Часть 18

      Выходные Габриэль провел как на иголках. Его едва не разрывало на части от желания поговорить с Маринетт. Настолько, что он готов был наплевать на собственные принципы и сам отправиться к ней домой, чтобы извиниться. Но наученный горьким опытом разум требовал не идти на поводу у эмоций и дать девушке возможность отдохнуть и собраться силами. Ей и так пришлось несладко, а столь внезапное появление источника ее бед могло лишь усугубить ситуацию. Найдя эту мысль здравой, Габриэль стал всеми силами душить в себе эмоциональность. Нет, больше он подобной ошибки не допустит!       Утром в понедельник гнетущие его чувства лишь усилились. Не выдержав, Габриэль сам приехал в офис дома моды и был несказанно удивлен тому, что рабочий зал оказался пустым. Как выяснилось, все столпились на втором этаже возле кабинета исполнительного директора и вполголоса обсуждали происходящее.       - Дюпен-Чен пошла увольняться!       - Ну и черт бы с ней, другую наймут! Незаменимых людей не бывает!       - И правильно делает, что увольняется! Я бы за такое еще и в суд подала!       Перешептывания заставили сердце Габриэля болезненно сжаться. То, чего он так боялся, происходило в эту самую минуту! Мужчина сдавленно чертыхнулся. Его голос неожиданно привлек внимание подчиненных, заставляя их почти синхронно обернуться и опешить.       - Все вон! – негромко скомандовал Габриэль, и толпа тут же подчинилась.       Когда путь был свободен, мужчина расправил плечи и, собрав остатки моральных сил, решительно вошел в кабинет. Картина перед ним предстала далеко не оптимистичная: абсолютно невозмутимая Маринетт сидела на гостевом стуле напротив стола исполнительного директора, а мужчина устало вздыхал и видимо безуспешно пытался воззвать к ее разуму.       - Слава Богу! – воскликнул Этьен, заметив вошедшего Агреста. – Умоляю, вразумите хоть вы ее! У меня уже нет сил!       Мужчина вновь тяжело вздохнул и протянул лист бумаги. Габриэль тут же подошел к столу и взял предложенное в руки. И, едва вчитавшись в содержимое, почувствовал, как по спине пробежал холодок.       - Нужна лишь ваша подпись, - холодно и даже не взглянув на него заговорила Маринетт. – Месье Этьен сказал, что у него нет полномочий увольнять сотрудников дома моды, это можете сделать только вы.       Она старалась выглядеть безразличной, но Габриэль все же смог понять ее истинные чувства. Жгучая обида сочилась из ее уст, словно яд королевской кобры. Маринетт хотела сжечь все мосты, вот только Габриэль желал иного. Поэтому, не задумываясь, порвал ее заявление на увольнение на мелкие клочки.       - Согласно изначально заключенного контракта, вы обязаны отработать в доме моды «Gabriel» три года. Срок еще не вышел, поэтому я не могу вас уволить, равно как и вы уволиться.       Подобного рода контракты были не редкостью во Франции. В какой-то степени они спасали работников от произвола начальства, а уволить подчиненного можно было лишь по очень веской причине, например нарушение законодательства. В этот момент Габриэль всецело был благодарен французской бюрократии за то, что давала ему шанс еще немного придержать Маринетт подле себя.       - Как будет угодно, - пожала плечами она, оставаясь при этом все такой же равнодушной.       Это напомнило Габриэлю о том, зачем он на самом деле приехал в офис. Велев собрать персонал, Агрест спустился в рабочий зал и, дождавшись всех, вновь заговорил. Монолог давался ему с трудом, но он уверенно пересиливал себя. Габриэль публично признал собственную неправоту, даже не пытаясь выгородить себя столь заманчивой фразой: «Меня ввели в заблуждение». Затем так же публично принес свои извинения Маринетт. Он открыто заявил, что оставляет девушку на прежней должности дизайнера и в прежнем статусе его личной помощницы. Однако сделал акцент: случившееся должно стать уроком для всех. И если он еще раз заметит или узнает о попытках как-либо пошатнуть деловую репутацию Дюпен-Чен, то к этому несчастному Агрест будет особенно безжалостен.       