Глава 13. Прикосновение солнца

«Луч солнца может проникнуть даже в самую

холодную темницу, чтобы напомнить:

за стенами все еще существует мир».

Огромный караван тянулся по улицам столицы. Над каретами, лошадьми, гордо возивших рыцарей, реяли яркие гербы с красным солнцем на фоне безграничных пустынь. С высоты своей спальни Джейхейра взирала на эту процессию со скучающим видом. Очередной высокородный гость. Снова надменность, холодность, равнодушие, пренебрежение. Никому не интересна пленница, дочь мертвого короля, узурпатора. Лишь бельмо на идеальной картине королевской семьи. — Миледи желает позавтракать? — негромко обратилась к ней служанка. — Чуть позже, — ответила Джейхейра. Аппетит безвозвратно испорчен, и ей повезет, если он проснется хотя бы к вечеру. — Хочу помолиться. Оставив позади шум и вонь Гавани, тепло солнечных лучей она накинула на себя шаль и вышла из покоев. Пока она шла по коридорам в компании Мередит — единственной служанки, которой доверяла, встретила разве что двух человек. Внимание всех замковых людей и крыс было приковано к приезду принца Мартелла. Чем ближе она подходила к Тронному залу, тем быстрее становился ее шаг. Джейхейра старалась как можно реже видеть то, что привело всю ее семью к смерти. Гигантский Железный Трон, сделанный из тысяч мечей, страшил ее. От одного взгляда на него у нее подкашивались колени, а к горлу подступала желчь. Острия, все еще способные порезать кожу, тянулись по обеим сторонам сидалища короля и высились в небо над короной. Когда все закончилось, когда пришли вести о смерти матери и дяди, единственного оставшегося оплота ее отца, Джейхейра в сердцах темной ночью, брошенной даже луной, прокляла трон и всех, кто взойдет на него. Однако с тех пор прошло много лет. Королева Рейнира хоть и ушла столь рано, но ей удалось править десять лет. После нее корону надел ее сын, и он, в отличие от своей жены, выглядел весьма здоровым, жизнь так и кипела в его карих глазах, он разил всех грозным, сильным голосом, правил твердой рукой. Джейхейре казалось, что ему удастся удержать жизнь еще на долгие, долгие годы. Видно, Семеро сочли ее боль недостаточной, неправильной, низменной, раз остались глухи к ее горячим словам и мольбам. Род королевы продолжится, а род ее отца закончится на ней. Опустившись на колени на твердый пол, Джейхейра сложила руки в замок перед собой и прикрыла глаза. Мередит предпочитала нашептывать свои молитвы, но Таргариен считала, что диалог с богами — дело сугубо личное, и его не должен услышать ни один смертный. Потому губы ее оставались неподвижны, но в сознании, ясно и без единой запинки, звучали слова молитвы. Начинала она с обращения к Отцу. Джейхейра молилась, чтобы он рассудил мертвых ее любимых по справедливости, чтобы взор его не ослепляли сотни чужих молитв, что возносят имя королевы Рейниры и ее потомков. Чтобы суд над ее семьей Отец вершил беспристрастно и справедливо. После Таргариен обращала свое внимание к Матери. Ей она молилась о милосердии, покровительстве и заботе над ее братьями в том мире. Защити их, Матерь, даруй им свою любовь и ласку, ибо изгнаны они были из этого мира жестоко и безжалостно, раздавался ее голос в голове. Она не смела просить Матерь о благословении ее ребенком. Ей нечего было дать своему дитя, кроме боли и лишений. И, что-то подсказывало ей, что, даруй она жизнь ребенку, долго она не продлится. У Воина Джейхейра просила душевных сил, стойкости и твердости в этой бренной жизни. Молила его удержать ее порыв ответить согласием немногим лордам и леди, шептавшим ей о троне. Ни к чему это не приведет, считала она и была права, знала это. В этом мире она, увы, была одна, тогда как нынешний хозяин трона был окружен людьми, готовыми умереть ради него и его прав. Кузнец мог услышать, как она просит его о силе и трудолюбии. Джейхейра, быть может, не была смелой всадницей, храброй воительницей. У нее не выходило сочинять, голос ее был тих и скромен для пения, а руки и ноги слишком неуклюжи для танцев. Однако Кузнец одарил ее при рождении