7 . Питер

Это было чистейшей воды сумасшествие. С ума сойти. Блять. Да похуй. И это — туда, а вот это — сюда. Господи… Как вы прикажете тут жить-то вообще? Я, конечно, слышала байки про странные, крошечные квартирки-«гнёздышки» в Питере, но как-то не была готова столкнуться с одной из них наяву. Всё пошло наперекосяк с самого начала. Бронь на ту скромную квартиру, на которую я рассчитывала, слетела, пока я была в поезде — кто-то опередил, оплатив её онлайн. Потом меня чуть не обокрали на вокзале — какая-то шустрая парочка пыталась стащить рюкзак, пока я пялилась на расписание. Затем я окончательно потерялась в лабиринте одинаковых питерских дворов-колодцев и почти до ночи бродила по промозглым улицам, пока меня наконец не нашёл Кирилл. Тот самый знакомый, существовавший до этого лишь в строчках интернет-переписки. — Сова? Я повернулась на голос, всматриваясь в вечернюю темноту в поисках того, кто это сказал. Ну вот. Ещё один высокий парень в моей жизни. Такая уж, видимо, судьба. — Кря. Я лишь устало рявкнула на всю улицу, подняла обе руки в немом приветствии и заковыляла в направлении, откуда раздался звук. — Ты утка, что ли, чтобы крякать? — раздался смешок, и тут я его наконец разглядела. Высокий, очень высокий парень, с копной взъерошенных кудряшек цвета выгоревшего на солнце сена. — А какие птицы чаще всего теряются? — тут же парировала я. М-да. Лучшее начало для первого разговора вживую и представить сложно. — Вот чего не могу знать, того не знаю, — рассмеялся он, широко улыбаясь, и, подойдя, обнял меня за плечи в дружеском, приветственном жесте. Запах нового человека — свежий, с оттенком морозного воздуха и чего-то древесного — ворвался в сознание вместе с внезапной неловкостью. Это было так странно, но в то же время… правильно, что ли? Катаюсь по миру, завожу виртуальные знакомства, а теперь вот встречаюсь с ними в реальности. Даже мелькнула дикая мысль: найти тут какую-нибудь заброшку и попробовать оставить записку… Но нет, это уже было бы полным помешательством. — Вот, об этом я тебе и говорил, — Кирилл подвёл меня к одному из типичных питерских домов. Он был таким же, как и сотни других — старым, немного облупившимся, но с неповторимым, строгим достоинством. Я никогда не интересовалась архитектурой и историей. Скажи я это вслух — получила бы часовую лекцию об истории именно этого здания. Хотя он и сам тут всего пару лет в универе отучился. И ведь он младше меня. Хмыкнула про себя. --- — Официально заявляю: я — мазохистка, — вынесла я себе приговор вслух, едва мы завершили десятичасовой сеанс нанесения тату. Сегодня цель была — забить контуры на шее, руках и ногах. Даже кое-где подкрасить успели. — Ты сидела как мышка, блять, — фыркнул Антон, мой мастер. Словно он ожидал, что я буду корчиться и реветь от каждой иголки. — Хотя с твоими шрамами боюсь даже тему поднимать. — И тем не менее ты её поднял, — недовольно фыркнула я, пока меня заботливо обклеивали защитной плёнкой. Чувствовала себя этаким киборгом — вся кожа, покрытая блестящим слоем, шелестела при малейшем движении. Ходить предстояло весьма неудобно. Вообще, я лет пятнадцать мечтала о тату, но разрозненные картинки никогда не привлекали. А учитывая множество шрамов, оставшихся после нападения, было решено сделать что-то масштабное, чтобы их скрыть, превратив в часть арта. — Так, смотри, — добродушно, но строго сказал Антон. — Снимешь плёнку через неделю, а ко мне — через месяц, минимум. На коррекцию. Вообще, он был тот ещё красавчик. Длинные смоляные волосы, собранные в хвост, бритые виски, пирсинг в губе и глаза, глубокие, как ночь. И он обожал носить дорогие, отутюженные рубашки даже на работе. — А пить когда можно? —Алкоголь? Через пару дней, не раньше. Так что займись пока чем-нибудь полезным. А я стояла посреди студии, вся запечатанная в плёнку, и пыталась одеться, чувствуя себя беспомощным коконом. Стояла в одних трусах и лифчике, и, кажется, впервые после больницы кто-то видел меня так… обнажённой. Залипла на своё отражение в огромном зеркале, проводя пальцами по слишком явно проступающим рёбрам. — Красивая, красивая, — засмеялся