Его речь произвела впечатление на всех, даже на Этьена. Лишь Маринетт никак не отреагировала на его слова, оставаясь все такой же бесстрастной. Решив, что у него еще будет время побеседовать с ней наедине, Габриэль велел всем вернуться к своим обязанностям и напомнил Дюпен-Чен о том, что ждет ее после обеда с отчетом. Та лишь молча кивнула. Удовлетворенный хотя бы такой реакцией, мужчина вернулся домой. Но даже после всего сказанного он не обрел желанного покоя.       Когда Маринетт прибыла в особняк, мужчина уже был морально готов к разговору с ней, однако стоило ей войти в кабинет, как он тут же растерял все слова. Казалось от одного лишь присутствия Дюпен-Чен температура в кабинете понизилась до критической отметки. Подобный настрой обескуражил Габриэля, но ведь никто не обещал, что будет легко. Осторожно и максимально деликатно, он попытался заговорить с ней… и потерпел неудачу.       Девушка отказывалась говорить с ним о чем-либо кроме работы, а на все его попытки увести беседу в сторону произошедшего или сухо отвечала: «Вы мне уже все сказали», или просто отмалчивалась. А ее тихий, практически ледяной тон не оставлял Габриэлю ни шанса подступиться к ней. По всей видимости Маринетт была слишком сильно обижена на него, и не ему было упрекать ее. Однако Агрест был терпелив и, решив, что ей требуется чуть больше времени, не стал давить на девушку. Вот только она оказалась той еще упрямицей, поскольку не стала разговаривать с ним ни на следующий день, ни на последующий.       Работать в такой гнетущей обстановке было невозможно. Постепенно это начало раздражать Габриэля, и на четвертый день он не выдержал и высказал личной помощнице все, что думал по поводу ее молчания. И был поражен, как убийственно-спокойно она выслушала его монолог и каким уничижительным взглядом одарила его под конец. Подобная реакция мигом охладила его пыл, но он все же понадеялся, что смог хоть немного достучаться до Маринетт. Но когда тоже самое продолжилось и на пятый день, Габриэль уже не знал, что и думать.       Он же извинился! Признал свою неправоту перед всеми! Устранил ее обидчика и вернул все ранее отобранные привилегии! Даже распорядился положить на ее банковский счет некую сумму, которую считал более чем заслуженной компенсацией за причиненные страдания. Что ей еще надо?! Габриэль опрометчиво решил, что Маринетт перебесится и все вернется на круги своя. Просто нужно дать ей еще немного времени…       На следующей неделе все повторилось. На мгновение у Габриэля мелькнула шальная мысль о том, что возможно Дюпен-Чен теперь общалась так со всеми в доме моды, а не только с ним. Мысль оказалась соблазнительной, и он решил это проверить. В среду утром он сам приехал в офис и был поражен увиденным. С остальными Маринетт не позволяла себе такой холодности, даже иногда улыбалась и поддерживала диалог. Именно такой Габриэль и застал ее в кабинете исполнительного директора. Правда при его появлении на ее лице вновь возникла маска холодности и безразличия, и личная помощница, сухо отговорившись занятостью, тут же покинула кабинет. Подобные перемены заставили откровенно растеряться.       - Да что с тобой не так?! – возмутился Агрест, глядя на закрывшуюся дверь и совершенно не осознавая, что выразил свои мысли вслух.       И лишь веселый смех наконец привел его в чувства.       - О, женщины, вам имя – вероломство! – мечтательно процитировал классика Этьен, откидываясь на спинку кресла. – Как там говорят? Бойся обиженной женщины, ведь Бог считает каждую ее слезинку?       - Я уже сделал все возможное, чтобы помириться с ней, но она ничего не хочет слышать, - устало пожаловался Габриэль, подходя к столу и тяжело опускаясь на гостевой стул.       - Когда дело касается женщины, никогда не стоит быть уверенным, что сделал все возможное, поскольку им этого всегда недостаточно, - усмехнулся Этьен и, чуть помолчав, обратился уже не к работодателю, а к старому другу, с которым проработал бок обок уже два десятилетия. - Обида имеет больше власти над женщиной, чем любовь, особенно если у этой женщины благородное и гордое сердце. Ты проехался по Маринетт как асфальтоукладчик, неудивительно, что она платит тебе той же монетой.       - Но я же извинился! Перед всеми! Даже выплатил ей компенсацию, хоть она об этом и не просила! – негодовал Габриэль.       - О, если бы все в этом мире можно было решить деньгами, то я сейчас бы не маялся от одиночества! Считай, что ты не сделал ровным счетом ничего, чтобы помириться с Маринетт, поэтому добро пожаловать в ад!       - Спасибо, я уже был женат, - ответил колкостью на колкость Агрест и вновь поник. – Этьен, я так больше не могу! Вся эта напряженность сводит меня с ума!       - Так может есть смысл не мучить ни себя, ни ее и просто разойтись каждый своей дорогой?       Воцарилась тишина. Это была хорошая идея, определенно удовлетворившая бы Маринетт, вот только Габриэль был не готов расстаться с ней вот так, позорно сбежав и не достигнув согласия. Не в его характере было отступать, даже если препятствие казалось непреодолимым.       - Нет, - твердо ответил Агрест.       - Ну тогда у тебя лишь один выход: добиваться ее прощения всеми доступными и, желательно, не нарушающими уголовный кодекс способами.       - Предлагаешь мне валяться у нее в ногах, вымаливая прощение? – усмехнулся Габриэль. – Да, женщины такое любят. Особенно, когда они неправы, но все равно смогли выставить тебя виноватым.       Ответом ему стал тяжелый вздох.       - Иногда я поражаюсь, как при таком характере у тебя было неимоверное число женщин? – вслух посетовал Этьен, но, перехватив злобный взгляд собеседника, тут же поправился. – В конце концов это ведь твоя не первая ссора, так? Я думаю, ты сам в состоянии найти выход из этой ситуации.       В кабинете неожиданно зазвонил телефон, и мужчине пришлось снять трубку. Не зная, что еще можно было добавить к их диалогу, Габриэль поднялся со своего места и, махнув рукой на прощание, покинул офис «Gabriel»…       Всю оставшуюся неделю он больше не предпринимал попыток разговорить Маринетт, предпочтя сосредоточиться на том, как вновь вернуть все на круги своя. Попади Габриэль в такую ситуацию с одной из своих бывших пассий, то он легко мог бы решить эту проблему с помощью какого-нибудь дорогого подарка или, скажем, ужина в роскошном ресторане. И, если понадобилось бы, смог опуститься до весьма тривиального способа примирения, что так охотно пихали все писательницы в низкосортные дамские романы: затащить обиженную в спальню и долго «извиняться», расточая ласки и заверяя в любви. Вот только ни один из этих способов не был применим к его личной помощнице.       Они с Маринетт не были ни супругами, ни любовниками. У них были сугубо деловые отношения, а единственная чувственная форма этих отношений была окончательно прекращена, поскольку Габриэль был уверен: нет более постоянной вещи, чем «временно». Оставалось лишь решать проблему словами, но девушка попросту отказывалась их слушать… Мужчина тяжело вздохнул. «Ну как мне еще достучаться до тебя?» - мысленно вопрошал он. Неужели и правда придется упасть на колени и со слезами вымаливать прощение, дабы привлечь внимание Маринетт…       Эта мысль неожиданно породила собой другую, заставляя Габриэля замереть, а затем слегка улыбнуться. Ну конечно! Как же он сразу не догадался! Раз одних слов было недостаточно, их всегда можно подкрепить поступками! Им женщины всегда доверяли больше! Разумеется, здесь тоже были свои нюансы, но мужчина уже нашел самый приемлемый для себя вариант, который гарантированно привлек бы внимание Маринетт. Уж в этом он был уверен на тысячу процентов!

