Часть 3. Все вернется

Том никогда не любил Рождество. На то было много причин. Причина первая: на холоде он становился весь вялый, как змея. Раньше он считал себя хладнокровным, но эту теорию он проверил. Его кровь была красной и горячей, как и у других. Но неважно, холод Том все равно терпеть не мог. Причина вторая: обычно в это время года в школе было довольно шумно, доходило даже до оров. Если он услышит еще хоть один рождественский гимн или звон колокольчиков, то, наверное, оторвет себе уши и развесит их как украшения. Ну как, достаточно празднично? Причина третья: Йоль был тошнотворно ярким и веселым напоминанием о том, кто он и откуда родом. Тому некуда было ехать на праздники. Его день рождения также приходился на самый конец года и оставлял неприятный осадок на всю оставшуюся часть года. Старение — это совершенно не повод для праздника. Причина четвертая: он ненавидел имбирные пряники. Ну, и новая причина не любить праздники: его звало в лазарет. Обычно такого с ним не бывало. Том взял за правило избегать этого места. Ему не нравилась эта медсестра с осуждающим видом, и он предпочитал лечиться сам. Но сегодня все было иначе. Что-то там, в больничном крыле, происходило. Что-то большее, чем неуклюжие второгодки, поранившиеся на квиддиче, или его Рыцари, имевшие привычку попадать Тому под горячую руку. Нет, там было нечто, что… звало его. Он слышал какой-то шепот, но только когда внимательно прислушивался. Магия. Том последует этому зову. Он следовал за таинственным шипением, чтобы найти Тайную Комнату, и сделает то же самое сейчас. Что же там, в лазарете? Он покрутил кольцо на пальце. Что же такого могло быть в больничном крыле? Том быстро пошел туда. Почему же никого не пускали внутрь? Ни одну часть замка не закрывали вот так от учеников раньше, кроме того раза, когда Том убил ту девчонку, Уоррен, и подставил мальчишку-полувеликана. Вся эта суматоха была не из-за этого, верно? Он поторопился. Они вполне могли замышлять отправить его в Азкабан, пока он не настороже. И эта чужеродная магия начала жужжать у него под языком. Он сжал руки в кулаки. Тому очень хотелось узнать, что же находится в лазарете. Большинство учеников были освобождены на рождественские каникулы, отчего путь сквозь коридоры был поспокойнее и не так раздражал. Том был Главным Старостой, и это обычно означало, что по пути куда-нибудь он останавливался как минимум три раза, чтобы помочь ученикам найти дорогу к тому или иному месту (да, даже в конце года, и нет, не только первокурсникам) или снять баллы с факультета за дуэли, спровоцированные очередным скандалом. Это была далеко не такая удовлетворяющая должность, как раньше представлял ее себе Том. Конечно, ему нравилось превосходство, которое он автоматически получил вместе с титулом Старосты. Власть над сверстниками. Однако надоело это ему довольно скоро. Зато это был жирный плюс к его портфолио. Он завернул за угол, и в поле зрения показался лазарет, а также директор и, как ни странно, Дамблдор. Том застыл. Они стояли у двери, тихо переговариваясь, пока он молча приближался. Он редко видел этих двоих вместе, разве что за едой. Неужели они обсуждали его? Том понял, что у него какая-то паранойя, когда задумался о том, что надо сейчас же пойти на поле для квиддича, схватить метлу и сбежать на ней как можно дальше отсюда. Да он скорее вонзил бы себе перо в глаз, чем полетел на метле. Они не знали, что он сделал — просто не могли, Том это понимал. Они не знали о его крестражах, это он тоже понимал. И понимал, что они не знали о Тайной Комнате. И вообще, это было его право по рождению — единственное, что ему было дано в наследство, так что, по сути, он не сделал ничего плохого, открыв ее. — О, Том, как нам повезло, что ты здесь, — поприветствовал его директор Диппет, кивнув. Том слегка улыбнулся, словно случайно тут оказался, и остановился перед ними. — У нас тут очень деликатное дело, и, думаю, ты сможешь помочь. Да? Все шло на удивление хорошо. — Конечно, что такое? — обеспокоенно спросил он. — Это должно остаться в тайне, мистер Риддл, — вмешался Дамблдор. Том сдержал хмурое выражение. — Сегодня к нам прибыл новый гость, и ситуация довольно шаткая. Новый гость? Том перебирал в голове возможные варианты. Что это за гость? Какое-то существо? Человек? Артефакт? Раз уж гость был в больничном крыле, Том логично предположил, что это должно быть живое существо. Человек. Кто тогда? Диппет кивнул с серьезным видом, затем задумчиво оглядел его. — Полагаю, вы, как староста, могли бы помочь ей адаптироваться в школе. Обеспечить ей комфортное и безопасное пребывание. Возможно, она не останется здесь на постоянную основу, но сейчас, пока идет расследование, ей лучше остаться в нашей школе. Она? Вся эта суматоха из-за девушки? Том уж задумался над тем, чтобы придумать какую-то отмазку и просто скинуть с себя это дело. Расследование? Любопытно. Но у него не было ни времени, ни средств, чтобы обхаживать какую-то пугливую девицу. Том, как правило, вообще недолюбливал женщин. Он не разделял общепринятого мнения общества о том, что они всего лишь низшие существа, предназначенные только для размножения. Женщины, может, и были низшими существами, но для Тома вообще все были низшими, так что это не имело значения. Нет, он не любил