Антон, но я думала иначе. Мне всегда нравились стройные, даже худощавые фигуры — это выглядело элегантно. Но сейчас, глядя на себя, я думала лишь о том, что из меня разве что суп варить… — Кожа да кости, — констатировала я вслух, снова привлекая его внимание. — Сиськи и жопа на месте, вроде. Или хочешь подкачаться? Если в зал пойдёшь — могу номерок дать, у нас тут недалеко знакомый держит частную качалку. Я подняла брови, посмотрела на Антона, потом снова на себя в зеркало. — Надо бы. --- — Я щас сдохну, — хрипела я, распластавшись на матах. Хотелось, чтобы меня кто-нибудь пристрелил и положил конец этим мучениям. — Рота, подъём, салага! — рявкнул надо мной Максим, тот самый «знакомый» Антона. Надо было сразу спрашивать — он оказался бывшим военным, помешанным на физической подготовке и дисциплине. — Да бляя… — кряхтя, я всё же поднялась. А ведь уже пару месяцев прошло с тех пор, как я впервые переступила порог его «качалки». И я всё так же сдыхала на каждой тренировке, словно в первый день. После каждого занятия на автомате доползала до своей комнаты и падала без сил, забывая обо всём на свете. Но должна признаться: спустя месяц я уже почувствовала, как тело меняется. Стало легче, послушнее, появилась та самая, едва уловимая сила. И почему я раньше этим не занималась? — Бегом, марш на канаты, сопля! — снова прогремел голос Максима, и я поплелась к этим чёртовым канатам, ненавидя их всей душой. Порой мне казалось, что я слушаюсь его только из-за стрижки. Такой же короткий, колючий «ёжик». И в эти моменты казалось, будто это мой незнакомец гоняет меня по залу. Больная. Я уже давно это знала, но одно дело — шутить об этом, а другое — реально осознать, что я помешалась на том парне, которого видела один раз в кромешной тьме. — Мелкая! — снова крикнули в мою сторону. Вот и ещё одна причина. Он называл меня так же, но с совершенно другой, командирской интонацией. — На сегодня всё. Жду тебя завтра, — он подошёл и хлопнул меня по животу. Пришлось инстинктивно напрягать едва появившийся пресс, чтобы просто не блевануть от неожиданности. — Завтра к Антохе, — напомнила я, с трудом поднимаясь. Тело горело, но я уже представляла, как завтра буду ныть больше от боли в мышцах, чем от игл мастера. — А… — видимо, до него дошло. — Ну, тогда через неделю? — он улыбнулся и протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я протянула свою, и он легко поднял меня, на секунду придерживая за плечи. — Ты садист, — сказала я, ловя себя на мысли, что улыбаюсь ему в ответ. — А ты — мазохистка, коих ещё поискать, — он сжал моё плечо своей железной хваткой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Теперь я хоть могла носить майки, не стесняясь. Антон почти закончил шею и плечи. Оставались ноги и живот — там была самая кропотливая работа. — Сова, тебя проводить? Или сама дойдёшь? — крикнул Миша, парень, с которым мы начинали тренироваться вместе. Он был такой же тощий, но жилистый. Поначалу нас гоняли в паре, пока я не приглянулась Максу, и он не взял меня под личную опеку. То, что я ему нравлюсь, я поняла ещё месяц назад, но старалась не подавать виду. Хотя могла бы завести отношения — он и симпатичный, и, в глубине души, добрый. Но нет, блять. Я всё сохла по своему незнакомцу и теперь в любой момент, в любой ситуации, ловила себя на мысли о нём. Ну не больная ли? --- Вот и Новый год наступил. Первое января. Город вымер, и лишь редкие прохожие, которым не повезло работать в праздник, неспешно брели, опустив глаза, покорно принимая свою участь. Я гуляла с Кириллом. Ну, как гуляла… В очередной раз слушала его длинный монолог о похождениях, учёбе и о том, как несовершенен этот мир. А ведь я ему так и не рассказала, почему стала такой… одинокой. Хотя одинока ли я теперь? Мы сидели на холодной лавочке перед каким-то живописным, замёрзшим каналом и ржали над дебильными, по-детски дурацкими шутками. Или мы смеялись над тем, что мы и есть дебилы, раз смеёмся с такого? Знаете тот прикол, когда показывают человеку указательный палец и со словами «дерево упало, поползло» начинают наклонять его, изображая