другим даром. Вышивки, что выходили из-под ее рук, считались самыми искусными. Пусть Висенья забирает красоту, у Джейхейры есть кое-что более важное. Королева Бейла еще до того, как начала зваться королевой, хвалила ее гобелены, узоры, какими Джейхейра украшала покрывала, одеяла. И даже покупала некоторые ее работы, что невероятно льстило Джейхейре. К Старице девушка обращалась редко, а к Деве и вовсе никогда. Деве пусть молится Висенья. Колени жгло болью, она чувствовала, как капли крови, сливаясь в единое русло, струйкой текли по коже и едва слышно капали на пол под ее платьем. Всего пара капель, она вытрет их подошвой туфли после молитв, никто и не заметит, а после в спальне Мередит промоет ранки, но Джейхейра вновь откажется их обработать. Она считала это своим маленьким наказанием, несоразмерным с тем, с чем пришлось столкнуться ее братьям, но все же наказанием. За ее жизнь, за теплую кровь, текущую внутри нее. За лучи солнца, что отражались в ее бледно-фиолетовых глазах. За вкусную и сытную еду, что каждый день приносили ей в покои. За теплые и мягкие ткани, что она превращала в платья. За всё, что у нее есть, и то, как к ней относятся в замке, полном бывших врагов. Руки ее затекли, а поясница давно начала ныть, но Джейхейра все стояла перед семью ликами бога, а в голове, словно заведенный механизм, снова и снова звучали слова молитвы. Здесь, в септе она проводила большую часть своего дня. Она приходила сюда утром после завтрака — иногда ей удавалось впихнуть в себя еду, иногда нет, и уходила отсюда только перед ужином, изредка покидая место до того, как уйдут септоны. (Как заметила Джейхейра, септоны молятся гораздо реже и меньше, чем септы). Сегодня ей пришлось уйти пораньше. В честь приезда принца Моргана Мартелла король Джейсерис устроил пир и попросил Джейхейру присутствовать тоже. Официально это звучало как приглашение, но было понятно и для короля, и для нее, что это был приказ. Она поднялась, незаметно стерла капли крови носом туфли и, превозмогая боль — в какой-то мере даже наслаждаясь ею, направилась к себе. Ей нужно было выглядеть достойно. Если она покажется серой, слабой, без капли жизни в глазах, это не пойдет ей на пользу. Можно надеть то красное — зеленого цвета она избегала, как огня, платье с длинными рукавами и белой подкладкой. Волосы в этот раз она уберет, а, чтобы немного скрыть их и закрыть открытые плечи, наденет убор, напоминающий диадему с ниспадающей сзади фатой из ткани того же цвета, что и платье. Из драгоценностей у нее были кольца матери, что были немного большеваты ей, и пару ожерелий, принадлежавших когда-то ее бабушке. Королева Рейнира не стала отнимать у нее ничего, что имела Джейхейра до танца, отдала почти все драгоценности покойной сестры и мачехи ей, но с тех пор Джейхейра ни разу не покупала нового кольца или пары сережек. Как и не продавала ничего. Она всё хранила под замком в шкатулках, как хранила воспоминания в чертогах разума. На сегодняшний вечер она обошлась аккуратными, даже крохотными, по сравнению c теми, что обычно носила Висенья, золотыми сережками в виде капель. Колени все еще ныли, когда она вошла в Тронный зал. Оглушительный шум из мешанины смеха, громких разговоров, стройного ансамбля музыкантов и их мелодичных голосов едва не оглушил Джейхейру. Она быстро прошла в сторону, теряясь под тенью длинных колонн и статуй ушедших королей и королевы. Вино из бокала, выхваченного с подноса мимо проходящего слуги, горьким огнем полилось по горлу. Она не должна пить, но в окружении гудящих, громких людей, притворяющихся будто ее нет, терпение, что она выпрашивала в молитвах сегодня утром, иссякало жестоко быстро. Она притаилась в углу, на самом краю дальнего стола. Там, где ее могли с легкостью заметить, стоит только повернуть голову, но в то же время и в тени, в отдалении от веселящейся толпы. — Джейхейра? — удивленный тон ударил в левое ухо, она повернулась и увидела Висенью. Чего не отнять у ее кузины, так это красоты, с этим спорить бесполезно. Сегодня Висенья сияла