10. Школьная жизнь

Следующим уроком оказался русский язык. Его вела Светлана Юрьевна — строгая, но справедливая женщина лет пятидесяти с лишним, которая терпеть не могла опозданий. Мы с Машкой и Светой как раз и были теми самыми опозданцами, поэтому теперь стояли у дверей в коридоре, пока она по очереди отчитывала каждого. Когда очередь дошла до меня, она замолчала, долго вглядывалась, прищуриваясь, будто пыталась сопоставить меня с каким-то старым, запылившимся образом в памяти. Потом повернулась к журналу, снова ко мне и… тяжело вздохнула. — Вот не пойму… Сашка, ты что ли? — услышала я наконец заветные слова, и напряжение в плечах тут же отпустило. — Вы ж моя сладкая! — не сдержалась я, шагнула вперёд и обняла её. Она обняла в ответ, засмеялась и отступила на шаг, держа меня за руки и разглядывая с ног до головы. — Ты прям похорошела, похорошела, ничего не сказать, — проговорила она, и в её голосе слышалась неподдельная радость. — Удивлена, что Татьяна Михайловна вам про меня не рассказала! - хмыкнула - Она ж тут, рядом совсем, — улыбнулась я. А ведь кабинеты русского и математики и вправду были в двух шагах. Хотя помнилось, две наши учительницы не особо ладили, но на переменах их частенько можно было застать у дверей, погружённых в оживлённую беседу. — Ну, было бы неинтересно, — она хлопнула меня по руке. — Ну что, Совельева, чем бы мне тебя таким загрузить? Я неловко улыбнулась, надеясь на снисхождение. — Может, не надо? — крякнула я, делая наивные глаза. — Надо, Сашка, надо! — твёрдо, но не без улыбки сказала Светлана Юрьевна и принялась копаться на своём столе, заваленном бумагами. Я тяжело вздохнула, запрокинув голову, будто прося небеса о помощи. — Смотри, чтоб глаза не выкатились, — посмеялась она, и я фыркнула в ответ. Видимо, старые школьные привычки взяли своё. — Как же я буду вас лицезреть без них? — я оперлась руками на её стол и нахмурилась, потому что она стала собирать передо мной приличную стопку тетрадей. — Я надеюсь, это просто раздать? — спросила я с максимально невинной улыбкой. — Нет, это мне. А ты глянь, что с компьютером, он виснет который месяц, а этот, — она кивнула в сторону, где, видимо, подразумевался кабинет информатики, — никак не реагирует. — Дмитрий что-то там? — удивилась я. — Денис Викторович! — выкрикнула с места Маша. — А я что сказала? — посмотрела я на неё. — Дмитрий, — хором поправило полкласса, и я почесала затылок. — Старость не радость, как говорится, — усмехнулась я. — Мелка, ты ещё об этом думать, — сказала Светлана Юрьевна и поднялась со своего места, уступая мне стул у учительского стола. — Садись, разбирайся. — У меня вообще-то даже колени хрустят, — я села на стул с важным видом и даже зачем-то погладила стол, как будто это был пульт управления звездолётом. — Всё, не отвлекайся, — махнула она рукой и пошла к доске диктовать тему. Пока Светлана Юрьевна раздавала ребятам очередную самостоятельную работу, я копала в её ноутбуке. Оказалось, во время экзаменов их обычно сбрасывали к заводским настройкам каждый год. Но были и учителя, которые отчаянно сопротивлялись, не желая, чтобы с их «рабочих лошадок» удаляли что-либо ценное. Светлана Юрьевна и Татьяна Михайловна были из этой когорты. Память была просто переполнена файлами, презентациями, скачанными фильмами (как я позже обнаружила) — от этого ноут и тормозил. Я была уверена, что Денис (или Дмитрий) Викторович ей уже не раз об этом говорил. — Светлана Юрьевна, — позвала я её, когда