся день Габриэль провел лежа на кровати, невидящим взглядом уставившись в потолок и думая, как ему быть дальше. Он по-всякому прокручивал в уме произошедшее, но все мысли сводились лишь к одному - так больше продолжаться не может!       Маринетт безусловно была ценным сотрудником и потрясающим дизайнером. Она импонировала Габриэлю как человек, как женщина, иначе он не подпустил бы ее к себе так близко. Однако совершенные ею одно за другим предательства не оставляли ему выбора. Он не мог больше находиться в одном модном доме и в одном помещении с той, что была так безжалостна и беспощадна к нему. Что же, значит так тому и быть! Мужчина прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Творческий путь Маринетт Дюпен-Чен в доме моды «Gabriel» окончен, и он лично за этим проследит…       В пятницу Габриэль заставил себя выйти из комнаты и спуститься в кабинет. Однако толку было мало. Габриэль банально не мог ничего делать: ни заниматься эскизами, ни вести переговоры, ни даже позвонить в офис «Gabriel». Словно что-то внутри каждый раз останавливало его от того, чтобы одним звонком решить судьбу личной помощницы. Мужчина злился сам на себя, но не мог ничего с собой поделать…       Ближе к обеду его оповестили о посетителе. Габриэль согласился принять его, хотя был уверен - сегодня он никому не назначал встречи. Вскоре в кабинете появился Гастон, тот самый дизайнер, что раскрыл ему глаза на предательство Маринетт, и буквально сияющий от радости. Он чуть ли не с порога выдал хвалебную оду в честь кутюрье и клятвенно обещал всячески оправдать оказанное ему доверие быть личным помощником столь именитой личности. Это заставило Габриэля недоуменно моргнуть. Он еще даже не уволил Маринетт… И совершенно точно не утверждал на ее место Гастона… Что происходит?!       Видя его недоумение, Гастон растерялся. Оба мужчины вопросительно смотрели друг на друга. Габриэль уже хотел сказать, что произошла ошибка, как вдруг двери кабинета снова распахнулись и в помещение вошли сначала начальник службы безопасности с сумкой для ноутбука в руках, затем исполнительный директор «Gabriel» с кипой бумаг, а завершала эту процессию Маринетт… с оранжевой папкой в руках?!       - Что происходит? - гневно поинтересовался Габриэль, глядя на личную помощницу. - Я велел вам больше не появляться здесь!       - Как-нибудь потерпите полчаса, - огрызнулась Маринетт подходя к его столу. - Решим последние недоразумения, и я тут же удалюсь с ваших глаз!       - Я уже вам все сказал, - зло зашипел Агрест, сверля ее взглядом.       - А я нет! В этот раз последнее слово будет за мной!       Она остановилась возле его стола и швырнула на него раскрытую папку, из которой тут же посыпались листы. Габриэль опустил взгляд и опешил. Внутри находились все потерянные эскизы.       - Что, совесть замучила? - съехидничал Гастон.       - Помолчи, и до тебя очередь дойдет, - осадил его исполнительный директор.       Гастон тут же замолчал и нервно сглотнул. Тон его начальника не оставлял сомнений - грядет буря.       - Этьен, - негромко, но строго обратился Габриэль к исполнительному директору, переводя взгляд то на него, то на Гастона. - Объяснись.       Тот перевёл взгляд на Маринетт, но та лишь фыркнула.       - Моим словам здесь не доверяют, - зло выплюнула она. - Не сочтите за труд рассказать сами.       Эта фраза заставила Габриэля оскорбиться еще сильнее. Однако чутье подсказывало, что все же следовало выслушать подчиненных и он благоразумно решил последовать этой мысли.       - Вчера у меня и мадам Маринетт состоялся непростой разговор, - начал Этьен. - Она подозревала, что ее подставили и несправедливо оболгали. Признаться я и сам не поверил в эту историю и решил помочь ей докопаться до правды. Поэтому я взял на себя смелость связаться с Жоржем.       - Мы просмотрели видеозаписи с камер за понедельник и нашли кое-что интересное, - продолжил начальник охраны.       Оказывается, пока все обменивались колкостями, он открыл ноутбук и даже успел произвести несколько манипуляций.       - Вот, - сказал Жорж, ставя на стол ноутбук и включая запись. - Лучше вам увидеть самому.       Габриэль недоверчиво сверкнул глазами, но устремил взгляд на видео. Остальные последовали его примеру. Казалось, ничего необычного: обычная утренняя суета в офисе. Вот Маринетт подходит к столу, открывает ящик, прячет в него папку. Закрывает на ключ и прячет его на столе. Затем общается с коллегами и вместе с ними покидает зал, очевидно направляясь на совещание… Агрест уже хотел возмутиться, но вскоре картинка изменилась. На видеозаписи четко было видно, как к столу Дюпен-Чен подкрадывается… Гастон?! Без какого-либо намека на смущение он шарит по столу девушки и отыскивает ключ. Открывает ящик, достает папку с эскизами, забирает их, а затем кладет пустую папку на место и вновь закрывает ящик. А затем кладет ключ на место и удаляется как ни в чем не бывало.       