не меньше, чем в день своей свадьбы. — А мы с Джейсом уже решили, что ты не придешь. — Я давно здесь. — Почему же не присоединилась к нам? — она громко и тяжело дышала, словно только что закончила тренироваться на мечах. Щеки ее были красны, подобно бруснике. Локоны раскинуты по плечам в небрежном, но прелестном виде. Золотая диадема с бриллиантами обрамляла ее волосы, а между самими локонами блестели тоненькие струйки золота, словно Висенья прошла под водопадом золота. — Не сиди здесь одна, пойдем потанцуем. — Ты снова напилась? Оглядев кузину с ног до головы, Джейхейра, наконец, увидела не только роскошь ее сегодняшнего образа, но и яркую, выделяющуюся веселость и игривость во взгляде ее фиалковых глаз. Как бы это не привело к проблемам, подумала она. — С чего бы мне напиваться? — Точно, это же не твоя свадьба. Как твоя брачная жизнь? Всё складывается? — Если хочешь посмеяться или поязвить, продолжай. Сегодня мое настроение ничто не испортит. Джейхейра усмехнулась. Было бы приятно увидеть перекошенное от ярости лицо кузины, однако найти в себе желание надавить на ее ранки не смогла. Она покачала головой. — Не сегодня. — Может, завтра, — задорно усмехаясь, ответила Висенья. — Может быть. Ее утянули громко смеющиеся леди Саманта, двадцатилетняя жена сорокалетнего лорда Тирелла, и леди Шоанна, двадцати двухлетняя незамужняя дочь лорда Джона Харта, все не оставляющего надежд выдать свою единственную дочь второй женой за короля. Джейхейра знала — слышала от служанок, что сама Шоанна не желает подобного, но, покуда отец держит ее в девицах у себя дома, она может наслаждаться относительной свободой и какое-то время избегать родов. Пир продолжался непозволительно долго, и, как назло, король с принцем Мартеллом не уходили до самого конца. Они то разговаривали, словно давние друзья, за бокалом вина, то отплясывали с дамами. Король танцевал исключительно с сестрой, а принц Морган не только с принцессой, но и с больше половины леди, прибывших ко двору. Он не раз подходил к столу Джейхейры, уводя в танец одну за другой леди, деливших с ней трапезу. Принц кидал на нее заинтересованные, быстрые взгляды, как бы Джейхейра не молилась семерым, чтобы он о ней позабыл. Однако боги были глухи к ее молитвам и в этот вечер. — Миледи, не подарите мне танец этим прекрасным вечером? Он протянул к ней руки, улыбаясь ей так безбожно и нахально, что ей, к собственному удивлению, захотелось врезать ему. Никто и никогда не смотрел на нее так бессовестно, как этот чужестранец. Его карие глаза, в которых отражались игриво выплясывающие языки пламени, словно заглядывали в душу, под кожу, ища слабые места. Руки задрожали. Она поджала губы и молча покачала головой, устремляя взгляд на герб трехглавого дракона у него за спиной. Он уйдет. Подошел к ней из вежливости, может быть, из извращенного интереса, чтобы наговорить ей неприятных слов и исчезнуть, разбередив раны. Все так делали, и он не исключение. — Вы разбиваете мне сердце, миледи, — судя по голосу, он ни капли не разозлился. Морган опустил все еще протянутую к ней руку и спрятал ее за спиной. — Тогда могу ли я угостить вас вином? Она возмущенно наблюдала как наглый дорниец занимает место рядом с ней. — Благодарю, я в состоянии сама налить себе вина, — она потянулась к кувшину на столе. — Не травите себя этим пойлом. Я желаю угостить вас лучшим вином на свете. Дорнийским, — с этими словами он взял висевший на поясе вместо меча бурдюк и до краев наполнил ее бокал бордовым, сиявшим краснотой при свете факелов нектаром. — Прошу. Неуверенно приняв с его рук свой бокал, она аккуратно пригубила и удивленно отметила для себя, что более вкусного, сладкого вина не пробовала ни разу в жизни. — Вы всегда носите с собой свое вино? — Приходится, — удрученно произнес Морган. — Не люблю травить себя горьким пойлом. Непонятно как их вовсе изготавливают, — прошептал он, наклонившись к ней, словно их могли подслушать. На самом деле их и подслушивали. Джейхейра была уверена, что окружавшие их мужчины и женщины с самого