Глава 12. Там, где не доплывают корабли

«Магия может развеять облака,

призвать духов и ветер, но даже она

бессильна перед тишиной угасшей колыбели».

— Посмотри на эту красоту, Рейна. Такое не каждый день видишь, — она так старалась произнести слова с искренней радостью, воодушевлением, как следовало бы, но даже сами звезды могли услышать ее фальшь. Висенья грустно улыбнулась, погладив кузину по спине. Рейна не обратила внимания ни на ее слова, ни на ее прикосновение. Она глядела вдаль, туда, откуда поднималось солнце по утрам, возможно, туда, где на них смотрят их отцы. Может быть, там она надеялась увидеть желанную, но потерянную дочь? — Монтерис сегодня впервые повел лошадь самостоятельно, представляешь? — отбросив мысли об утраченной жемчужинке семьи, Висенья отвернулась от кузины и принялась убирать бокалы на столе. Делала вид, что чем-то занята, ведь если замрет, сдержать слезы и злость не сможет. — У меня едва сердце не выпрыгнуло, когда смотрела, как он ведет ее ко мне. Хочешь завтра посмотреть на сына, Рейна? Она молчала. — Рейна? Леди Дрифтмарка, всегда жизнерадостная, приносящая свет везде, куда бы ни пошла, нежная и чувственная, сейчас напоминала мертвую тень себя настоящей. Все краски покинули ее: пурпурные глаза побледнели и больше походили на морские раковинки на берегу, слишком долго пролежавшие под солнцем; серебро ее волос поблекло, и обычно аккуратно подобранные кудри сейчас прямо лежали на ее тонких плечах. Даже голоса милой леди Висенья не слышала, вот, уже восьмой день. Она прибыла сюда на прошлой неделе и всё, чего смогла добиться вместе с Арригель, — это расшевелить чуть не потонувшего в горе Люка и отвоевать у Неведомого жизнь Рейны. Висенья считала это неплохим началом, однако с детства она не отличалась терпением. Ей всегда хотелось здесь и сейчас, и эта ситуация не была исключением. Принцесса желала, чтобы брат с женой пришли в себя немедленно, чтобы жизнь на острове — их жизнь, вернулась в то русло, из которого вытекло. Ножки стула неприятно проскрипели по полу. Словно только этого и ждали, открыли дверь, и еле слышный скрежет дерева запел в унисон скрипу. Висенья обернулась, ожидая увидеть брата, но в спальню вплыла Арригель. Ей навстречу проплыла, подобно призраку, Рейна и вышла из покоев. Принцессе и леди не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Рейна ступала тихо, и, идя за ней, Висенья на мгновение подумала, что кузина более не ходит по земле, а летает над ней. Едва ли ее ступни касались пола, потому что шла леди, словно летала. Она ушла не далеко. Увидев куда пришла кузина, принцесса воспрянула духом. Она безмолвным жестом отослала сиделку и с замиранием сердца смотрела, как Рейна подходит к кровати младшего сына. Леди погладила сына по его белой макушке, улыбнулась улыбкой неуловимой, почти невидимой, и Висенья еле сдержалась, чтобы не закричать от счастья. Она схватилась за руку Арригель, и они вместе смотрели на это чудо. Рейна, все это время не обращавшая внимания ни на кого, в том числе мужа и сыновей, сама пришла к малышу Монтерису и с улыбкой гладила его по голове. Мальчик спал, и, наверное, это было к лучшему, думалось принцессе. Рейне так легче. Леди поцеловала сына в лоб, плотнее укрыла его одеялом, которое он все равно отпинает позже, направилась в сторону Висеньи и Арригель. В сторону двери. Она прошла мимо, словно не заметив их. Быть может, единственное, что видели глаза Рейны, это ее дети? — Нужно использовать мальчиков, — воодушевленная идеей, Висенья повернулась к Арригель, которую все еще держала за руку. — Мальчиков? Но ведь Люцерис против, мы не можем идти против его решения. Висенья фыркнула. — Потерпит. К тому же, это для блага его семьи. Они поспешно последовали за Рейной, вновь вернувшейся к себе под защиту легкого одеяла. — Мальчики не видели мать