она закончила объяснять задание. — Вы ведь знаете, что я скажу, да? — Если я хоть что-то ещё услышу про «память переполнена», будешь сама сейчас всему классу диктант диктовать, — парировала она без тени сомнения. Я вытянулась в лице, а в классе послышался сдержанный смешок. Видимо, эта история повторялась уже не первый год. В итоге я продолжила сидеть в учительском кресле и зачитывала диктант. Светлана Юрьевна устроилась за последней партой, за близнецами, и проверяла тетради, попутно следя, чтобы все писали. Когда текст закончился, Лёша и Миша, видимо решив вогнать меня в краску, начали хлопать. Учительница их поддержала, а за ними подхватил и почти весь класс. Я спряталась за листом с диктантом и развалилась на стуле, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Проверяйте на ошибки, — сказала Светлана Юрьевна, глянув на часы. — У вас есть пять минут, а потом тетради на стол! Все успокоились, а я перевела взгляд на окно. Тут они выходили в другую сторону, и вдали виднелся купол старой церкви, которая всегда в полдень оповещала о себе колокольным звоном. Кажется, мне что-то про неё рассказывали, но я уже не помнила что. А вот звонок с урока прозвенел как нельзя кстати. Только я собралась смыться, как Светлана Юрьевна попросила меня задержаться. Я снова плюхнулась на её стул и прикрыла глаза ладонями, потому что все стали сдавать тетради, и мне как-то не горело желание их разглядывать. Сняла очки, потирая переносицу, прежде чем открыть глаза. — Следующий физика, — сказал Лёша, кладя свою тетрадь на стол и кивая в сторону коридора. Видимо, давая понять, что они меня подождут. Последним сдал тетрадь мой сосед по парте — тот самый, за которым бегала Светка. И за ним уже подошла Светлана Юрьевна. — Это правда? — начала она тихо, когда класс почти опустел. — М? — я не поняла, о чём речь. — Что мама твоя… — она вся напряглась, сжала руки. — Так про маму вы в курсе, а про меня не были? — удивилась я этой нестыковке. — Ко мне Илья заходил на прошлой перемене, — она посмотрела на выход из кабинета и снова на меня. — Да, я удивилась, когда его увидела, — кивнула я, понимая, о ком речь. — Сердце? — поинтересовалась она осторожно. Я кивнула, не желая рассказывать жуткую правду. Пусть хоть память о ней здесь, в этих стенах, останется светлой. По крайней мере, не отравленной. — Я пойду, — сказала я, вставая с кресла и направляясь к выходу. В спину услышала тихое: «Держись» — и только улыбнулась в ответ, не оборачиваясь. — Дима звонил, говорит, нашёл твой телефон, — сразу за дверями, как постовые, стояли близнецы и Машка. — Опа! Дай угадаю — он был в рюкзаке? — вскинула я палец, но в ответ получила синхронное мотание головой. — А где? — Он придёт за нами после последнего урока, — оповестил Миша и, отклеившись от стены, направился к лестнице. Следующим уроком была физика, и мне было дико интересно, как отреагирует наша незабываемая Екатерина Михайловна. Звание главной «суки» среди учителей определённо можно было отдать ей. Поначалу казалась божьим одуванчиком, но стоило ей что-то не понравиться — тут же объявляла контрольную. Поставить двойку за поведение для неё было сущим пустяком. — Колитесь давайте, — пока мы топали по лестнице, Машка донимала близнецов каким-то вопросом. — Захочет — сама расскажет, — уклончиво отвечал Лёша. — Саааш! — позвала меня девушка, и я повернулась, продолжая идти. — А? — Ты ж не новенькая нихрена! — она обогнала парней и зашагала рядом со мной. Я улыбнулась и