появления принца рядом с ней навострили свои уши и раскрыли свои глаза. Им не терпелось рассказать о встрече дорнийского принца с принцессой-пленницей. — В том, как изготавливают ваше вино, вы полностью уверены, — полувопрошающим тоном произнесла она, делая еще глоток. Вино было и в правду чудесным, не сильно сладким, без единой капли горечи и очаровательным послевкусием. — Разумеется. Я и сам иногда участвую в этом процессе. Я покажу вам, когда вы прилетите в Солнечное Копье. Джейхейра рассмеялась. Как и ходила, и говорила, смеялась она тоже тихо. — Когда же, по-вашему, я прилечу в Солнечное Копье? — Когда пожелаете. Я всегда рад принять в гостях такую красавицу, как вы. — Пожалуй, в следующей жизни. Он смотрел прямо ей в глаза, тонкие розовые губы его вытянулись в легкой усмешке. Он не стал настаивать. Значит, не так глуп и бездумен, каким кажется на вид. Принц встал, поклонился, сказал: — Надеюсь, моим глазам еще удастся насладиться вашей красотой, миледи, — и оставил ее одну. Вино в бокале, словно назло, источало сладкий аромат спелого винограда и знойного ветра с песчинками. Он манил ее. Пальцы с силой сжимали ножку бокала, пока глаза буравили плещущуюся жидкость в ней. На языке свербил вкус Дорна, которого она никогда не видела, но который так опьянял сейчас. Принц Морган уколол ее в самое сердце, ткнул ее в сам факт ее заточения, ее плененного существования, о котором она никогда не забывала, но всегда старалась игнорировать. Джейхейра не понимала, в какую игру он хочет втянуть ее, но чувствовала, что впервые за долгие годы смерть подступила к ней непозволительно близко. Она отодвинула бокал от себя, больше не позволив себе сделать из него и глотка.

***

— Ты права. На это интересно смотреть. Под окнами в главные ворота замка въезжала небольшая процессия, крохотная, по сравнению с тем караваном, с которым прибыл принц Дорна. Зато куда интереснее. На белом поле бежал серый лютоволк. — Я почему-то не удивлена, — тихо произнесла Джейхейра, усмехаясь. Чутье подсказывало ей, что отношения ее кузины и ее молодого мужа не улучшились, и она пожалела, что не смогла увидеть ее лица, когда та узнала о прибытии мужа. — Там, где Висенья, там и драма. — Она всегда доставляла вам столько неудобств и боли, миледи, что мне каждый раз удивительно, как одно упоминание принцессы заставляет вас улыбаться. Джейхейра обернулась к Мередит и задумчиво улыбнулась ей. — Пожалуй, только и она привносит в мою жизнь немного веселья. — Миледи, не ожидал вас увидеть этим ранним утром, — раздался голос за спиной. Мередит отошла на пару шагов от Джейхейры и склонила голову. На балкон вышел принц Морган. Сегодня он был одет не менее богато и ослепительно как и в день пира. Правда, сегодня кое-что смутило Джейхейру. То, чего не было в прошлую их встречу, — вырезка на груди, открывавшая всякому, кто взглянет на принца, взор на его грудь. Джейхейра закрыла глаза ладонью и резво отвернулась, произнося: — Не стоит вам прогуливаться по замку в подобном виде, Ваше Высочество. Это вам не Дорн. — Что не понравилось миледи? — казалось, очень искренне удивился он. — Ваша одежда… — она неопределенно махнула в его сторону. — Она открывает непозволительно много. — Оу, — воскликнул сконфуженно принц. — Вы правы, в моих краях это считается нормой. Мне стоило подумать, прежде чем заявляться к вам в таком виде. Джейхейра кивнула, окончательно поворачиваясь к нему спиной. — Вы не взглянете на меня, пока я в этом. Я прав? — Ни одним глазком, — кивнула она. — Тогда, пожалуй, пойду переоденусь. Она выдохнула, с удивлением поняв, что все это время не дышала. Сердце ее безбожно колотилось, а щеки наливало огнем. Наверняка, она сейчас выглядела, как те легковольные дамы, непристойно разглядывающие тренирующихся рыцарей во дворе замка. Как же стыдно! Мередит хихикнула. Джейхейра кинула на нее суровый взгляд, и служанка тут же потупила взгляд. — Кого они только привели в замок, — ворча себе под нос, Таргариен отправилась в септу. Вымаливать прощения у семи богов за свою слабость.

