Доктор Колинз против детектива Монро

Карлос В лаборатории стоял запах стерильной чистоты — мягкий шлейф антисептика, металл прибора, тёплое жужжание ламп. Здесь не было суеты, не было быстрого темпа участка — только ровная, прозрачная тишина, в которой легче думалось. И да, в медицинскую технику у нас вкладывали куда больше, чем в поставки какао. Я сидел у себя в кабинете — как всегда, укрывшись от шумного мира за стеклом и металлической дверью. Уединение не просто любил — оно держало голову ясной. В этом мы с Адой похожи. Стоило о ней подумать — как она появилась в дверях, как солнечный луч, уверенный, что ему рады: — Пунктуальности тебе не занимать, — сказала она с улыбкой. — Ада! — я вскочил, стянул перчатки, поймал со стола отчёт о вскрытии, будто это был пропуск в нормальную реальность. — Думал, у меня ещё есть время. Сьюзан сказала, что ты на допросе. — Была, — лениво махнула рукой. — Не хочу выезжать в ночь. Склад далеко, за рекой. Встанем на мосту на четверть часа минимум. Я прищурился и хитро улыбнулся: — Ну так это же замечательно. Проведём время вместе вне офиса. Мы же давно собирались. Я толкнул её в плечо — легко, по-дружески. Она закатила глаза ровно так, будто репетировала этот жест перед зеркалом. Если честно, я благодарил судьбу за то, что она существует. Бывают люди, рядом с которыми всё становится проще. Спокойнее. Чище. Не потому что они без проблем, наоборот. Они просто держат тебя в ровном состоянии, даже если ты по уши в отчётах и допросах. Она всегда была такими точными противоположностями сразу: — резкая, но мягкая; — упрямая, но заботливая; — саркастичная, но с честными глазами, в которых нет ни лжи, ни игры. С ней можно было молчать — и это не давило. С ней можно было спорить — и это не ранило. С ней можно было быть собой — и это не казалось ошибкой. И да, она мой друг. Редкий тип друга, с которым не страшно сталкиваться лоб в лоб даже с самыми страшными делами отдела. С ней я расслаблялся чуть больше, чем позволял себе обычно. Может, даже слишком. Но если кто-то и заслуживал моей мягкости — то это она. Голос Ады выдернул меня из мыслей: — Ну что, едем? Я вздохнул с преувеличенной тоской: — Жаль, что нужно ехать на вызов. Хотел пригласить тебя на ужин сегодня. Она подозрительно прищурилась: — С чего бы вдруг? Сегодня особенный день? — Нет, — я пожал плечами. — Но мог бы стать… если бы ты не была такой брюзгой. — Вот оно что, — Ада изогнула бровь. — Значит, по-твоему, я вечно недовольная? Я рассмеялся, подошёл ближе, забрал отчёт из её рук: — Я считаю тебя профессионалом своего дела, Ада. Она тоже сдерживала смех. Мне это нравилось, мы всегда держались в этом лёгком, естественном ритме. — Тогда будьте добры, доктор Колинз, используйте официальное обращение, — проговорила она наполовину серьёзно. Я насмешливо хмыкнул. — Вы прекрасный человек, детектив Монро. Улыбчивая, искренняя, разносторонняя… а главное до невозможности упрямая. — Только ты умудряешься испортить комплимент последним словом, — закатила глаза Ада. — А что плохого в упрямстве? Это отличный рабочий навык. — Мои подозреваемые с тобой не согласятся. — Это потому что с вероятностью в 99% они окажутся за стеной, спасаясь от диких упырей, в отличие от меня, — самодовольно улыбнулся я. И тут она сняла с меня очки — и надела на себя. Бог мой. — Куда делся оставшийся процент? — спросила она, глядя на меня сквозь линзы. — Это на случай, если попаду к тебе в немилость, Ада. — Ой, всё, — фыркнула она и махнула рукой. — Идём. Группа прикрытия ждать не будет. Я дернул головой в сторону: — А ты ничего не хочешь мне вернуть? — Нужны очки? Подойди и забери, если сможешь, — проговорила она с тем самым выражением, которое обещало бардак. Она начала пятиться назад, зовя меня в игру. — Милая Ада, — протянул я, — мне казалось, мы опаздываем… — Разве что самую малость. Я сделал шаг — она ушла вправо. Попытался схватить за руку — ушла влево. Чертовка. — Слишком медленно, — пропела она. — Ты уже убит, а преступник загорает на Карибах. — Морские пути на Карибы закрыты. Пришлось бы добираться вплавь. Она смеялась. А я почувствовал, как в груди щёлкнул старый знакомый азарт. — Прекращай, Ада. Я всё равно заберу своё, — сделал я голос нарочито угрожающим. — Вот как? — бросила она. Я рванул. Она юркнула за стол. Я замер напротив, упершись руками в край, а она смотрела на меня, едва сдерживая улыбку. Пыталась обойти — не вышло. В один момент я подался вперёд, рука скользнула к её талии — ловко, почти автоматически. Она мягко врезалась в меня корпусом. — Отпусти! — смеялась она. Я наклонился ближе, чувствуя тепло её дыхания: — Попалась. И пустил в ход самое страшное оружие — начал щекотать. Ада захохотала так звонко, что даже приборы будто ожили. — Карлос! Прекрати! — прерывисто выдохнула она. Я отступил ровно настолько, чтобы она могла поймать воздух. Она поправила мои очки на носу — всё ещё на своих глазах — и сделала вид, что ужасно недовольна. — Ты ещё за это заплатишь, — заявила она. — Впереди ночь, детектив. У тебя будет достаточно времени придумать наказание. Она улыбнулась коротко, по-настоящему — и вернула мне очки. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Она одёрнула руку слишком быстро, чтобы это выглядело случайностью. Я сделал вид, что не заметил. Мы вышли из лаборатории. Дверь захлопнулась мягким щелчком. В коридоре пахло холодом и дорогим кофе кого-то из ночной смены. — Поехали? — спросил я. — Поехали, — ответила она. Мы двинулись к машине — шаг в шаг. Как всегда. Но на этот раз — с лёгким смешком, будто игра до конца не закончилась. И, возможно… не закончится никогда.