пожала плечами. — Старенькая я для новенькой. Видимо, ответ ей не понравился, и она решила толкнуть меня в плечо в шутку. Я не ожидала, потеряла равновесие и влетела в кого-то, кто шёл навстречу. — Простите! — выпалила я, даже не разглядев, в кого врезалась. В ответ услышала лишь недовольное цоканье. — Че она за тобой так и носится? — спросил Миша, отводя меня за плечи и возвращая на верную траекторию. — Да пиздец, — буркнул парень, в которого я врезалась, и, не задерживаясь, прошёл мимо. Я даже не успела толком его разглядеть. — Да… — протянула я. — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, — прокомментировала я ситуацию со Светкой и этим бедным парнем. — Ты про Светку и Сашку? — спросила Маша. — Ну и развелось же нас, — скривила я нос. Это уже четвёртый Саша за день. Хотя… может, тот парень в парке тогда и был этим самым Сашей… — Много Саш знаешь? — удивилась Машка, а я не поняла её реакции. — Ну… племянник, — стала загибать пальцы. — Я, Ромео ваш, ещё знакомый из Питера. — Из Питера? Ты была в Питере? — оживилась Маша и теперь уже обняла меня за руку, давая понять, что вряд ли от неё отделаюсь. — И как там? Много всего увидела? А в музеях была? — Да я там особо и не гуляла. Я тату туда ездила бить, так что… — У тебя есть тату?! — её глаза округлились. Бедная девочка, видимо, я слишком сильно произвела на неё впечатление. — Покажи! — Чёрт с тобой, — вздохнула я. Хотела достать телефон, чтобы показать фото, но вспомнила, что он у Димы. В итоге мы зарулили в ближайший женский туалет, и всё-таки я сняла рубашку и водолазку, демонстрируя часть узора на плече и спине. — Ни хрена себе… — Маша стояла и разглядывала татуировки, пока я выворачивала водолазку обратно. — Вот это аппарат, — этот отзыв прозвучал грубым мужским голосом. Мы резко повернулись и наткнулись взглядом на высокого парня с выкрашенными в пепельный цвет волосами, который стоял в дверях. — Костя, блин! Это женский! Сдрыстни отсюда! — зашипела Маша, загораживая меня собой. — А нахер вы в туалете раздеваетесь-то? — парировал он, и за его спиной в проёме стали маячить и другие любопытные парни. Я натянула водолазку обратно и принялась застёгивать рубашку. — Тебе это не касается! — рявкнула Маша и, повернувшись ко мне, добавила: — Прости, я не хотела… — Не бери в голову, — улыбнулась я, и мы стали выходить из туалета. — Стой, красотка! Хоть номерок-то свой дай, — крикнул нам вслед тот самый Костя. Я развернулась, продолжая идти спиной вперёд, покопалась в карманах и, достав кулак показала средний палец. Широко улыбнулась и, развернувшись, впечаталась носом уже в Лёшу. — Врезаться в людей — твоё хобби? — посмеялся он, разворачивая меня в сторону кабинета физики и подталкивая вперёд. — Видимо, — пожала плечами. — Да я серьёзно, — к нам вновь подошёл Костя. Он навис надо мной с самоуверенной ухмылкой. — Дай номерок. — Зачем? — спросила я ровным голосом. — В смысле «зачем»? — он тряхнул головой, оглядываясь по сторонам, будто искал поддержки. На нём была синяя толстовка и чёрные штаны, руки в карманах. Я продолжила молчать, ожидая внятного ответа на свой вопрос. Мысленно просила время ускориться, чтобы звонок поскорее прозвенел и мы пошли в класс. — Диктуй, не ломайся, — он достал телефон и, не глядя на меня, стал что-то в нём открывать, видимо, готовясь внести контакт. Я всё так же молчала, прислонившись спиной к стене, и перевела взгляд на близнецов. Они направили на парня недовольные, предупреждающие взгляды, но