***

Она тяжело вздохнула и раздраженно открыла глаза. Молитвы сегодня шли в раскорячку. Слова путались, в голове царил кавардак. В септе, на удивление, именно сегодня было невероятно людно и шумно. Джейхейра ранее не видала такого ажиотажа. Обычно в замковой септе молились она, Мередит да меньше дюжины септ и парочка благовоспитанных леди. Гул, стоявший в помещении, путал не только ее молитвы, но и ее настроение. Раздражение и злость внутри нее то утихали, то вновь взлетали, сметая с ее души спокойствие, а то и уступали место страху и нервозности. Не справившись с наплывом эмоций, Джейхейра резво встала со скамьи и направилась к выходу. Прибытие принца Дорна притянуло к замку множество лордов, их жен и их свиту. Однако Таргариен волновали не они, она давно привыкла к толпе, заполнявшей время от времени замок. Дорнийцы превращали ее тихое существование в наполненую вниманием жизнь. Привыкшей к тишине и одиночеству Джейхейре было не по себе от количества глаз, направленных в ее сторону, от голосов, что произносили ее имя. Дорн не участвовал в Танце Драконов, он не знал никого из ее семьи, как и не знал о ее сложившейся после войны жизни, потому, наверняка, их сбивало с толку, что валирийская леди не вхожа в королевскую семью, что к ней нет столько внимания и почтительности, как, например, к Висенье или Джэйлле. Ничего, еще пару дней и они все поймут. Надо потерпеть пару дней, успокаивала себя Джейхейра. Крепко прижимая к груди «Семиконечную звезду», она твердым шагом направлялась к себе, когда внезапно ноги понесли ее в сад. Что-то тянуло ее к могучему чардреву, и она не могла противиться этому притяжению. Быть может, это послание семерых. Быть может, там ждет ее что-то, что изменит ее жизнь. В саду никого не было. Он остался нетронутым наплывом людей. Джейхейра, ступив на траву, глубоко вдохнула и облегченно выдохнула. — Вам нехорошо, миледи? — аккуратно спросила Мередит, подходя к ней. — Уже лучше. Дай мне время, — почти невесомо похлопав служанку по ладони на ее локте, ответила Джейхейра. Мередит отошла в сторону, позволив ей остаться наедине. Мередит всегда была с ней. Королева приставила ее к ней, когда пришла к власти, когда, видимо, заметила, что Джейхейра не ест, не пьет, не говорит ни с кем, кроме как с тенями на стенах. Мередит было одиннадцать, Джейхейре восемь. Когда у нее случались ссоры с Висенье, после которых Джейхейра всегда снова уходила в себя, именно Мередит выхаживала маленькую леди, именно Мередит возвращала ее к живым, которым не было до ее леди никакого дела. И только Мередит замечала следы от ногтей на шее, на руках Джейхейры, которые она сама же наносила себе в порыве неистового желания отправиться в объятия матери. Мередит была ее тенью, ее подругой, ее сестрой, ее опорой. Единственным человеком в мире, что знал и понимал Джейхейру. — Миледи, — раздался ее мелодичный голос. Ох, сколько вечеров они провели вместе, сколько песен Мередит спела для нее! — Принц Морган в саду. Джейхейра обернулась к выходу. Высокий, статный с оливковой кожей и кудрявыми, коротко постриженными волосами он шел к ней, улыбаясь весьма правдиво застенчиво. Она могла поспорить, что этот мужчина не знал никогда, что такое стыд или застенчивость. — Миледи, — он склонил голову, приветствуя ее. — Я нашел вас. — Вы искали меня? Зачем? — Насладиться вашей компанией. Джейхейра недоверчиво поджала губы и окинула мужчину взглядом с головы до ног. Он настойчиво желал поговорить с ней, и ее мучил один вопрос. Для чего? — Я переоделся, — не дождавшись от нее более слов, произнес он, раскрывая руки в стороны и показывая свое одеяние. Скромное, по сравнению с его прежним образом, и закрытое, что успокаивало Джейхейру. — Теперь моя добродетель в безопасности? — Она у вас все еще есть? Принц