падение? Вот и мы так делали. Сидели, давились дешёвым пивом и дымом сигарет, растирая слёзы от смеха замёрзшими пальцами в перчатках. --- Февраль выдался на редкость насыщенным. Всё началось с того, что, придя к Антохе, я застала у него какую-то компанию парней. Увидев меня, они разом замолчали и принялись разглядывать с нескрываемым интересом. — У вас тут щас целое подразделение ментов родится. Че вы уставились? — мне стало неловко от их пристальных взглядов. — Слушай, Сань… — а вот это уже было подозрительно. Антон ещё ни разу не обращался ко мне по имени. — А ты не думала быть моделью? — Ебаться на камеру? Нет, спасибо, — натянула я улыбку и плюхнулась в кресло ожидания. — Нет-нет, чтобы… — начал говорить один из незнакомцев, но тут же снова рассмеялся, будто поймав себя на чём-то. — Пацаны держат студию, в которой снимают видосы для клипов и обложки для треков, — начал пояснять Антон. — Зацени. Он поднял телефон, и мне пришлось встать, чтобы рассмотреть, что там. Очки-то я купила, да носить их так и не стала. Видеть я вижу, а вот в деталях разглядывать — проблема. На экране Антон стал листать фотографии и парочку коротких видео в эстетике готик-панка и индастриала. Мне такое нравилось, конечно. Вот только… — Я через месяц уезжаю, вообще-то, — намекнула я, отстраняясь от телефона и начинала снимать куртку — в помещении стало жарко. На мне была облегающая чёрная водолазка, которая откровенно подчёркивала все изгибы. — О, а куда? — поинтересовался тот самый незнакомец. Я перевела на него взгляд, думая: «Какая тебе, собственно, разница?» — За кудыкины горы, воровать помидоры, мужик, — непрозрачно намекнула я, что ему бы для начала представиться. — Меня Сергеем звать, — он протянул руку, а я всё ещё смотрела на него, оценивая. Тощий, но, видимо, высокий. На руках — уйма кожаных браслетов, на шее — цепи поверх простой белой футболки. — Сова, — протянула я ему руку, и он расплылся в улыбке. — Возвращаюсь в Москву. С этими словами я повернулась к вешалке, чтобы повесить куртку и достать из кармана телефон и сигареты. Вообще, когда узнала, что у Антона в студии можно курить, начала сомневаться в его профессионализме. Но когда он врубил мощную вытяжку и поставил пепельницу с водой, вопросы отпали. Правда, от потока воздуха с улицы было прохладно. Он частенько в шутку называл меня мерзлячкой. — Это прекрасно! Мы как раз в Зеленограде в основном и обитаем! — оживлённо сказал Сергей. На эту фразу я удивлённо обернулась к нему и приподняла брови. — В Зелике? Да ну? —О, ты знаешь, где это? —Я там родилась, — кивнула я, а сама пребывала в лёгком шоке от того, как тесен этот мир. — Мы сегодня, может, успеем добить, и останется лишь коррекция в конце месяца, — напомнил мне Антон, но потом я поняла, что он обращается к Сергею. — Тогда, может, через неделю увидимся? Попробуем. Нам очень нужна девушка с красивыми, «живыми» тату, — пояснил Сергей, и я задумалась, пытаясь представить, что такого они могли придумать. — Референсы есть? — наконец решилась уточнить я, и, кажется, удивила Сергея. Он, улыбаясь, начал что-то листать в телефоне, а потом повернул экран ко мне. На фото был крутой мотоцикл, а на нём — эффектная девушка в откровенном белье. Мои брови тут же поползли к потолку. — Мне кажется, я буду мелковата, — искренне ответила я, понимая, что на фото — длинноногая, статная красотка, а я… ну, я просто маленькая. — Там вся суть — в бунтарской натуре, а не в параметрах. Не подумай, ты безумно красивая и как раз попадаешь в концепцию, — убеждённо сказал он. — Я приду не одна, — твёрдо кивнула я. — Дайте номер, отзвонюсь через неделю, и тогда состыкуемся. Говорила я это, а у самой руки чуть дрожали. Я? Модель? Само́й смешно. Питер, оказывается, — большая творческая деревня. Все друг друга знают, все общаются, помогают, как когда-то в моей настоящей деревне. Тут даже алкаши в подворотнях так же валялись. Хмыкнула про себя. — Без проблем! — Сергей стал мотать головой, как болванчик, показывая номер на экране телефона. Пришлось подойти ближе, чтобы рассмотреть цифры. Точно, надо начать таскать с собой очки.