особо ничего не предпринимали. Да и не за чем было. — Ну что мне сделать, чтобы получить твой номер? — видимо, Костя был из тех парней, на которых девчонки обычно вешались, и не принимал отказов. Он подошёл ещё ближе и положил руку на стену над моей головой, вставая в классическую, потрёпанную позу «я-крутой-загонаю». Интересно. Если я его сейчас начну бить — выгонят? Хотя не хотелось заканчивать учебный день вот так… — У нас после физики геометрия, да? — спросила я, поворачиваясь к близнецам. Они синхронно кивнули. — Отлично. — Эй, я с тобой разговариваю! — рыкнул Костя, уже выходя из себя. — А я с тобой — нет, — спокойно ответила я, встречаясь с его взглядом. — Но сейчас же ты говоришь! — парировал он. Мне даже зевнуть захотелось от плоскостности этого диалога. — И что же я тебе говорю? — Свой номер! — Да? — Да! — Записывай, — кивнула я в сторону его телефона, и он расплылся в победной ухмылке. — 89%#*%₽67, — наговорила я набор случайных цифр. — Вот так бы сразу! Наберу тебя вечером, киса, — он подмигнул, отошёл и направился к лестнице на другой этаж. — Ты чей номер ему продиктовала сейчас? — спросил Лёша, ухмыляясь. — Да придумала только, чё, — развела я руками и начала смеяться. — Жёстко. Голос из-за спины меня чуть напугал, и я отшатнулась. Там стоял местный Ромео, который всё это время наблюдал за происходящим, прислонившись к стене. — Разве? — задумалась я. По сути, я же не дала ему ничего, кроме «фака», пусть и в виде набора цифр. Ему бы не помешало научиться читать между строк. — Ты его прямо послала, а он не понял, — фыркнула Маша. — Ты его послала? — удивился Миша. — Она ему «фак» показала, а его эго этого не выдержало, — театрально схватившись за сердце, сказала Маша. Я снова начала смеяться. Наконец долгожданный звонок, и все ринулись в класс. Я заняла место рядом с Ромео. Екатерина Михайловна, видимо, была уже в курсе моего присутствия, поэтому первым делом поздоровалась со мной и, посмотрев поверх очков, сказала: «Просто сиди тихо». Я даже не знала, от чего вздохнула — то ли от облегчения, то ли от разочарования. Хотя, пожалуй, лучше было тихо досидеть урок, чем получить от неё по шапке. Пока Екатерина Михайловна отчитывала всех, кто не сдал контрольную на прошлом уроке, я молевала ручкой в выделенном мне близнецами листочке в клеточку. Надо будет потом им вкусняшек каких-нибудь купить в благодарность. Где-то в середине урока в меня прилетела бумажка откуда-то слева. Я подняла глаза и увидела, как мне подмигивает какой-то одноклассник — симпатичный, с ямочками на щеках. Развернула бумажку. «Пошли на свидание?» Скомкала и отложила подальше. Перевела на него взгляд и пальцами показала крест. Боже. Вот теперь моё эго ликовало. Хотя стоит ли радоваться тому, что ко мне липнут школьники? — Почему нет? — неожиданный вопрос от соседа по парте заставил меня вздрогнуть. Я посмотрела на Ромео. Он уставился в доску и переписывал что-то в тетрадь. Сначала подумала, что показалось, но затем он повернулся на пару секунд, и наши взгляды встретились. — Оно мне не надо, — коротко ответила я. На этом любое взаимодействие, казалось, закончилось. Монотонный голос учительницы, тёплый воздух в классе и усталость от всего этого дня сделали своё дело. Я не заметила, как уснула, положив голову на сложенные на парте руки. — Годы идут, а ты не меняешься, Совельева, — по моей парте что-то звонко ударило, и я резко подскочила, чуть не свалившись со стула. — А чё? — мой сонный ответ, видимо, рассмешил