Глава 16. Точка схождения

«Когда враг стоит за стеной, неважно,

кто стоит рядом с тобой —

друг или неприятель. Важно, чтобы его меч

был направлен в ту же сторону, что и твой».

Она обдумывала свой план мести, когда в спальню вошел Рикон. Обычно хмурое его лицо было неожиданно веселым. Неужели Гавань вдохнула в ее холодного мужа немного жизни? — Выглядишь веселым. Я пропустила что-то интересное? — Его Величество предложили завтра поохотиться в Королевском лесу, — протянул Рикон, снимая с себя одежду. Начинал он почему-то всегда снизу, с ботинок. — Радует возможность снова убивать? — Как будто вы, принцесса, против мяса. Я видел, как вы уплетаете говядину. — То говядина, — хмыкнула Висенья. — Коровы за живых существ не считаются? — Коровы не драконы. — Драконов в Королевском лесу не водится, слава богам. Можете быть спокойны. Висенья ничего не ответила, да и не хотела дальше продолжать этот бессмысленный спор. Раздражение возросло в ней, едва она поняла, что нитка мыслей, планов вылетела из головы. Она не могла вспомнить, о чем думала в ту минуту, как вошел Рикон. Зато в мыслях отчего-то звучало мычание, похожее на песню. — Можешь перестать мычать? — произнесла она недовольно, поняв, что звуки рождались не в ее голове. — М? — подняв голову, он посмотрел на нее с самым глупым своим выражением лица. — Извините. Недовольство проскочило быстрой тенью на лице принцессы, и она вновь вернулась к своему брошенному делу. Аккуратно убирая шпильки из волос, она любовалась своим отражением. Как же красива она! Эти нежные, словно шелк, волосы цвета молока. Бледная кожа, на которой ее фиалковые глаза выделялись двумя омутами магии. Пухлые, розовые губы, которые она растягивала в очаровательную улыбку. Всё в ней было идеально. И как только Мартелл смог отвергнуть ее? Она резко и с силой положила гребень на гладкую поверхность туалетного столика. Неужто в Джейхере было что-то, чего не было у нее? Чего же? Печального, гробового взгляда, от которого стынет кровь? Бледнющих глаз да шести пальцев на руках и ногах? Как только принцу не противно находиться рядом с ней? Джейхейра уродка, и место ее в шоу уродцев! Нет, мотнула головой Висенья. Нельзя так думать, успокаивала она страсть в животе. Джейхейра ее крови, пусть имена их разные, но ветви их тянутся от одного дерева. Не стоит так поносить ее, даже в мыслях. Всякий раз, срываясь на кузину, принцесса останавливала себя, ибо знала, если спустить с цепи ее ненависть и горячность, хорошо будет никому. Дверь тихо отворилась, и Висенья, как и Рикон, повернула голову в ту сторону. На пороге стояла служанка — Флауэр. Примитивное имя для неважного человека, промелькнула мысль в голове принцессы. — Ваше Высочество, милорд, — поклонилась девушка, опустив голову. — Подойди, — приказала Висенья. Рикон уже не обращал внимания на них. Мало ли ради чего пришла служанка. — Леди Джейхейра вышла в город через секретные туннели, — быстро зашептала на ухо ей Флауэр. — Стражники принца Моргана сказали, что принц уже лег спать. — Никто в этом не сомневается, — иронично протянула Висенья. — Приготовь мои одеяния. Выйду, прогуляюсь. Флауэр поклонилась и поспешила выполнить ее приказ. Рикон, вышедший на балкон на время разговора, вернулся и какое-то время молча смотрел, как его жена переодевается в лохмотья простолюдина. Он чувствовал себя тенью, неважной и незаметной. — Решили прогуляться? — произнес он, пока Висенья не успела раствориться в воздухе, как бывало обычно, едва они проводили слишком много времени вместе. Висенья вздрогнула. Простая серая мантия безжизненно повисла у нее в руке. Девушка нахмурилась. Что он собирается делать? Видя, как она переодевается в нищенку. Он ведь не глуп, даже у ребенка хватило бы ума догадаться. — И так поздно? — он не улыбался, но игривость, дерзость в его голосе точно подсказывали Висенье, что Рикон наслаждался этим моментом. — Одни? — Я не могу выйти в город? — вскинув подбородок, она выпрямилась. Спина ее напряглась в ожидании «нападения». Рикон махнул рукой. — Разумеется, можете. Вы уже большая девочка, чтобы просить у братьев разрешения погулять. Висенья хмыкнула и почти отвернулась от него, как он продолжил: — Вы уже замужняя женщина. К чему разрешения братьев? — Кем ты себя возомнил? — от удивления прошипела она. — Я ваш муж и в праве требовать от вас ответа. Висенья уставилась на него, глядя словно на призрака. Рикон, честное слово, и сам был от себя в шоке. Откуда шла эта смелость, он не знал. Он сделал к ней шаг, с осторожностью и страхом подмечая, как темнеют глаза жены, как в такт заведенному дыханию вздымается ее грудь, как делает она в ответ шаг, гордо и с насмешкой глядя ему в глаза. — Я дочь королевы, сестра короля, я принцесса по крови. Будь ты хоть тысячу раз лордом Винтерфелла, откуда бы ни шли твои корни, мое имя всегда будет стоять выше твоего. Так, скажи мне, мальчик, откуда в тебе взялась эта дерзость? Щеки Рикона вспыхнули. Мальчик. Она назвала его мальчиком. Ребенком. Ладони налились свинцом, жгучая ярость разлилась в груди. Чеканя каждое слово, он произнес: — Вы можете хоть всю свою жизнь протирать об меня свои туфли, плевать на мое мнение, грубить мне или бить меня, — усмехнулся он и шагнул к ней вплотную. Она была старше, да, но ее макушка едва доставала уровня его глаз. — Но я не позволю топтать мою честь, принцесса. Куда и с кем вы собираетесь в таком наряде? Она внимала его словам с таким же интересом, с каким смотрела на него обычно. То есть с никаким. Толкнув его в грудь, отчего он сделал шаг назад, Висенья прошла мимо него и, накидывая на себя на ходу мантию, исчезла в скрытом дверном проеме в стене за гобеленом. Рикон, оставшись один, от злости, переполнявшей его, отправил в стену два бокала, стоявших на столе рядом, и быстро, пока она не успела убежать, поспешил через тот же проем.