***

Через неделю я позвонила Максиму. Он был удивлён, что я его куда-то зову. Пришлось объяснить — что, куда и зачем мне вообще нужна его компания. Встретились в условленном месте. Я даже удивилась, когда он подъехал на мотоцикле. — Прыгай, — он протянул мне запасной шлем. Я выкинула сигарету и неуклюжно взгромоздилась за ним. Пришлось поправить волосы, чтобы натянуть шлем, и как только я обхватила его за талию, он резко стартанул, заставив меня сильнее прижаться к его спине. Вот жук. Наверняка специально. Довольно быстро мы оказались у нужного дома. Только он был не похож на старинное здание — скорее, на переделанный под студию промышленный цех или гараж. — Теперь понятно, почему ты меня позвала, — сказал Макс, снимая шлем. — Ты по каким таким дебрям шляешься, мелкая? — он повернулся ко мне, а я пыталась слезть с мотоцикла, чувствуя себя неповоротливым жуком. — В душе не ебу, если честно, — кое-как сползла я, сняла шлем и тут же полезла за сигаретой. Достала телефон, сделала прозвон Сергею, сообщив, что мы на месте. Спустя пару минут сбоку открылась неприметная дверь, откуда вышел парень, осмотрелся и, увидев нас, крикнул, чтобы заходили. — Держись ближе, — тихо сказал Максим, тут же включая режим «няньки». Это, конечно, тешило моё пошатнувшееся эго, но вместе с тем становилось стыдно — я ведь просто использовала его как щит. Нас встретил не Сергей. Парень представился Пашей и стал проводить нас по узким, полутемным коридорам с множеством дверей, пока мы не вошли в одну из них. — Нихуя себе… Я аж воздухом подавилась. Макс? Ругнулся? Я никогда раньше не слышала от него такого. — А то. Последняя модель. Это заказ на рекламу, так что этой малышки даже в продаже ещё нет, — с гордостью хохотнул Сергей, выходя из-за какой-то сложной аппаратуры со светом. — Реклама? — переспросила я. Мне казалось, они говорили про клипы. — Ну да, — кивнул Сергей. — Щас контракт принесут, почитаешь. — Контракт? — ещё раз удивилась я, выпучив глаза. — Вы куда меня втянули? — Успокойся, это официальный заказ. Они редко бывают, но платят более чем хорошо. Вот эти слова меня ни капельки не успокоили. Принесли стопку бумаг, и тут я была бесконечно рада, что надела очки. Со стороны, наверное, выглядела забавно, используя свет софитов, чтобы досконально прочесть каждую строчку, включая мелкий шрифт. — «В случае одобрения заказа исполнителю полагается бонус в виде реквизита»? — я повернула голову, не совсем понимая смысла. — Этот байк и есть реквизит, предоставленный заказчиком, — он указал на мотоцикл, который стоял под яркими лучами, начищенный до зеркального блеска и выглядевший гораздо более готовым к съёмкам, чем я. — А я-то тут при чём? Исполнитель же — ты, по идее? — я не совсем понимала, зачем это уточнение внесено в контракт модели. — Так он твой, — улыбнулся Сергей, и тут его кто-то позвал. — Иди переодевайся, — он махнул рукой в сторону открытой двери. — Девочки тебя подготовят. — И съебался обсуждать что-то с оператором. — Мелкая… — позвал меня Макс, и я перевела на него свой ахуевший взгляд. Он смотрел на меня с таким же выражением. — За сколько возьмёшь? — первое, что пришло в голову. Он ухмыльнулся. — Э, неее… — помотал головой, подходя ближе. — Будешь учиться ездить. — И положил свою тяжёлую руку мне на плечо, сжав. Это был намёк: теперь он от меня не отвяжется, пока я как минимум не научусь управлять этим железным конём. Приехали. — В какую жопу я