рассмеялся. Смех его был таким же яростным, как и его взгляд. Таким же высоким, как и он сам, и звучным, словно горная поступь. — Я еще не женат, так что, будем считать, что да. — Я слышала, у вас много жен. — Любовниц. Почитательниц моего тела. Называйте как хотите, но они не мои жены. Джейхейра скривила губу. Так вульгарно о наличии любовниц еще никто не выражался. — Разве в ваших Семи королевствах не также? — насмешливо протянул он. — Также, но мужчинам хватает ума скрывать свои связи. Принц усмехнулся. Он окинул взглядом дерево за ее спиной. — Я считал, вы молитесь Семерым. Джейхейра кивнула. — Так и есть. Сюда я прихожу за тишиной. В этом замке мало людей, что молятся Старым богам. — К слову о старых богах, я встретил Старка только что. Выглядел он… измотанным. — Он женат на моей кузине. Это все объясняет, — усмехнулась Джейхейра. Принц вновь рассмеялся. Ей захотелось посмеяться тоже, но она сдержалась. — Ах, ваша кузина… Не видал женщины более прекрасной и более ненастоящей. Тонкие брови Джейхейры взлетели от удивления вверх. Разумеется, некоторая наигранность кузины всегда была заметна, особенно в детстве, но с годами она научилась хорошо играть на публику. Джейхейра не подозревала, что кто-то еще способен уличить ее в неискренности да еще и подметить это вслух. — Вы пришли поговорить со мной о моей кузине? — Отнюдь нет. Я пришел поговорить с вами о вас. — Боюсь вас разочаровать. Обо мне говорить нечего. — Отчего же? Я считаю, вы много интересного можете поведать мне. Джейхейра хмыкнула. Этот змей желает разузнать у нее секреты короля. Смело, но глупо. Она хоть и живет в замке, но она настолько отдалена от правящей семьи, что даже о новостях узнает в числе последних. — Мне нечем усладить ваш слух. — Расскажите мне о себе. Джейхейра скептически приподняла одну бровь. — Часто вы сюда приходите? — Не совсем, — едва ли раз в месяц. Ей хватало и своих покоев, где она могла насладиться одиночеством или компанией Мередит. Ей хватало и септы, где она могла на мгновение ощутить присутствие матери. — Вы предпочитаете семерых валирийским богам? — Прошу прощения? — Принцесса Висенья по секрету упоминала, что молится Четырнадцати огням. Полагаю, как и многие в ее семье. — Висенья может молиться хоть Старым богам, это ее дело. Я же верю лишь в Семерых. Принц кивнул. — А кому молитесь вы, принц? Ройне? — Семерым, как и вы, — усмехнувшись, ответил он. — Зачем вы здесь? — Чтобы обсудить вопрос присоединения Дорна к Семи Королевствам, — как само собой разумеющееся ответил он. — Нет, я имею ввиду, зачем вы здесь, в саду, рядом со мной? Разговариваете со мной, ищете меня, желаете танцевать со мной. Вы прекрасно осведомлены о моем положении, как и не можете быть слепы. Ветер подхватил ее слова и унес в небеса, словно желая защитить, чтобы никто, кроме наглого дорнийца, не услышал их. В Красном Замке опасно было лишний раз раскрывать рот. — Я посчитал, что ваша компания придется больше мне по душе, чем чья-либо еще. И был в том прав. — Если искренне желаете стать вассалом короля, вам не стоит показывать в моем обществе. Я могу навлечь на вас лишние беды. — Неужели король Джейсерис так страшится невинной, набожной девушки, что не позволит ей провести время с приятным человеком? Джейхейра вскинула ладонь вверх, останавливая его слова. — Пожалуйста, мне не нужны проблемы. Если не думаете о себе, прошу вас, подумайте обо мне. Принц Морган вздохнул. В миг с его лица слетела маска легкости, веселья, озорства. Губы его превратились в тонкую линию, карие глаза неожиданно потеплели, а весь он будто обмяк, словно все иголки, с которыми он давно научился жить, вдруг исчезли. Он сделал к ней шаг, она шагнула от него. Он вновь сделал к ней шаг, она вновь сделала шаг от него. Мередит вдали вся