девять дней, и последнее, что они слышали от нее, это крики. И единственное, что держит Рейну с нами, это ее мальчики. Разве я не права, Арригель? Скажи мне как мать. Арригель задумалась. Она поддела свой подбородок большим пальцем и поджала губы, уносясь в раздумья. Наконец, она кивнула. — Права. Правильно говоришь. Все, о чем я могла только думать при смерти, так это о моей малышке, — она произнесла эти слова таким же тоном, с каким говорила о завтраке, но по спине Висеньи все равно пробежала толпа мурашек. — Я говорила себе, что должна выздороветь, выжить ради нее. Верно. Как мы раньше об этом не подумали? — Мы старались защитить мальчиков от жестокой реальности, но этим только приблизили их мать к смерти. Арригель поморщилась, как если бы выпила горького вина, и потянула Висенью в сторону единственного окна в конце коридора около статуи давно позабытого бога. — Насчет мальчиков… — начала она странно-нервно. — Люцерис отправил их в порт, когда начались роды. — Да, ты мне говорила. — Но они ведь не могли оставаться там всегда. Ближе к вечеру они вернулись. Лейнор, как обычно, захотел повидать мать перед сном. Монтерис о таком даже не думал, отец недавно подарил ему игрушечного дракона, это все, что занимало его мысли. Этот дракончик из серебра и меди лежал в ногах Монтериса, когда Рейна зашла к нему. Монтерис засыпал, обняв ее, но во сне о нем забывал. — К чему ты ведешь? — Лейнор улизнул от нянек и подглядел как Рейна рожает. Висенья ахнула. Нет, нет, нет. Перед глазами пронеслись картины прошлого: усталые крики, полные боли, кровавые простыни, серебряные слипшиеся от пота волосы… безумный страх в глазах матери и собственное сердце, замершее на секунду и понесшееся в галоп от увиденного ужаса. И теперь всё это видел Лейнор, ее маленький капитан… Только не это. Она надеялась, что ее племянники не станут свидетелями ужаса родов, как была ею она. Неужели истории всегда надо повторяться? — Пожалуйста, скажи мне, что он не увидел ничего страшного, — в порыве надежды она взяла невестку за обе руки и посмотрела на нее, ожидая услышать хорошее. — Он простоял в углу довольно долгое время. Мы заметили его, только когда малышка уже родилась, — тихо-тихо прошептала Арригель. Взгляд сам нашел деревянную, выкрашенную в нежно-голубой цвет дверь. За ней сейчас спал Лейнор под теплым одеялом в комнате, полном карт и книг. Беспорядок сопровождал его везде, куда бы он ни ступал. Он словно был олицетворением хаоса, такого беспорядочного, но в то же время гармоничного. Висенья закрыла лицо руками и устало простонала. В момент, когда она готова была взлететь на небо в надежде, что весь мрак рассеялся, боги жестоко опустили ее на землю, и не просто опустили, а низвергли с высоты и впечатали в холодную твердь. — Он… как он сейчас? — сквозь щель между пальцами глядя на Арригель, спросила Висенья. — Старается вести себя как обычно. Он, разумеется, озадачен и опечален временным отсутствием матери в жизни, но ничего, кроме этого, я в нем не заметила. — Почему же ты раньше не сказала? — Раньше главной задачей было спасти Рейну. Ни о чем другом я и думать не могла. Про Лейнора вспомнила только сегодня, — сочувственно ответила Арригель. Вина явно грызла ей душу, судя по слегка сгорбленному виду, беспокойному взгляду и тонким пальцам, теребивших край рукавов. Висенья погладила подругу по плечу и улыбнулась ей. — Благодаря тебе и твоим умениям Рейна все еще с нами, благодаря твоему письму я здесь. Благодаря тебе мы выстояли самое страшное. Не вини себя за то, что не смогла разорваться на части. Вместо этого поблагодари себя за всю проделанную работу. Облегченный вздох Арригель пронзил тишину коридора. Зашуршала ткань, и девушки слились в объятии. — Спасибо, — прошептала в ухо принцессе Арригель и разомкнула объятия. Не успела она получить ответ, как по