попала… — вздохнула я и потопала в гримёрку. Там меня встретили две симпатичные девушки. Меня раздели до гола и напялили красивое, но откровенно тесное кружевное бельё. Грудь еле помещалась в чашечки лифчика и, как мне казалось, некрасиво топорщилась. Затем мне наложили макияж, довольно агрессивный и драматичный, и принялись колдовать над волосами. Мало того что их уложили в сложную, слегка растрёпанную причёску, так ещё и нацепили накладные пряди, превратив меня в Рапунцель с татуировками. Но, увидев общий образ в зеркале, я вынуждена была признать — выглядело это… горячо. А ведь я и не помнила, когда в последний раз красилась. Глаза стали огромными и выразительными, губы — алыми, а волосы — водопадом до самой поясницы. Когда я вышла из гримёрки, у меня был лишь один вопрос: — А можно перекурить? На меня сразу устремились взгляды всей мужской части съёмочной группы и особенно — Максима. Я видела даже без очков, как у него играли желваки на скулах. Его взгляд, липкий и тяжёлый, скользил по моему телу. Сомнительное удовольствие. — Так садись и кури. Мы пока свет под тебя выставим, — разрешил Сергей. Вот это условия! Я босиком подошла к мотоциклу. Он был чуть ниже и изящнее того, на котором приехал Макс. — Поможешь? — повернулась я к своему окаменевшему сопровождающему. Тот, расколдовавшись, подошёл и придержал железного коня, пока я неуклюже взбиралась на него. Холодный металл заставил кожу тут же покрыться мурашками. Я достала сигарету, закурила и протянула пачку Максу. Тот молча взял и отошёл в сторонку. Сначала я просто сидела, но было неудобно. Развернувшись задом наперёд, я облокотилась спиной на руль, а ноги поставила на сиденье для пассажира. Я смотрела на дым, выпускаемый изо рта, и думала о том, в какой дикий пиздец я вообще влипла. Хочу домой. Хочу к близнецам. Хочу валяться и быть овощем без всяких съёмок и знакомств. — Вооооот! — чей-то довольный возглас выдернул меня из раздумий, и я повернула голову. Только вот ответа, адресованного мне, я не услышала — только щелчки затворов и жужжание аппаратуры. — А что с грудью? — спросил голос Сергея. — Лифчик маленький, — отозвалась я и услышала сдержанный смешок. Гулять так гулять. Присев, я расстегнула лифчик и швырнула его куда-то в сторону. Перекинула длинные пряди волос так, чтобы они прикрывали грудь, и устроилась на мотоцикле снова, под одобрительный свист кого-то из команды. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой… желанной. Под чёткие команды Сергея я крутилась на этом байке, принимала разные позы. Сигарета давно закончилась, и кто-то забрал у меня бычок. А я продолжала ловить это странное, головокружительное ощущение вседозволенности и власти. Была ли я когда-нибудь в жизни настолько в центре внимания? — Есть! — наконец крикнул Сергей и, сияя, двинулся ко мне, видимо, чтобы обнять. — Руки, — его опередил Макс, заслоняя меня собой и накидывая на мои плечи мою же просторную куртку, в которой я приехала. — Да-да, прости, — Сергей отступил на шаг. — Будешь смотреть? — всё равно спросил он, кивая головой в сторону мониторов. — Естественно, — я спрыгнула с мотоцикла, накинула куртку и наглухо застегнула её. Подумала вытащить волосы из-под ворота, но поняла, что только запутаю, поэтому, сгорбившись, поплелась за пределы яркого света. Макс молча протянул мне сигарету. Я удивилась — он же частенько давал мне дополнительные задания именно за курение. А сейчас был тих и задумчив. — Ты