Взгляд Габриэля тут же переметнулся на Гастона. Тот судорожно сглотнул и затрясся.       - Очевидно, вор не ожидал, что оставит после себя следы. Поэтому действовал столь нагло, не боясь разоблачения. Но мы оказались хитрее.       Агрест растеряно кивнул. О камерах наблюдения в рабочем зале знали всего три человека: он, Этьен и Жорж. С какой-то стороны это было нарушением закона, однако Габриэль настоял на подобном вмешательстве. Уж очень хотелось выяснить, кто же вредил его дому моды. И, как видно не прогадал.       - Когда все вскрылось, я взял на себя смелость устроить небольшой переполох с пожарной сигнализацией и за это прошу прощения. Нам нужно было подтвердить свои догадки.       Жорж включил следующее видео, датируемое четвергом. На нем работники дома моды занимались каждый своим делом, а часы показывали отметку четыре часа после полудня. Но тут все как один подорвались и покинули помещение. После того как все ушли, появилась Маринетт и стала методично обыскивать стол Гастона. И делала это до тех пор, пока не нашла спрятанную в недрах ящика папку. Раскрыв содержимое и победно ухмыльнувшись, девушка забрала ее с собой и, прибрав следы поисков, удалилась из зала.       - Мадам Маринетт нашла украденные эскизы в ящике стола Гастона, - заговорил Этьен. - После этого я попросил программистов просмотреть его электронную почту, даже удаленную. И они нашли очень много интересного! Прошу прощения за этот спектакль с назначением, но иначе мы бы не смогли устроить очную ставку.       Этьен протянул бумаги Габриэлю. Тот взял их и начал бегло просматривать. И от того, что он прочёл, у него едва не затряслись руки. Оказалась, что дизайнер, проработавший на него почти десятилетие, долго и методично сливал наработки коллег домам моды среднего сегмента, за что получал весьма солидное вознаграждение! Габриэль отвлекся от чтения и перевёл взгляд на Гастона. Тот испуганно сглотнул и дернулся, будто пытаясь сбежать, однако Жорж среагировал мгновенно. С нечеловеческой скоростью он оказался подле дизайнера и накрепко скрутив ему руки за спиной, тем самым обездвиживая и пресекая попытку к бегству.       - Сукин сын настолько преисполнился самомнением, что вел переписку с конкурентами прямо с рабочего аккаунта! – продолжал возмущаться Этьен. - Мы столько лет воюем с мелкими ателье из-за авторских прав, и еще удивляемся, откуда они берут информацию? Да они получали ее буквально из первых рук!       Внутри у Габриэля резко похолодело. Он перевел взгляд на Маринетт, но та была поглощена реакцией Гастона.       - Все еще считаешь, что я бесполезный кусок ветоши? - ехидно спросила она, глядя своему обидчику в глаза.       - Разумеется! - в тон ей ответил Гастон. – Наивно надеешься, что перед тобой будут ползать на коленях с извинениями? Или что с завтрашнего дня сделают главным дизайнером?       - Что бы ни случилось дальше, ты этого все равно не увидишь, - еще сильнее ухмыльнулась девушка. – Зря ты выбрал своей целью меня.       - Приглуши самомнение, пустышка! Ты не первая, кто вылетел бы отсюда с позором, – не выдержал предатель.       На лице присутствующих скользнуло удивление, что вызвало у Гастона наглую усмешку.       - Думаешь, ты какая-то особенная? Думаешь, чем-то отличаешься от своих предшественниц? Тот факт, что ты задержалась на этой должности чуть дольше остальных, не выделяет тебя из толпы глупых куриц! Их всех, всех вышвырнули за дверь!       - Рискну предположить, что не без твоей помощи? – поинтересовался Этьен, переглянувшись с Габриэлем.       - Разумеется! – согласился Гастон. – Потому что они недостойны занимать это место! За какие заслуги их нанимали? В них не было ничего кроме смазливой мордашки и модельной фигуры! Но их все равно ценили больше, чем других, более преданных сотрудников.       - На себя намекаешь? – поразилась Маринетт. – Хорошая же у тебя «преданность».       - Это место должно быть моим! – взревел Гастон и дернулся, но Жак сумел удержать его. – Я столько лет ждал его! А когда понял, что все мои попытки тщетны, то решил взять дело в свои руки! – его взгляд метнулся на Габриэля. – Все знают, что вы - поборник сугубо деловых отношений, но я все равно нашел выход! О да, это я подговаривал этих идиоток! Всячески намекал им, что вы испытываете к ним интерес, но не хотите признавать это публично! И они сами кидались вам на шею! Разумеется, не все велись так легко, но я умел убеждать! Я семь лет боролся за это место, в надежде, что вы все же прозреете и прекратите брать в помощницы женщин!       От подобных откровений Габриэль опешил. Выходит, все те ситуации, в которые он попадал с предыдущими личными помощницами, были хорошо срежиссированным спектаклем?!       - Мразь! – вскипела Маринетт, яростно сжимая кулачки. – Ты подставлял ни в чем неповинных сотрудниц! Ты убирал их чужими руками!       - Зато действовало безотказно! И заметь, ни одна из них не пришла ко мне с претензиями!       Гастон тяжело вздохнул и вперил в девушку полный ненависти взгляд.       - Я уже видел собственное назначение. Но потом словно из ниоткуда появилась ты и спутала все мои планы! Поговаривали, что у месье Агреста к тебе «особое» отношение, но это меня не испугало. Я целый год пытался подобраться к тебе, чтобы отправить по проторенной дорожке. Но когда понял, что просто так тебя не подвинуть, решил зайти с другой стороны.       - Повесив на Маринетт свои собственные грешки?! – возмутился Этьен. – Да ты хуже, чем мразь!       - Мне даже не пришлось уговаривать Альберта, чтобы он поближе подобрался к ней! – похвалился Гастон. – О Дюпен-Чен уже были наслышаны в модных кругах, поэтому он сам хотел прибрать ее к рукам, а тут такая возможность! Жаль, что Альберт не смог запудрить ей мозги, иначе это сильно бы упростило мне жизнь.       - По-твоему я идиотка?! – вскричала Маринетт. – Разумеется, я знала, кто он! И у меня есть свидетель, что я всячески избегала даже разговаривать с ним!       - И сильно тебе это помогло? – нагло усмехнулся Гастон. – Что-то ты не демонстрировала победный дух, пока ревела и выслушивала по телефону упреки и ругань! О, это были незабываемые мгновения! За это конечно спасибо вспыльчивости месье Агреста. Он всегда ставил личные обиды превыше голоса рассудка.       Габриэль хотел оборвать его, но поперхнулся словами. Значит, таким его видят подчиненные? Капризным селебрити, уверенным в собственной исключительности и ценящим лишь собственное мнение?!       - Я почти дожал тебя! – продолжал Гастон. – Но ты как всегда все испортила! Какого черта ты не уволилась сама?       - Уж прости, что не доставила тебе такого удовольствия, - зло выплюнула Маринетт.       - А зря! У меня уже была заготовлена неплохая шутка о том, что даже вовремя раздвинутые ноги не спасают от карьерных промахов.       Гастон мерзко заржал, и в этот момент у Габриэля напрочь отказали тормоза. Он мигом очутился возле мерзавца и с такой силой схватил за горло, что тот захрипел.       - Хватит, - отчеканил Агрест. – Теперь пришла моя очередь смеяться.

***

      От публичного убийства Гастона спас Этьен. Он сумел убедить Габриэля разжать хватку и добавил, что смерть этого ублюдка была бы слишком легким избавлением.       - Пусть ответит за все, что натворил, и не только перед судом.       Агрест, кое как совладав с эмоциями, кивнул. В таком деле действительно нельзя горячиться.       Понимая, что просто так отпускать Гастона нельзя, Габриэль решил пойти на крайние меры. Наряд полиции приехал довольно быстро. Без какого-либо зазрения совести кутюрье сдал своего дизайнера органам власти, предъявив тому внушительный список претензий: воровство интеллектуальной собственности дома моды «Gabriel», мошенничество, посягательство на частную жизнь и незаконный доступ к информации, не входящей в его компетенцию. Жак в свою очередь обещал найти того, кто предоставил Гастону записи с камер видеонаблюдения и лично разобраться с ним.       Сам дизайнер пытался отпираться и угрожать в ответ, называя работодателя неблагодарной скотиной, а Маринетт шлюхой. И даже, изловчившись, попытался сбежать, но тем самым лишь ухудшил свое положение. Теперь к списку обвинений добавились публичные оскорбления и сопротивления аресту, а Габриэль уже разговаривал по телефону со своим юристом. Едва Гастона увезли, а обсуждение судебных тонкостей было закончено, Агрест жестом велел всем идти за ним…       Через полчаса вся компания приехала в офис «Gabriel». Юрист уже ждал их там. Первым делом Габриэль начал с Гастона. Его контракт с домом моды был тщательно изучен и через полчаса расторгнут в одностороннем порядке специальным приказом. Еще через десять минут Габриэль велел собрать всех в рабочем зале. Явившись туда, он не стал утруждать себя приветствием и сразу разразился такой отповедью, что подчиненные потом еще две недели чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно это было неправильно, но в душе Габриэля скопилось слишком много эмоций, которым требовался выход, и он не стал сдерживать себя.       