лестнице торопливо вбежали люди. Впереди бежала леди Лейна Веларион, тетя Лейна, на пару шагов опережая длинноногих Люка и Леймона. Темно-синее, почти черное платье с длинными, закрывающими руки почти до кончиков пальцев рукавами. Собранные на затылке больше седые, чем серебряные волосы. Бледно-фиолетовые глаза сейчас казались почти серыми то ли потому что свет так падал, то ли из-за волнения за родную кровь. — Висенья! — воскликнула тетя Лейна, едва завидев ее. Вихрем она заключила племянницу в объятия и тут же отпустила. — Где она? Как моя Рейна? — Все хорошо, тетя. Самое страшное уже позади, — попыталась словами утихомирить шторм родственницы Висенья, но ее слова, кажется, не возымели ни капли эффекта. — Она у себя, — кивнула она тогда в сторону хозяйской спальни, и тетя таким же вихрем улетела туда. Принцессе повернулась к спутникам тети. Бледнее обычного, статный, но видно, что уставший, с впалыми щеками и глазами, в которых плескалась всемирная печаль. Люк. Одним своим видом он выражал скорбь по безвременно ушедшей дочери, однако уже чуть больше походил на человека, нежели на призрака, которого видела Висенья в день своего прилета. А рядом с ним вытянувшийся, почти доходящий до плеча Люка кузен Леймон, до двенадцатых именин которого осталось меньше пары дней. Висенья нежно улыбнулась ему. Как печально, проведет свои именины в печали и волнении за старших сестер. — Леймон, здравствуй, — обратилась к нему принцесса. Мальчик склонился перед ней в поклоне истинного мужа королевства и голосом ровным, уже изменяющимся произнес: — Кузина, я очень рад видеть вас, — он сделал паузу, подбирая слова или, может, обдумывая уже сказанное, судя по нахмурившемуся лбу. — То есть мы с матерью очень рады видеть вас. Ваше присутствие дарит нам надежду. Леймон только и мог что кивнуть, и Висенья на пару с Арригель повели его в столовую. Люк направился к жене. — Как себя чувствует Бейла, наша королева? — спросила принцесса, беря в руки вилку. — Уже лучше, хоть и все еще слаба, — быстро ответил Леймон. Он не смел поднимать глаз, и Висенья не знала почему. Неужели долгая разлука так изменила их отношения? Она всегда воспринимала его как младшего брата, заботилась о нем в те времена, когда он приезжал пожить в Красный Замок вместе с матерью. Он составлял ей компанию и развлекал ее интересными, порой шокирующими историями, которые вычитал в какой-нибудь старой, заплесневелой книге. Старшие братья с любовью называли его книжным червем, а Визерис любил трепать ему волосы каждый раз при встрече, чем неимоверно злил мальчика. Он ведь так старался самостоятельно уложить свои совершенно непослушные волосы. — Милый кузен, что-то не так? — мягко спросила Висенья. — Все хорошо, — он не поднял и головы, уткнувшись в тарелку. — Ты не съел ни кусочка, не смотришь на меня, — она протянула руку к нему через стол и накрыла его теплую ладонь. Леймон дернулся, но руки не убрал. — С твоими сестрами все будет хорошо. Они выздоровеют, я клянусь тебе. И Бейла, и Рейна вскоре встанут со своих постелей, и вы, как и прежде, станцуете нам. Висенья в ожидании глядела на Леймона, но он никак не хотел реагировать. Предпочел игнорировать ее. Принцесса за помощью посмотрела на Арригель, однако та пыталась покормить брыкающуюся Валейну и не могла никак ей помочь. — Леймон? — с тревогой произнесла принцесса. — Я ценю вашу поддержку, кузина. Однако буду признателен, если вы не будете лезть в мою душу, — он, наконец, поднял на нее взгляд и сразу вернулся к созерцанию полной тарелки, сжав вилку так, что пальцы побелели. Жестко, но правдиво и максимально честно. Висенья опешила, он словно ударил ее по лицу своей маленькой ладошкой, что-то уже мало походившую на маленькую. Она аккуратно вернула свою ладонь и молчала весь ужин, позволив Валейне весело лепетать на своем детском языке.

