Глава VI

Глубокая ночь уже успела завлечь новоиспеченную пару в объятья крепкого сна. Лишь умиротворённое гармоничное сопение можно было услышать в абсолютном покое спальной комнаты. Тем не менее отдыхающему на мягкой широкой кровати Саччану, заботливо укрытому одеялом, снились беспокойные сны. За последние дни в его жизни произошло ошеломляющее количество производящих глубокое эмоциональное впечатление событий. Даже мировоззрение Саччана изменилось с момента попадания в этот город. С каждым днём, он всё отчётливее ощущал, будто приближается к пониманию некой истины, к осознанию сути бытия. Словно всё в этом мире, который для рыцаря вдруг оказался на порядок шире, чем он представлял, скоро станет столь же просто, как бодрящий ветер в холодную ночь. Саччан беспокойно перевернулся на другой бок, уткнувшись носом в подушку. Лицу, привыкшему лишь к металлическому шлему и кроватям, подобным каменной плите, было непривычно мягко и слегка щекотно. Лёгкий аромат сирени просачивался в его сон. Впрочем, этот аромат резко контрастировал с происходившем в его голове. Саччан хотел бы забыть навсегда этот эпизод, запереть в дальний ящик и полагать, что такого никогда не происходило, а эти события – не более чем выдумка. Но это было категорически невозможно. Теперь ему в кошмарах приходилось снова переживать леденящую душу часть прошедшего дня, когда он оказался в странном подземелье под лагерем:

***

— Боже правый, что это за херня?! — от всей души орал Саччан, вынужденный убегать от загадочного монстра, в силу отсутствия оружия или другого средства защиты. Он о многом размышлял, с того момента, как оказался в подземелье под лагерем. Его поражало количество вещей, выходивших за рамки знакомой ему картины мира, ежедневно происходивших в этом городе. Начиная с огромных лабиринтов, заканчивая существами, которые не упомянуты в Библии. Причём окружающие воспринимали порталы, магию, драконов, будто это естественно, будто это столь же нормально, как дождик после хмурой тучки. Саччан задумался о существовании других рас. Именно в тот момент он впервые обратил внимание, что сам влюбился в эльфийку, а не в человека. Есть ангелы, демоны и люди – Саччан всегда верил в это без доли сомнения. Однако прямо сейчас «доля сомнения» бежала прямо за ним, зловеще хлопая крыльями. Не то чтобы у него, в темноте на ощупь бегущего от шелкопряда-переростка, было много времени на размышления, однако рыцарь успел прийти к выводу, что мир необычайно широк. Саччан понял, что не должен удивляться происходящему вокруг. Мало ли кого успел Господь создать за семь дней. Не Саччану об этом судить! Также и с порталами. Магия это то же святое благословение, если посмотреть на неё под другим углом. «Почему магия не может быть особыми проявлением веры местных в Господа?!» — очень напряжённо думал Саччан, пока шум монстра позади становился всё отчетливее. Саччан понимал, что обязан придумать план для победы над этим жутким существом, чем бы оно не было, иначе оно догонит Саччана и кто знает, что может случится. Рыцарь не хотел представлять себе это. Вместо этого он занялся анализом противника и поиском хоть каких-нибудь слабых мест. Судя по всему, существо не обладало зрением, зато хорошо ориентировалось на слух, на всей скорости следуя за лязгом доспехов. — Что ты вообще такое?! — зачем-то вслух крикнул Саччан. Он абсолютно не рассчитывал на ответ, то был крик души, пока он бегством спасался от непонятного монстра. — I… am… Mothman [1], — напряжённо произнёс монстр, не останавливая погони. Его хриплый голос отражался от стен и накладывался на жуткое эхо треска крыльев за спиной. Ответ на непонятном Саччану языке прошиб того на холодный пот. Ему очень хотелось оказаться сейчас где-нибудь в другом месте, этот поход в уборную оказался для него слишком экстремален. Рыцарь изо всех сил напрягал свои извилины, пытаясь найти достойный метод сражения. Все же он многое успел повидать на своём веку, что-что, а смекалка воина ещё не подводила. И когда, привыкшие к темноте глаза смогли разглядеть впереди развилку, у него тут же родился план. «Раз это существо ориентируется на звук, я обману его!» - принял нетипичное решение, обычно прямолинейный как топор, рыцарь, торопливо расстегивая ремешки своего левого наруча. Хитрые планы не были ему свойственны, но обстоятельства вынуждали идти на крайние меры. Воин добежал до развилки, резко остановился и повернулся прямо к Мольмену. Саччан перевёл дыхание и вытянул правую руку вперёд указывая прямо на монстра. Тот мчал к рыцарю и не думал останавливаться. Всё это входило в план Саччана, это был отвлекающий манёвр. — И следующей твоей фразой будет ”мырлфкхе”!! — рыцарь слегка ошибся в расчете скорости Мольмена, а потому заканчивал фразу уже вполоборота и немного завышенным голосом. Не имея права стоять на месте из-за стремительно приближающейся опасности, Саччан оперативно свернул в один из проходов, тут же затихнув как мышь. Монстр нёсся к нему с бОльшим энтузиазмом, чем было в плане воина и потому отвлекающий манёвр вышел несколько дёрганным. Мольмен тремя секундами позже добежал до развилки и услышал металический шум в обоих концах коридора. Пытаясь понять, в какой из двух проходов ему надо бежать, он застыл и недоуменно произнёс вслух: — Мырлфкхе?! Это был знак, что план Саччана сбить противника с толку в итоге сработал. Времени было мало, но он успел понять мысли оппонента и подстроить свои действия. Во время погони, рыцарь успел бесшумно снять один из наручей, а потом, поворачивая в одну из сторон прохода, бросить в противоположную сторону часть доспеха, чтобы существо продумало, что Саччан убежал в обоих направлениях сразу. И всё прошло по плану. На цыпочках отходя от развилки, где монстр активно пытался определить право или лево, Саччан, зажмурив глаза, начал усердно молиться. Это был финальный аккорд его стратегии; он не сомневался, что способ рабочий – молитва уже спасала его ранее, к примеру, когда два дня назад небеса расступились, и к нему снизошёл ангел. В этом заключался гений крестоносца: сбить существо с толку, обмануть, и молится, что есть сил о спасении. Но не прошло много времени, как рыцарь вынужден был открыть глаза вновь. Монстр по какой-то неведомой причине решил повернуть в сторону Саччана и, истошно завопив, начал разгоняться по направлению медленно крадущейся прочь фигуры. Возможно это было обычное совпадение, что Мольмен побежал в «правильную» сторону, а возможно Саччан в какой-то момент неосознанно начал произносить молитву вслух. На ходу заканчивая просить небеса о помощи, уже ором, будто это боевой клич, он вновь бежал от монстра. Оказалось это простой удачей или на то действительно была воля небес, но вскоре Саччан споткнулся обо что-то, в чём рыцарь очень быстро узнал лестницу и тут же задрав голову, увидел наверху открытый люк. Там, куда он вёл было тоже темно, но не настолько, сравнивая с освещаемым лишь весьма редкими факелами лабиринтом. Ни мгновения не раздумывая Саччан практически взлетел по этой лестнице и захлопнул за собой люк. Всё же, выбор его был не велик: когда он резким движением захлопывал деревянную дверцу, внизу уже можно было видеть фигуру несущегося без остановки Мольмена. Ради подстраховки надвинув на крышку люка один из тяжелых ящиков, удачно оказавшихся в месте, куда попал Саччан, он, наконец, выдохнул и, медленно отходя от состояния шока, опёрся на стену и сел. Или вернее спустился по ней. К этому моменту он уже успел позабыть как выглядит свет солнца. «…Уверен, всё дело в рассыпанной соли. В следующий раз не пойду туда, где рассыпали соль». Взгляд рыцаря задержался на люке. Однозначно, простого ящика было недостаточно, чтобы более никто случайно не наткнулся на спрятанное подземелье. К счастью, рыцарь быстро узнал в здании, где он вылез, склад лагеря. Помимо всего прочего, тут были камни для тренировки осад, которые почти никогда не использовались. Напрягаясь всем телом, воин смог передвинуть груду, опоясанную толстой веревкой, на место люка. Саччан более не задавался вопросами «откуда здесь взялось большое подземелье» и «почему внезапный выход привёл его именно на склад лагеря». Он приблизился к познаванию дзена, хоть и не знал, что такое дзен. Его легкий просветлённый разум принимал происходящее как данность. Он и не хотел знать ответов на эти вопросы, ему было хорошо от простого факта, что он смог выбраться оттуда целым. С этим настроем он вышел на улицу и на него тут же накатилась усталость. Он смотрел под ноги, пытаясь собраться с силами. Пока он думал о том, что ему необходим душ, чтобы немного расслабиться, пейзаж вокруг поменялся и рыцарь, абсолютно неожиданно, обнаружил себя около выхода из города. Недоуменно он начал озираться вокруг, пытаясь понять, что произошло за это короткое мгновение. Расплывчатый красно-желтый закат окутывал смутные очертания башни лагеря и части городской стены. Всё вокруг слегка плыло в глазах рыцаря. — Что за...? — Саччан на секунду испытал сильнейшее чувство дежавю. Этот закат напомнил ему о прощании с его дорогой подругой Ноэль, что случилось немногим позже побега из лабиринта и исключения из лагеря. Расставания всегда наполняли душу рыцаря грустью. Это трогательное прощание было ещё более значимым для рыцаря, что на своём пути в неизвестность терял единственную опору, что приобрёл за эти нелегкие дни. Душу рыцаря переполнили эмоции, и тем не менее он задумался. Резкая смена местности не осталась Саччаном без внимания. Как и факт, что всё вокруг было немного в тумане и размыто. Словом, рыцарь обратил внимание на это необычное ощущение. Не прошло много времени, как к нему пришло осознание. «Неужто я сплю..?» - подумал Саччан и поднял взгляд наверх. Прохладный воздух дунул в его лицо. Вряд ли он искал ответ на небе, но облака, как по волшебству, выстроились в лаконичное слово: «Да». После они принялись кружиться в радостном танце, принимая различные формы, отражая силу подсознания Саччана. В одно мгновение пушистое облако очертаниями стало похоже на маленькую овечку, в следующее другое приняло форму баяна, и в третью овечка уже начала наигрывать какую-то беззвучную мелодию. Но рыцаря совершенно не интересовал хаос, происходивший в небе. — Вот как... — рыцарь понимающе опустил голову, – Значит сейчас я сплю у Эльфийки... Он выдохнул и расслабленно опустил плечи. Лёгкий аромат сирени, который он игнорировал до этого момента, вышел на первый план, хотя около городских ворот не было ни намёка на сирень. Воин хотел спокойно продолжить спать дальше, но вдруг, из-за неясного чувства напрягся: — Стоп, а я ничего важного не забыл..?