Явив подчиненным почти все прегрешения уже бывшего коллеги – за исключением ситуаций с прошлыми личными помощницами, - и открыто сказав, чем чреваты попытки водить его за нос, мужчина, полностью удовлетворенный всеобщей реакцией, распустил всех по домам. Габриэль рассчитывал поговорить с Маринетт наедине, но она неожиданно ушла одной из первых. Здраво рассудив, что им обоим нужно остыть, Агрест решил, что поговорит с ней позже. А затем, перекинувшись парой фраз с Этьеном, тоже направился восвояси.       Лишь поднявшись в малую гостиную Габриэль наконец позволил себе облегченно выдохнуть. После недавнего краткосрочного загула пить не хотелось, поэтому он просто опустился на диван и, откинувшись на спинку, устало прикрыл глаза.       Габриэль и помыслить не мог, что его вот так использовали. Его, человека довольно подозрительного и привыкшего несколько раз подумать, прежде чем принять окончательное решение, ловко водили за нос почти десять лет! И не кто-нибудь, а один из самых толковых дизайнеров в его команде! Габриэль сдавленно чертыхнулся. Выходит даже лучших из лучших может испортить жажда легкой наживы, а в его случае – месть за то, что вовремя не признал «неоценимый вклад и безграничную преданность». Мужчина усмехнулся. С такой «преданностью» никакие враги не нужны.       А еще Габриэлю было бесконечно стыдно за то, что он так сурово обошелся с ни в чем неповинными женщинами, работавшими его личными помощницами. Но тут ему не было оправдания. Он предпочел пойти на поводу у тщеславия и мизогинии, чем лишний раз задуматься о том, почему его помощницы так себя вели, и попытаться отыскать между этими похожими случаями хоть какую-то взаимосвязь. «Действительно чудо, что ни одна из них не попыталась подать на меня в суд», - подумал Габриэль. – «И весьма странно, что ни одна не решилась выступить против». «Одна все же решилась» - ехидно подсказал внутренний голос. Мужчина сдавленно чертыхнулся, чувствуя болезненный укол в сердце.       Только сейчас он смог осознать, насколько сильно был виноват перед Маринетт. Габриэль вновь позволил гневу затмить разум, только в этот раз последствия были еще хуже, чем на неудачной сессии. Он разом припомнил все слова, сказанные в запале личной помощнице, и почувствовал себя еще более гадко.       Маринетт была чиста перед ним. Он знал, что Дюпен-Чен недолюбливали в модном доме, а некоторые вполне открыто ревновали к ее успехам. Да, она оступилась однажды, но это не означало, что нужно было теперь вешать на нее все грехи этого мира! Ничем более не сдерживаемая совесть давила на него и, ехидно осклабившись, твердила, что Габриэль сам позволил этому случиться. Что он сам виноват, поверив «доказательствам» и мгновенно перечеркнув все бывшие заслуги девушки… Мужчина чертыхнулся и с силой сжал руку в кулак.       Она была совсем одна и презираемая всеми. Но смогла найти в себе силы бороться и докопаться до истины. Это не могло не вызывать восхищения. Глубоко в душе Габриэль даже ощутил гордость за эту хрупкую, но сильную девушку, не побоявшуюся рискнуть всем ради того, чтобы очистить собственное имя. Его губы тронула легкая улыбка, но она почти тут же исчезла, стоило в голове всплыть еще одной, несомненно важной мысли.       Он так и не смог поговорить с Маринетт. Хотя бы принести ей извинения. Рука сама потянулась к смартфону, но неожиданно замерла на полпути. Учитывая то, как Габриэль общался с личной помощницей всю неделю и как грубо и резко они разговаривали сегодня… Логичнее всего было дать Маринетт остыть и поговорить с ней в другой раз. «Другого раза может не быть», - пронеслось в его мыслях, и это заставило мужчину подскочить на месте.       После такого прилюдного унижения Маринетт вряд ли захочет иметь что-то общее с домом моды «Gabriel» и с Габриэлем в частности. И ни у кого не повернется язык осудить её! На правах триумфатора она могла позволить себе все, даже судебную тяжбу о восстановлении чести и достоинства. Но ни это, ни публичный вынос грязного белья, ни даже возможность лишиться вполне солидной суммы за моральный ущерб не волновали его.       Мысль о том, что Маринетт могла уволиться и навсегда исчезнуть из его жизни неожиданно до смерти напугала Габриэля.