женщин, потому что у них были странные мотивы. Ими было сложнее манипулировать, чем мужчинами. В основном девочки были либо подлюками, либо и вовсе никакущими. Тому ни то, ни другое не симпатизировало. Магия, которую он тогда почувствовал, наверняка исходила от чего-то другого. Может, на другом этаже? Пока что он застрял здесь. Том любил быть в курсе событий, и, похоже, шло расследование. Возможно, он сможет потерпеть девчонку какое-то время, чтобы узнать, что произошло. — Я сделаю все, что в моих силах, — сказал он. — Могу ли я спросить, что случилось с мисс?.. — Грейнджер, — сообщил Диппет. — И все, что я могу сказать, — это то, что мисс Грейнджер пережила довольно мучительный опыт. Авроры в ближайшее время допросят ее. К сожалению, на данный момент они, вероятно, ничего не смогут сделать. Похоже, у нее нет опекуна, а в Хогвартсе всегда оказывают помощь нуждающимся, поэтому ее распределят на факультет и переведут на программу седьмого курса. Полагаю, ей потребуется немало опеки. Директор всегда говорил так, словно читал по одному и тому же потрепанному молью учебнику. Том терпеть не мог с ним разговаривать. — Я рад, что с ней все в порядке, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Вы знаете, где она раньше училась? — Она обучалась на дому. Ее родители были волшебниками и, судя по всему, вели довольно замкнутый образ жизни, — Диппет сложил свои морщинистые руки. — Она кажется славной девочкой, не должна доставить вам особых хлопот. Все, о чем я прошу, — это показать ей замок и уделить ей должную толику заботы. Довольно милая, замкнутая, измученная девочка. Том надеялся, что она и вправду была затворницей, но, возможно, это касалось только ее родителей. И предположил, что они умерли. Возможно, это и был тот самый «мучительный опыт». Возможно, они умерли ужасной смертью. Возможно, их сблизит сиротство. Том с улыбкой представил, как мог бы пройти этот разговор. — Конечно, директор. Я сделаю все возможное, чтобы мисс Грейнджер чувствовала себя здесь как дома. Дамблдор молчал, внимательно наблюдая за ним. Том посмотрел ему в глаза и увидел в них огонек всемогущества. Профессор первым отвел взгляд. По команде Диппет открыл дверь в лазарет. Та самая магия в воздухе стала гуще, окутывая его, и он задумался, чувствуют ли ее остальные присутствующие. Все трое вошли в комнату. Том пошел первым и поймал взгляд медсестры, стоявшей у входа. Она бросила на него оценивающий взгляд, но он прошел мимо. В лазарете было холодно, пахло мятой. Магия была осязаемой аурой, проникавшей в каждый уголок его разума. Она опьяняла. Ботинки Тома цокали по полу, пока он подходил все ближе и ближе к источнику этой магии. Челюсти сжались, голова закружилась. Их разделяла льняная занавеска, по другую сторону которой виднелся силуэт. Том прокрался за нее. Единственным слышным звуком было его учащенное сердцебиение. И тут он увидел ее. Сидя на больничной койке, девушка представляла собой копну растрепанных каштановых волос, с загорелой кожей и широко расставленными карими глазами. Ее губы раздвинулись в резком вдохе, и тело напряглось. Он напрягся в ответ, уставившись. Разочарование ослабило судорожно сжатую челюсть. Том-то надеялся увидеть что-то нечеловеческое, что поразило бы его. Когда у него пересохло во рту, он нарушил затянувшееся молчание. — Том Риддл, — довольно резко представился Том. Услышав его имя, она побледнела, а взгляд потух. Она выглядела мертвой. Смирившейся. Испуганной. Это было до странности нелепо. Тонкие волоски на затылке встали дыбом, и он машинально почесал шею. Том вдруг поймал себя на том, что почти хотел увидеть, как она выглядела бы, будь она действительно мертва, и сравнить это с нынешним провалом ее эмоций. Как странно — одно лишь его заурядное имя вызывало в ком-то такую реакцию. Ему это почти нравилось. Она, несомненно, была той причиной, по которой Том направился в больничное крыло изначально. Она и была магией. Ее полное ужаса выражение лица мгновенно исчезло, словно промелькнула какая-то дрожь. Если бы Том моргнул, то не заметил бы. Хорошо, что он не моргал. Мисс Грейнджер смотрела на него со своей больничной койки, белое платье свободно свисало с ее узких плеч, она вцепилась в простыни. И улыбнулась. Жест был приятным и сдержанным. Натянутым. Том провел языком по внутренней стороне зубов. — Очень приятно познакомиться с вами, мистер Риддл, — сказала она, и голос ее был подобен холодному металлу. Тому следовало бы прибегнуть к своему плану с метлой и просто сбежать от этой магии, или чем бы оно там ни было, но вместо этого ответил: — Пожалуйста, зовите меня Том. Какого хрена он нес? Она подняла брови. — Как пожелаете, мистер Риддл. Ему стоило бы убить ее или бежать. Том осознал свою мысль и внутренне переосмыслил ее. Он как-то инстинктивно реагировал на эту девушку. Почему? Кем же она была? Что она здесь делала? Почему ее сила казалась ему парой рук, обхвативших его шею? Эта Грейнджер представляла из себя больше, чем Диппет пытался показать. Это точно. И все же, она сказала ему всего одиннадцать слов, с чего такие выводы? У него просто разыгралась паранойя. У нее была власть, и ничего в этом не было особенного — власть была у всех в этом замке. Том легко мог ее одолеть. Ну что ж… хотя бы Рождество будет интереснее теперь.