***

Волны щекотали ступни, ветер игриво проникал под ткань длинных рукавов, посылая по коже толпу мурашек. Мелкие капли соленой воды долетали до лица и рук Висеньи, пока шумный Монтерис носился по берегу, словно выпущенная на волю гончая. У него была своя охота, своя дичь. Он гонялся за крабами, ловко и без страха выуживая их из-под покрова моря. Его не пугали ни их клешни, ни их уродливый вид, от которого Висенью воротило. — Милый, ты уже достаточно наловил. Не хочешь вернуться в замок? — стараясь привлечь внимание мальчика, полностью поглощенного своим занятием, прокричала она. — Нет! — отчаянно взмолился Монтерис, словно она прямо сейчас схватит его и понесет домой. — Не хочу в замок. Хочу здесь. Пожалуйста, тетя, давай еще погуляем. — Хорошо, — вздохнула Висенья, погладив племянника по его отросшим и вымокшим волосам. — Только не долго. Я обещала вашему отцу вернуть вас в кровати во время. Монтерис убежал, едва дослушав ее. Ему хватило и первого ее слова, остальное значения не имело. Висенья повернулась к старшему племяннику. Лейнор тихо сидел на песке, играясь со своим корабликом. Она подошла к нему, присела рядом и произнесла: — Куда плывем, мой капитан? — В Асшай, — бездумно ответил мальчик, не взглянув на нее. — Что же нас ждет там, в этом Асшае? — Исцеление. Магия, — он поднял голову и посмотрела на тетю глазами круглыми и полными надежды и потаенного страха. — Тетя, а правда, что в Асшае обитают маги? Висенья нахмурилась. — В Асшае много что обитает, милый. Зачем же тебе магия? — спросила она, надеясь на фантазии ребенка, но прекрасно зная, какой ответ получит. — Хочу вылечить маму, — он произнес эти слова тоном серьезным, какой бывает только у самых закоренелых моряков, мужей, повидавших многое и еще немного, старух, видавших прошлое в огне и будущее в водной глади. — Хочу найти то, что может помочь ей выздороветь. Что поможет ей родить еще детей, без крови и боли. Он глядел вдаль, туда, где простираются владения его отца. Туда, где стоят в портах корабли со знаменем морского конька, готовые отплыть по одному его повелению. Лейнор — наследник своего отца, все, то, что ныне принадлежит Люцерису, в будущем окажется в его руках. Висенья знала, когда наступит этот день, Лейнор первым делом поплывет в Край Теней, ибо пока Люк жив, он ни за что не позволит сыну отправится в такое опасное плавание. Если только сам не захочет, запоздало подумала она. — Твой порыв, твое желание очень благородно, мой милый племянник, — она огладила свой плоский живот. Как бы ни была привлекательна идея Лейнора, пожалуй, она неосуществима, подумалось ей. — Однако в Асшай так просто не добраться, это будет стоить много золота и много жизней, а вернуться оттуда будет и того тяжелее. — Прадед бывал в Асшае. Он добрался до него и вернулся обратно. — И дорого заплатил за это, — она взяла его руку в свои, поцеловала его пальчики, бывшие крохотными в тот миг, когда она впервые взяла его на руки. — Милый, я знаю и я понимаю, почему твое сердце тянет туда. Как никто другой, я правда понимаю. Когда я была маленькой, я, увы, увидела то, что не должна была. То же, что видел ты в тот вечер. Лейнор дернулся. На глазах его заблестели слезы. Он потупил взгляд и опустил голову. — Тебе не было страшно? — прошептал он. — Было. Никогда в жизни я не боялась так, как в ту ночь. Но все прошло. Моя мама сделала все, что было в ее силах, чтобы остаться с нами, с ее детьми. Мой отец всегда был с ней, чтобы поддержать и утешить. Как и твои родители. С твоей матерью все будет хорошо. Твой отец не позволит, чтобы что-нибудь — хоть что-нибудь, случилось с ней. Он поднял голову, и Висенья увидела, как по его розовым щекам уже стекли слезы. Она стерла их своей ладонью и притянула племянника к себе, обнимая. Лейнор уткнулся ей в плечо, а она обвила его своими руками. — К сожалению, роды — это то единственное, что мы изменить не в силах. Тут никакие маги, к сожалению, не помогут. — Что же нам делать? Всегда должно быть так? Мама и меня так рожала? И Монтериса? — Нет, с вами все прошло хорошо. Я бы даже