напряглась, готовая в любой момент прибежать своей леди на помощь. — Не бойтесь, миледи. Я не причиню вам вреда. Джейхейра задержала дыхание, не сводя глаз с принца. Страх проснулся у нее в груди. Руки, сжимавшие «Семиконечную звезду», задрожали и покрылись потом. Она могла бы обратиться за помощью к богам, но ни одно слово не приходило в голову, словно в ней было пусто. Он подошел к ней вплотную, высясь подобно скале. Она смотрела на него снизу вверх, почти задирая подбородок. Принц нежно взял ее ладонь — книга выпала у нее из рук, а она и не заметила, и медленно поднял ее к своему лицу. Прижался к ней губами, не прерывая с ней зрительного контакта. Поцелуй его был нежен, а губы горячи. Это было самое теплое прикосновение к ней за последнее десятилетие. — Прошу прощения, миледи. Я не смог сдержать свое желание поговорить с вами, уж очень вы меня зацепили. Постараюсь более вас не пугать и не докучать. Джейхейра коротко кивнула, ибо на слов у нее сил не хватило. Казалось, если она откроет рот, из нее или вырвется неудержимый поток бессвязных слов, или жалкий писк. Совершенно невоспитанный! Чему только учат в этом их Дорне? Она пыталась ругаться на него, желала, чтобы внутри нее проснулась злость, но все, что она чувствовала, было раздражение к самой себе и разочарование. Разочарование в жизни, потому как принц был первым, кто обратил на нее внимание, как к женщине, а даже не могла насладиться этим из страха, что король решит, будто она пытается найти союзника в своем давно проигранном деле. Может дорниец притворяется? Может, на самом-то деле, он лишь играется с ней. Наверняка, ему скучно в этом замке. Он не похож на человека, озабоченного своим государством, своим народом. Он похож на того, кто пьет и ест вдоволь, и думает лишь и о том, с какой женщиной возлечь этой ночью. Да, наверняка, так и есть. Ведь все дорнийцы хороши в лжи и притворстве, так еще прадедушка говорил. — Ваше поведение неприемлемо, Ваше Высочество. Я не одна из ваших любовниц и не желаю ею быть. Быть может, в этом дворце мало, кто уважает меня, но гордости и уважения меня пока не лишили, и я не потерплю подобного отношения ко мне. Принц опешил, услышав ее слова. Она выдернула свою руку из его ладони. — Разумеется, — быстро взяв себя в руки, он вновь вернул маску наглости и легкости. — Я не желал обидеть вас. Пряча руки за спиной, он глядел на нее из-под своих длинных черных ресниц, подобно одному из тех щенков, что недавно родила одна из охотничьих собак. Существа невинные и беззащитные. Принц Морган совершенно им не ровня. Джейхейра кивнула и уже хотела было уйти, как услышала голос. — Я не помешал? — спросил он. Принц Морган обернулся, и Джейхейра воочию увидела короля в десятке шагов от себя. Она замерла, не в силах ни ахнуть, ни что-либо ответить. Ее сердце колотилось, словно их поймали за ужасным преступлением. Кровь хлынула в ее лицо. Она потупила взгляд и присела в реверансе, молясь, чтобы земля под ее ногами разверзлась и поглотила ее. — Мы просто беседовали, — легко произнес Мартелл и благоразумно отошел от нее на пару шагов. Она подняла взгляд и увидела, как взгляд короля метался с Джейхейры на принца Моргана. Она едва не взмолилась вслух, чтобы король ничего такого не подумал. — Я уже собиралась уходить, Ваше Величество, — произнесла она. — И, если позволите, я пойду. Джейсерис кивнул, и она прошмыгнула мимо него и его тени — сира Визериса, что проводил ее тяжелым взглядом. Она чувствовала его взор на своей спине до самых своих покоев. Да унесет Неведомый этого Мартелла! Ее жизнь представляла собой серую череду одних и тех же действий, изредка прерываемых вынужденными пиршествами и полетами на Моргуле. Однако она не желала отказываться от этой жизни по вине дурака, возомнившего поиграться с ней.