***

      К исполнению своей задумки он приступил в следующий понедельник. Не удержавшись и мысленно прокляв женские заскоки, Габриэль решил начать с малого. В обеденное время он лично поставил на стол Маринетт вазу с красивейшим букетом из белых гиацинтов. Самый лучший способ сказать «извини». Однако его затея пошла прахом. Девушка его порыв не оценила, а букет был переставлен на край стола и полностью проигнорирован. Габриэль отнесся к этому философски. Не угадал с цветами. Этот недочет можно было всегда легко исправить.       Во вторник на ее столе стоял букет побольше, с разноцветными герберами, а дополнял его любимый шоколад Маринетт. Ему повезло больше: подарок был унесен домой, а сама девушка хоть и была все еще холодна, но стала отвечать немного охотнее. Воодушевившись, Габриэль решил повысить ставки и в среду почти весть стол его личной помощницы был заставлен желтыми лилиями. Но, как оказалось, желание пустить пыль в глаза вышло ему боком. Девушка, конечно, восхитилась цветами, вот только их резкий запах привел к тому, что у нее сильно разболелась голова, настолько, что начальнику пришлось отпустить ее домой. А уже на следующий день он вновь лицезрел холодную маску на ее лице, а в глазах помимо обиды теперь мелькала и злость.       Не ожидавший подобного развития событий Габриэль опешил, но стиснул зубы и вызов принял. Едва его помощница удалилась, он намеренно пошел ва-банк и заказал доставку цветов прямо к ней домой. Разумеется, без карточки. Она и так в состоянии догадаться, кто ей прислал две сотни желтых роз…       - Вы совсем из ума выжили! – в пятницу утром, едва войдя в дверь кабинета, грозно выдала Маринетт вместо приветствия.       «Значит, получила», - довольно усмехнулся Габриэль, глядя на ее лицо, перекошенное от гнева.       - Меня весь вечер пытала собственная мать! «О, Маринетт, у тебя завелся поклонник? Скажи же, кто он, мы с отцом обязаны об этом знать!» Я чуть не умерла со стыда!       Габриэль удовлетворенно прикрыл глаза. «Это тебе за игнор и отказ примириться».       - Не молчите! Скажите хоть что-нибудь?!       - Вам значит можно молчать, а мне – нет? – ответил Габриэль, вновь устремляя взор на девушку.       - Вы это заслужили! – прошипела Маринетт, подходя ближе.       - Я уже извинился перед вами.       - Этого недостаточно!       Габриэль недоуменно захлопал глазами, но быстро взял себя в руки и хитро прищурился. Ах ты, маленькая бестия! Значит, Этьен был прав.       - Недостаточно? – строго спросил он и вдруг резко двинулся на свою помощницу.       Та неожиданно растеряла всю храбрость и попятилась назад.       - А мне казалось, я с лихвой окупил все слова, сказанные в ваш адрес, - заметил Габриэль, уверенно наступая на помощницу, как голодный хищник на жертву.       - Вам показалось, - ответила Маринетт, натыкаясь бедрами на свой стол.       Габриэль усмехнулся. Попалась! Он подошел к ней так близко, как позволяли приличия, и всмотрелся в ее лицо. В голубых глаза на секунду мелькнуло что-то похожее на страх, но уже через мгновение они свирепо заблестели, будто пытались сжечь его дотла. «Будет биться до конца», - пронеслось в мыслях Габриэля. Что же, хорошо! У него как раз имелся еще один туз в рукаве…       - Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – вполголоса поинтересовался он, намеренно нарушая субординацию и личные границы девушки, одаривая ту пронзительным взглядом.       Она нервно сглотнула и опешила. Решив, что нанес брешь в ее защите, Габриэль продолжил:       - Мне действительно жаль, что я так поступил с тобой, и я в очередной раз приношу свои извинения. Но я устал терпеть твою холодность и безразличие, – он оперся руками на стол и подался вперед, заставляя Маринетт отклониться назад. - Скажи, пожалуйста, как я могу загладить свою вину?       Она рвано вздохнула и смутилась.       - Вам это не по силам, - пролепетала девушка, отводя взгляд.       - Ошибаешься, - сказал Габриэль и склонился еще ниже к ее уху. – Ради мира порой не щадят целые страны. Если я один раз задвину свою гордость куда подальше, с меня не убудет.       Еще ни одна женщина не смогла устоять против такого приема. Габриэль нарочно использовал голосовые модуляции, зная, что Маринетт это нравилось. Он заметил эту ее слабость еще в самую первую их сессию. И теперь беззастенчиво этим пользовался.       - Итак, чего ты хочешь? – продолжил Агрест, практически вжимаясь в девушку всем телом. – Внимания? Дорогих подарков? Внеочередную премию в довесок к тем деньгам, что я уже заплатил тебе? Ну же, не стесняйся! Ты победила, тебе и карты в руки!       Он был мысленно готов ко всему. Все, что угодно, лишь бы вернуть все на круги своя…       - Я хочу еще одну сессию, - вдруг заговорила Маринетт, с силой зажмуриваясь. – И я хочу в ней доминировать!       Эта фраза будто окатила Габриэля холодной водой, и он резко выпрямился.       - Что, простите? – решил переспросить на всякий случай.       - Вы все прекрасно слышали! – зло ответила Маринетт, открывая глаза и устремляя на него серьезный взгляд. – Сессия на моих условиях! Или нам не о чем больше разговаривать!       Повисло молчание.       - Кажется мы уже это обсуждали, - спустя пару мгновений заговорил Габриэль. – И пришли к общему соглашению.       - Пришли, - кивнула Маринетт. – Но это не отменяет моего решения. Хотите моего искреннего прощения? Выполняйте условие!       Сказано это было тоном, не требующим возражений. Габриэль с трудом сдержался, чтобы не уронить челюсть. И где только Маринетт подобного нахваталась? Хотя глупо задаваться этим вопросом, у нее всегда перед глазами есть живой пример. «Не иди у нее на поводу, дороже выйдет!» - твердил голос разума, вот только его внутренние демоны пробудились чуточку раньше и теперь настойчиво склоняли Габриэля на сторону Маринетт.       «Девочка показывает зубки? Это любопытно! Соглашайся, тебе ничего не стоит перехватить инициативу, если она не справится! И тогда она уже никуда от тебя не денется!»       Габриэль судорожно сглотнул.       «Ну же! Ты ведь скучал без нее все эти дни! А тут такая удача – синичка сама летит тебе в руки!»       В какой-то мере он действительно сожалел, что оборвал свою недолгую связь с Маринетт. И действительно скучал без нее. Но были такие вещи, на которые он не мог согласиться. «Если я один раз задвину свою гордость куда подальше, с меня не убудет», - мелькнули в голове его же слова, и Габриэль сдавленно ругнулся. Как же быть?       - А вы уверены, что вам это по силам? – скептически поинтересовался он. – Смею заметить, вы не преуспели даже как сабмиссив.       - Преуспею, и не хуже вашего! – ощетинилась Маринетт, складывая руки на груди. – Так каким будет ваше последнее слово?       «Соглашайся», - нашептывали его демоны. - «Она смогла впечатлить тебя не один раз, вдруг и сейчас сможет?»       Габриэль чувствовал – все это было неправильно. Но и продолжать в том же духе не мог. Да и не хотелось терять хорошую помощницу, как-никак они уже больше года работают вместе…       - Хорошо, я принимаю условие, - скрепя сердце согласился Габриэль.       Маринетт изумленно распахнула глаза, будто и не надеялась на положительный ответ, но быстро переменилась в лице, явив своему работодателю хищную улыбку.       - Мудрое решение, - почти пропела она. – Обещаю, вы не пожалеете!       - Надеюсь, - выдавил из себя Габриэль, с трудом отделываясь от гнетущего чувства. – А теперь, прекратите вести себя как школьница и принимайтесь за работу. Дел еще невпроворот…       С этой минуты их общение вернулось в прежнее русло. Маринетт порхала по кабинету, всем видом излучая искреннее добродушие, отчего Габриэлю еще больше сделалось не по себе. Если он хоть немного понимал в женщинах, то Маринетт – к гадалке не ходи! – намеревалась ему отомстить. Ну что же, посмотрим, в каких его унижениях она измерит свое попранное эго.