сказала, идеально. — Почему так получилось в этот раз, тетя? Что не так было с нашей сестричкой? Она погладила племянника по спине, стараясь удержать в себе слезы, рвущиеся наружу. Сглотнула, нервно улыбнувшись смотревшему на нее снизу вверх мальчику. — Иногда так случается, — произнесла Висенья. — Сестрички просто умирают. Волны старательно пытались дотянуться до края платья Висеньи, раскинутого по песку, словно солнце по небу. Ветер нежно окутывал ее и племянника легким бризом, омывая крохотными каплями лицо принцессы вместо слез. — Посмотри-ка, — спустя долгие минуты тишины произнесла Висенья. Она посмотрела на мальчика у себя на руках и неловко сконфузилась, он задремал, уронив голову ей на грудь. — Не будем тебя будить. Она вновь подняла взгляд к небу, где со стороны Королевской Гавани летела Лунная Плясунья. К принцессе подошел гвардеец и тихо произнес: — Ваше Высочество, не желаете, чтобы я отнес маленького лорда в его кровать? — А, да, пожалуй, я не смогу его донести, — отозвалась Висенья и, оставив на лбу племянника невесомый поцелуй, отдала его в руки мужчине. — Где там Монтерис? — поднявшись с песка, она оглянулась вокруг, выискивая белобрысую макушку. Он все еще гонялся за крабами, его отросшие волосы безумным дождем лежали на его плечах. Вся одежда его была беспощадно испачкана. Ее взгляд упал на Лейнора в руках гвардейца, затем она вновь перевела взгляд на Монтериса. Две стороны одной жизни: безмятежное неведение и тяжкое бремя знания. — Нам подождать младшего лорда? — спросил гвардеец, заметив как замешкалась Висенья. — Нет, идите. Я сама им займусь. — Как прикажете, — двое мужчин склонились ей и пошагали к замку. Висенья пошагала к племяннику.

***

— Разве ты не хочешь увидеть тетю-королеву? — Нет, я хочу играть. Можно мы вернемся, пожалуйста, тетя, мне и тебя достаточно. Висенья вела мальчика по лестнице наверх, к площадке, где обычно приземлялись драконы. Ее приказал построить дед принцессы после свадьбы с принцессой Рейнис. Мелейс нужно было пространство, где она могла бы отдохнуть после полета, а ее всаднице — удобное место, где она могла бы спрыгнуть со спины дракона на чистую и твердую землю. Годы спустя здесь начали приземляться Вхагар и Морской Дым, и Висенья бы соврала, если бы сказала, что дед ее не мечтал о подобном. О собственных драконах. Монтерис сопротивлялся устало, но непрерывно. Мальчику нужен был отдых, сон после долгого дня, но, как и любой ребенок в мире, он отрицал этот факт, желая насладиться еще минуткой игр. — Как воспитанный племянник, ты должен встретить тетю и пожелать ей здоровья. А как поданный ее, ты обязан встретить и оказать все положенные почести. — Почему только я? А где Лейнор? — Он уже спит. — Нечестно! — ныл Монтерис всю дорогу до площадки, над которой уже кружила Лунная Плясунья. Они пришли как раз вовремя. На площадке уже стоял Люк с драконоблюстителями и Леймон. Едва увидев отца, Монтерис поспешил к нему. — Что за вид? — оглядев сына с ног до головы, воскликнул Люцерис. — Ты в море купался прямо в одежде? — Я ловил крабов! — гордо и громко ответил Монтерис. Люк только покачал головой и сказал сыну встать рядом с ним. Монтерис как послушный сын исполнил волю отца в ту же секунду. — А меня он всю дорогу не слушался, — удивленно произнесла Висенья, вставая по другую руку брата. Посланный отцом взгляд на мальчика заставил Монтерис глубоко покраснеть и опустить голову. — Извини, тетя, — тут же пролепетал он. — Ничего страшного, милый, — сказала она племяннику, а, посмотрев на брата, спросила, — Зачем прибыла Бейла? Разве она не болеет? — Сам не знаю, — озадаченно произнес Люк. — Надеюсь, ничего не случилось. Висенья вздохнула. Лунная Плясунься аккуратно приземлилась на площадке, разметав по ней пыль. Напор воздуха ударил Висенья по лицу, так что ей пришлось зажмуриться, чтобы мелкие крошки не попали в глаза. — Ваше Величество, кузина, что-то случилось? — первым к королеве устремился Люк. — Подумала, что сестра нуждается в моей поддержке, — слишком осторожно спустившись со спины дракона, ответила Бейла. Она двигалась