только посмотри на это, — Сергей повернул ко мне ноутбук, и я увидела первые снимки. Сердце упало куда-то вниз, а в голове зашипел белый шум. Я не понимала, на что смотрю. На экране была не я. Там была какая-то другая девушка — дерзкая, сексуальная, с идеальным телом, покрытым паутиной татуировок, которые выглядели частью её самой. И волосы… только сейчас я заметила, что накладные пряди почти идеально совпали по цвету с моими. Сергей листал кадры, и мои глаза открывались всё шире. — Нихуяшечки… — выпало у меня изо рта. Сергей, очень довольный, обернулся ко мне. — Сегодня отправим. Через неделю придёт ответ, так что будь на связи, — он хлопнул в ладоши и сразу же умотал решать какие-то вопросы. А я впала в прострацию. Перевела взгляд на блестящий байк, затягиваясь сигаретой, и думала о том, как вообще такое могло произойти. Не то чтобы я не хотела мотоцикл… но чтобы вот так, просто… — Тогда у нас остался месяц, и потом пойдёшь сдавать на права, — меня по плечу похлопал Макс, и я вздрогнула, совсем о нём позабыв. — Три недели, — поправила я его. — Я обещала вернуться на третий день весны, — хмыкнула, вспоминая рыжих сорванцов. Мелкие-то, наверное, уже вовсю болтать начали. — Что ж, тогда поднажмём, — с этими словами он сжал моё плечо так, что кости хрустнули. А я икнула, осознавая, что мне точно пиздец…

***

— Спать хочу… — ныла я, уткнувшись лбом в стол. — Ещё два билета — и отпущу тебя спать, — хохотнул Макс, ставя передо мной очередную кружку крепчайшего кофе. В итоге я уже неделю ночевала у него, и он честно, по-армейски, мучил меня учёбой. С утра до ночи. Потом я просто отрубалась на диване в его гостиной. Вообще, я не ожидала, что у него дома будет так… уютно и старомодно. Казалось, время тут остановилось лет сто назад. Фарфоровый сервиз за стеклом буфета. Красивый расписной чайник, что не так давно свистел на газовой плите. Деревянные рамы с латунными ручками, безумно красивая лепнина на потолке. Он задавал вопросы по ПДД, а я, уже в полудрёме, бубнила ответы. Что я там говорила — сама уже не слышала. Кажется, разбуди меня среди ночи — и я буду бормотать про знаки приоритета и правила обгона. С практикой было сложнее. Макс вывез меня за город, на пустынную трассу, где сначала усадил за руль и долго, обстоятельно объяснял каждый рычажок, тумблер и педаль. Вы бы видели его лицо, когда нам позвонил Сергей и сказал «забирайте подарок». Точнее, его лицо, когда Макс понял, что мотоцикл — электрический. Я тогда смотрела на него с усталым, непонимающим взглядом и с только что полученными правами в руках, а он чесал бровь, осознавая, что учил меня на обычном, бензиновом. Но потом мы вдвоём уже вовсю катались по городу. Это было неописуемое чувство свободы — проноситься мимо стоящих в пробках машин. И тут я поняла минус «электрички», как выразился Макс: я была слишком тихая. Если он мог «газовать», оповещая водителей о своём присутствии рёвом мотора, то я скользила между рядами бесшумно, как тень. И вот, наконец, я дома… если можно так назвать комнату в питерской коммуналке. Я просто свалилась в кровать, даже не сняв экипировку, которую Макс в итоге тоже мне подарил — «чтоб не разбилась, дура». А ведь он так много для меня сделал… А я всё равно думала о том, что уже первое марта. Завтра мне на коррекцию тату к Антону, сразу после — немного поспать, а потом… выдвигаться домой. К мальчишкам. К Диме. К Маринке. И самое главное — к своему Незнакомцу.