всех, и класс принялся хохотать. — Звонок уже был, сова ты наша, — на удивление ласково проговорила Екатерина Михайловна. — Да? — я принялась потягиваться, озираясь. И вправду, все убирали тетради в рюкзаки, и кто-то уже выходил из класса. — Как ты поживаешь-то? — учительница подошла и принялась приглаживать мои волосы с той стороны, на которой я видимо спала. — Да как сказать… — мой сонный мозг плохо соображал. — Как у всех, впрочем. То хорошо, то не очень, то пиздец такой, что повеситься охота, — я снова потянулась, но на мою голову приземлилась её ладонь — нежная, но увесистая. — А ну, не выражаться в школе, — строго произнесла Екатерина Михайловна. — Я… язычок прикусила, — проговорила я жалобно, высовывая кончик языка и гладя себя по макушке. — Вот и правильно, — кивнула она и лёгкой, почти девичьей походкой ушла к своему столу. Я встала. В кабинете оставались лишь близнецы и Машка, видимо, ждавшие меня. — Ну ты бессмертная вообще, — Маша в очередной раз удивлялась. — Спать на физике! А ведь Катька даже когда ты храпеть начала, ничего не сказала! — Я храпела?! — ужаснулась я. — Посапывала, — уточнил Ромео, улыбаясь. — М-да… А я проспала: «Достаём двойные листочки?» — уточнила я, топая по коридору. — Ну да. Погоди, а как ты… — начала Маша. — Секрет фирмы, — я приложила палец к губам, на что она закатила глаза. Подойдя к близнецам, я перевела недовольный взгляд с неё на них и обратно. — Ой, всё! — фыркнула Маша и, дойдя до лестницы, начала спускаться вниз. Видимо, курить пошла. — Какое же милое создание, — умилялась я вслух, глядя ей вслед. — Машка-то? — уточнил Лёша. — Ну да, — перевела взгляд на него, а он всё так же смотрел туда, где она скрылась из виду. — Лёшка, Лёшка, да у тебя на лбу всё написано, — пригрозила ему пальцем, сама не зная зачем. — Ты их различаешь? — удивился Ромео. — А ты нет? — перевела на него взгляд. — Саня ещё в пятом классе нас стал различать, а вот остальные… — Миша развёл руками. — Видимо, это наша суперспособность, как у Александров, — улыбнулась я, переглядываясь с Ромео. Он лишь улыбнулся в ответ и почесал бровь, опустив глаза. — Киса-а! — послышалось со стороны лестницы, и я закатила глаза. Неужели опять? — О, второй раунд, — оживился Лёша, предвкушая словесную баталию. А вот и он. Костя трясёт передо мной телефоном, лицо перекошено от злости, но на лице натянутая улыбка. — Кис, че за дела? Звоню тебе, а там мужик орёт благим матом! — Да? — делаю самое невинное лицо, какое могу. — Ты мне левый номер отдала? — видимо, до него начало доходить. — Не-е-ет, что-о ты, — максимально наиграно заговорила я, наблюдая, как парень потихоньку начинает выходить из себя. — Ты тут цену не набивай, ладно? — уже грубо проговорил он. Я улыбнулась. Он казался таким спесивым. И на таких нынче девчонки ведутся? Я заметила, как Миша уже не мог сдержать смех и развернулся, отходя чуть в сторону, чтобы не было заметно, как он ржёт. — Ну раз ты так хочешь именно мой номер, то я задам тебе всего один вопрос. Ответишь — и без проблем продиктую. — Ну? — он насупился, но слушает. — Как меня зовут? — спрашиваю я максимально нежно и дружелюбно. Сбоку Лёша уже начал ржать, не скрывая ничего. Миша перестал давиться и залился смехом на весь коридор. Костя посмотрел на них недовольным взглядом, но ничего не сказал. — Соня? — предположил парень, явно понимая, что ошибается. Я лишь медленно покрутила головой, разводя руки в стороны. — Ой, да пошла ты, идиотка! — прошипел он