медленно — медленнее обычного, но не как больные люди. Говорила словно не в полную силу. Выглядела бледнее, чем в их последнюю встречу. Люк поспешил предложить ей руку, и она благодарна приняла его помощь. — Сестра, вы ведь с матерью и мужем договорились, что вам не стоит покидать замок, — произнес Леймон. Он выглядел встревоженным. Значит, состояние Бейлы было не таким радужным, как он рассказал Висенье. — Не волнуйся за меня, братик. Я в полном порядке, — погладив его голове, ответила Бейла. Она улыбалась и на миг Висенье показалось, что кузина абсолютно здорова. — Джейс не отпустил бы меня, не будь это так, — словно оправдываясь, произнесла она, посмотрев на Люка в поисках поддержки. Люку ничего не оставалось, кроме как согласиться с ней. — Висенья, как хорошо, что ты тут, — подойдя к ней и Монтерису, оставшемуся на месте, произнесла Бейла и порывисто обняла ее. — Мне нужна будет твоя помощь, — шепнула она быстро ей на ухо так, чтобы никто более не услышал. — Почти семейное собрание, — улыбнулась ей принцесса, притворившись, словно ничего не расслышала. Интересно, какая помощь понадобилась кузине? Однако, разумеется, первым делом Бейла отправилась к сестре и матери, не отходившей от дочери. Люк отправился вместе с ними, Леймон тоже. Висенья решила, что не станет мешать им. Она чувствовала, что будет лишней среди них. Вместо этого она вызвалась уложить Монтериса в постель. Тот долго и отчаянно сопротивлялся, но едва его вымытая головка коснулась мягкой подушки, а тяжелое одеяло накрыло его тельце, мальчик отдался сну, подобно путнику, не спавшему трое суток. Висенья долго не отправлялась спать. Любопытства в ней было больше других пороков вместе взятых, и оно не давало ей сомкнуть глаза. Шепот Бейлы разогнал кровь в ее теле, и впервые за последние недели она почувствовала вкус жизни. Ей виделись дворцовые заговоры, сплетни, паутина, раскинутая еще до ее рождения и давным-давно окутавшая ее жизнь. Она представляла, какими могут быть слова кузины, в чем могла бы состоять ее просьба. Висенья хотела бы чувствовать себя нужной короне, а вдали от двора и столицы, на Севере, где происходило ровным счетом ничего, она чувствовала, что ее начинают забывать. Словно все, что от нее требовалось, это родиться, быть отданной за армию далекому лорду и забыться в снегах, где никто более не вспомнит о том, что жила когда-то принцесса по имени Висенья Веларион. Бейла не пришла к ней, не послала за ней, и принцесса уснула ближе к рассвету. А, проснувшись, поняла, что проспала почти весь день. На вопрос: почему же ее не разбудили, служанка ответила, что лорд Веларион пожелал, чтобы она отдохнула. Прибытие тети и кузины словно оживило замок. Висенья, едва проснувшись, первым делом отправилась к Рейне. Та выглядела поживее, но все также не желала выходить из спальни. В Люке проснулись силы, и он вновь вернулся к делам. Лейнор и Монтерис, как бы сильно не сопротивлялись, продолжили свое обучение. Тетя ни на шаг не отходила от младшей дочери. Арригель вернулась к заботам о своей дочери, изредка отвлекаясь на написание писем мужу, прибывавшем в Пентосе. Леймон составлял компанию своим племянникам и обучал их тому, что знал сам. Висенья не удивлялась, когда он говорил то, что не слышала ни разу она сама. С его страстью к книгам, к учебе это не удивляло. В этом отлаженном порядке Висенья вскорости почувствовала себя лишней. Даже в кругу самых близких людей ей не нашлось места. Когда и где же она найдет свое пристанище? — Кузина, — следом за стуком послышался голос. Бейла заглянула в комнату и мягко улыбнулась. — Могу я войти? — Конечно, проходите, — она отложила книгу и встала. Висенья знала Бейлу столько, сколько знала саму себя. И была удивлена, когда за последние несколько дней кузина уже второй раз обнимала ее. Висенья не говорила, что Бейла скудна на нежности и страсти. Бейла любит и дорожит всеми своими родными, готова убить и умереть ради них, однако проявлять свою любовь в объятиях и поцелуях была готова разве что пару раз в год. Это было одним из десятков отличий драконьих близнецов. — Как