и ушёл в расстроенных чувствах. — Кто так называется, тот сам так называется! — крикнула ему уже в догонку. Заметила, что и Ромео посмеивается, прикрывая рот ладонью. — Совельева! — оглушительно рявкнула на меня Татьяна Михайловна, появляясь в конце коридора. — Ау? — я подбежала к ней, предчувствуя неладное. — Что это было на истории?! — она схватила меня за ухо и потащила в сторону своего кабинета. Надо было сказать, что она была на голову ниже меня, и со стороны это выглядело очень милым, странным и нелепым жестом. — Да я че, я ничё, — самое дебильное оправдание, которым я могла воспользоваться. И снова — спасительный звонок, на этот раз к последнему уроку. Только я выдохнула, как Татьяна Михайловна прошипела мне: — Вот и сиди теперь, вспоминай ЕГЭ! — и с этими словами пошла к столу и, облизнув палец, выдала мне кипу листов с вариантами. У меня дёрнулся глаз. Ребята стали затекать в класс, и я заняла своё место. Последний урок, и вот это вот. По идее, я могла забить и просто гонять балду. Но либо умирать со скуки, либо решать задачки. Выбор пал на задачки. — Наказали? — спросил Ромео. — Ага, — выдохнула я, выводя очередной ответ. Вот с тестами всегда так. В начале легко, а потом зависаешь на какой-нибудь одной задачке. — Семьсот сорок, — тихо шепнул Ромео, и я посмотрела на него, поднимая брови. Они же были в десятом классе, а это задача для одиннадцатых. С одной стороны, хотелось спросить, откуда он знает, но я решила просто написать данный ответ и перейти к другой задачке, которая не так загрузила меня. В итоге я доделала тест за десять минут до конца урока и просто сидела, вырисовывая закорючки на полях. Лёша передал мне очередную записку. «Дима что-то задумал.» Я удивилась и написала ответ: «Что?» Но в ответ он лишь пожал плечами, проходя мимо, чтобы сдать работу. Мне это не нравилось. Если Дима что-то задумал, то не факт, что мне это понравится. Хотя чаще всего его сюрпризы были более чем хорошими. Но именно сейчас мне казалось, что Димон устроил мне подлянку. Наконец-то прозвенел долгожданный звонок с последнего урока. И в тот же миг дверь класса открылась. Все посмотрели на входящего Диму, который тут же нашёл меня взглядом и стал давить улыбку до ушей. — Соловьёв! И ты решил заглянуть? — фраза Татьяны Михайловны меня добила. Буквально. Я сползла под парту, прячась за рукав Ромео. Тот удивлённо посмотрел на меня, потом на дверь. — Сова, вылазь, поговорить надо, — голос Димы я узнала. Тихонько выглянула из-под стола и увидела, как в классе рядом с Димой стоит… Соловьёв. В деловом костюме и с галстуком. Вспоминаю это утро, ванную и понимаю, что надо как-то сваливать. — О чём? Мож, договоримся? — голос мой захрепел, и я тут же затыкаюсь. Вижу удивлённые глаза близнецов, которые вернулись ко мне. Я тихонько поднимаюсь с пола и начинаю двигаться левее, к окнам, стараясь быть незаметной. — Об этом утре, — в лоб говорит Соловьёв и ухмыляется. Вот сука. Ну уж нет. Вскакиваю на стул, с него — на подоконник. Стараясь не думать о высоте, резко открываю окно и быстро перекидываюсь на улицу, цепляясь руками за оконную раму. — Совельева! — слышу возглас Татьяны Михайловны и общий гул класса. Подтягиваюсь, вижу, что ко мне из окна уже тянутся руки. — Адьос! — отпускаю руки. Пролетаю всего два этажа (спасибо, спортзал с одноэтажной пристройкой) и приземляюсь на покатую крышу. Удачно ухожу в перекат, гася инерцию, и заваливаюсь на спину, начиная истерически ржать от этого безумия. — Ты как там? — из окна третьего этажа урчит Миша, высунувшись. Я показываю палец вверх. В окне виднеется вторая рыжая макушка — Лёша, который прилип к стеклу и явно кричит что-то не очень хорошее. — Они за тобой побежали! — Блять! Поднимаюсь, спрыгиваю с крыши прямо перед тем самым запасным выходом, где мы курили с Илюхой. — Это то за выкрутасы? — до боли знакомая фраза. Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Антоном Сергеевичем. Учителем физкультуры. Он и правда постарел, осунулся, но всё в том же синем спортивном костюме и с сигаретой в зубах. — Здравствуйте. Давно не виделись, — встаю и отряхиваюсь. — Там Татьяна Михайловна что-то говорила про то, чтоб вас заменить, — перевожу тему, пока он отходит и смотрит на крышу, явно пытаясь понять, как я вообще там оказалась. Он скидывает бычок, и мы заходим в здание. — А она подходила ко мне сегодня. Поначалу я и поверить не мог, что ты занялась физкультурой, — добродушно говорит мужчина, пока мы проходим в его подсобку-кабинет. Мне лишь бы спрятаться. — Ну, корочка-то у меня есть, правда я не представляю, как это можно провернуть, — говорю я, оглядывая его кабинет. На полках за стеклом — кубки, каждый подписан годом и классом. Помню, как получила от него золотую медальку по ГТО. — Ну, ты номер свой оставь, и как решится — я тебе отзвонюсь, — кивнул он, садясь и ища листок, чтобы записать. Порешив на этом, он ещё пару раз назвал меня «красоткой», и только после этого я вытекла из кабинета физрука, направляясь к выходу. — Она не могла далеко уйти! Её омуниция тут! — услышала я звонкий голос Димы и свернула в раздевалку, где сейчас была уйма народа, среди которого легко было затеряться. — Ты в раздевалке смотрел? Блять. В голову пришла больная идея. Нашла визуально самую большую ветровку и, зацепившись двумя пальцами за металлический крючок, повисла на нём, заворачивая себя в куртку. Раздевалка была устроена так, что с потолка свисала арматура, на которой крепилась длинная деревянная перекладина с крючками, на которую все вешали верхнюю одежду. — Я в ахуе, — послышался знакомый голос совсем рядом. — Где вы её откопали-то вообще? — не могла определить, кто это говорит, но вроде бы Ромео. Ответа не последовало, зато я почувствовала, как кто-то взял меня за руку. И тут же отпустил. — Какого… — приоткрыв полы пуховика, я увидела Ромео. Он удивлённо смотрел на меня, а я неловко улыбалась ему, вися, как летучая мышь. — Лёша, Миша, вы её видели? — я услышала голос Димы совсем близко. — Не пали, умоляю, — тихо проговорила я, и Рома снова закрыл меня пуховиком. — Нет, — услышала я знакомый дуэт, а потом — кашель совсем рядом. — Сань, ты чего? Потом меня снова открыли. Вот только теперь на меня смотрели все трое: Рома, Лёша и Миша. Миша тут же прыснул со смеху, а Лёша ударил себя по лбу. — Тащи её домой, а мы их отвлечём, — Лёша хлопнул Ромео по плечу, а сам развернулся ко мне и прошипел: — А дома ты всё расскажешь. — И был таков. Мы с Ромео ещё раз переглянулись. Я хотела извиниться за неудобства, но он снова закрыл меня пуховиком, обхватил за талию, снял с крючка вместе с курткой и, как мешок с картошкой, понёс к выходу, прикрывая своей фигурой. Я слышала, как близнецы о чём-то говорят с Димой и Соловьёвым, отвлекая их. Хотелось шепнуть Роме, чтобы шёл быстрее, но понимала, что это был полный абзац моего сегодняшнего дня. Абзац с большой, жирной точкой, поставленной школьником, который тащил меня домой, завернувую в собственную ветровку.