твои дела, кузина? — спросила Бейла, присаживаясь за стол. Висенья наполнила ее бокал вином, а следом и свой. И села напротив. — Уже привыкла к Северу? К мужу? — она спрашивала с надеждой. — Все хорошо, — ответила только Висенья, не желая вдаваться в подробности и не огорчать королеву, которая, казалось, надеялась на лучшее. — А как вы себя чувствуете? Джейс писал, что вам нездоровится. Бейла сделала большой глоток и поставила бокал на стол. Она кивнула, пряча взгляд. — Вернулись боли в пояснице? — Все не так плохо. Я сама виновата, — махнула она рукой. — Вздумала прыгать с коня. Висенья ахнула. Все в Дрифтмарке знали и видели своими глазами, как Бейла исполняла разные трюки на спине коня. Это было еще до войны, до всего того, что заставило бесстрашную Бейлу оставить позади трюкачество. — Вы ведь давно этим не занимались. Зачем же вы вновь полезли в это дело? — Ох, Висенья, к чему все эти «выканья»? Мы ведь с тобой с детства знакомы, мы сестры. То, что моя голова теперь носит корону, ничего не меняет. Ты ведь не обращаешься к Джейсу на вы. Висенья выразительно взглянула на кузину, и та смущенно согласилась. Отчасти Бейла говорила правду, Висенья, и правда, не обращалась к Джейсу на вы после коронации, но та ситуация с Визерисом все изменила. Джейс воспринял это не иначе, как предательство, а извиниться первой Висенье мешала гордость. И она делала все, чтобы показать и свое недовольство братом. — И это глупо! — воскликнула Бейла горячо. — Что бы ни случилось между вами, вы должны это отпустить и простить друг друга. ВЫ же брат и сестра. Вы должны быть терпимее, кто бы что ни сделал. Висенья поджала губы. Бейла права. Однако в планах принцессы пока не значилось извинение. — В любом случае, я пришла сюда не за этим, — вздохнула королева, поняв, что развивать эту тему далее не стоит. Наверное, Джейс и Визи слепы, раз не видят, как все-таки похожи друг на друга в своем упрямстве. — Как я уже сказала, Висенья, мне нужна твоя помощь. — Слушаю, — сразу переменевшись в настроении, ответила принцесса. — К нам едем с политическим визитом принц Дорна, Кайл Мартелл. Также прибудут магистры из Лиса. — Тебе нужно, чтобы я помогла тебе веселить их, пока Джейс ведет свои политические игры? — Нет, мне нужно, чтобы ты их веселила сама. Без меня. Висенья нахмурилась. — Не понимаю, а что будешь делать ты? — Я буду здесь. Рейне я нужна больше, чем Джейсу сейчас. — Ты же просто скидываешь на меня свою работу, — недовольно воскликнула Висенья, представив как пытается угодить и дорнийцам, и лисенийцам. — Нет, я доверяю тебе свою корону, — мягко, но с твердым нажимом произнесла Бейла. Она протянула свою руку через стол и накрыла ею ладонью Висеньи. — Прошу, помоги мне. Я все еще не выздоровела, я не могу долго стоять на ногах или сидеть. Единственная, кому я могу довериться, это ты. Тяжелый вдох раздался в комнате, словно последние слова не польстили сердце принцессы. — Я обещала Рикону скоро вернуться, — как бы невзначай, произнесла она. Наигранно огорченно, словно только поэтому не может принять предложение королевы. — Я сама напишу ему, а взамен твоей помощи прикажу отправить в Винтерфелл золотую карету, что тебе так понравилась. Висенья задумчиво поджала губы. — Хм, довольно щедрое предложение, — протянула она. — И того льва. Помнишь? Как же такое забыть! Лорд Ланнистер, который мог сгодиться в мужья Висенье больше Рикона, привез в столицу роскошный подарок, дабы задобрить нового короля. Могучего льва с рыжей гривой, сильными лапами и такого грозного, что, будь Ланнистеры поистине такими же, как знак их дома, были бы королями не хуже Таргариенов. Животное полюбилось принцессе, но она смела просить брата подарить его ей. Не только потому что рассорилась с ним, но и понимала, что такой подарок вряд ли понравится ее мужу. Да и вести бедное животное, выращенное в теплых лесах Западных Земель, на Север, показалось ей кощунством. — Идет, — протянув руку, она с удовольствием пожала ее. — Так, ты поладила с мужем? — усмехнулась Бейла. Висенья только махнула на нее рукой. Бейла посмеялась.