***

Он догнал ее в одном из поворотов. Она почти бежала, а когда он приблизился, резко повернулась к нему, так что он чуть не врезался в нее. — Что тебе нужно? — шепотом кричала она. — С кем вы собираетесь встретиться? — Не твое дело. Возвращайся в спальню, мне не нужно сопровождение. Он схватил ее за руку, останавливая. Висенья со всей силы выдернула руку и почти в натуральном ужасе воззрилась на Старка. — Не смей меня трогать! — Тебе бить меня можно, а мне тебя и коснуться нельзя? — А куда делся твой уважительный тон? Маска слетела? — насмешливо протараторила она. С каждым словом ее голос все повышался, а кровь все закипала. — С тобой и рассудок полетит. Висенья рассмеялась. Стоило бы им быть потише, как никак, они вовсе не должны здесь быть. — Чего же тогда за мной побежал, как верный щенок? Хочешь, чтобы я тебя по головке погладила? — делая к нему шаг, приближаясь так, что она почти вдыхала свои слова ему в рот. — Косточку дать? Выдохнув последние слова, она вплотную приблизилась к нему. Губы ее почти касались его губ, она чувствовала его дыхание на своем лице. Ее фиалковые глаза смотрели в его серые. Он тяжело дышал. Серый мрак его глаз помутнел, а губы поджались в одну линию. Она физически ощущала его гнев на себе, чувствовала, как пылает его кровь, и так от этого ей хорошо становилось. Висенья наслаждалась своей работой. Видеть его злость, раздражение к себе было в разы приятнее и легче, чем замечать на себе его влюбленные взгляды. Наконец, она добилась того, чего так хотела. Рикон громко выдохнул, поднял взгляд к потолку и отошел на большой шаг. — Не играйте с моим терпением, принцесса. У меня тоже есть гордость, — сказал он твердо и пошагал дальше по коридору. В сторону спальни, надеялась Висенья, но, нет, в сторону выхода в город. От раздражения она почти топнула ногой, прямо как в детстве, когда что-то шло не по ее душе. А казалось, что она выиграла. Вспенила его душу, наступила на хвост, но верность или упрямство Старка оказались сильнее.

***

Королевская Гавань, вопреки воцарившейся луне на небе, никогда не засыпал. Тени в нем были такими же гостями, как и солнечные лучи днем. Народ ночью позволял себе выдохнуть, отдохнуть. Днем нужно было работать, чтобы прожить. Ночью же заботы уходили на второй план, и можно было предаться наслаждению или забытью. Кто на что горазд. Висенья шла, куда глаза глядят, куда интуиция подсказывала, ибо выйдя в город, вдруг поняла, что понятия не имеет, где искать кузину и ее любовника. Она петляла по улицам, выискивая в толпе знакомые черты, пока до нее вновь не дошла еще одна мысль. Они ведь, точно также, как и она с Риконом, переоделись и прикрыли свои истинные лица. Джейхейра наверняка спрятала свои волосы — впрочем, как и всегда, а в ночи ее бледные фиолетовые глаза были почти что карие. Принц Мартелл особыми чертами не отличался. Медовую кожу, как у него, имели почти все простолюдины, ибо солнце щедро одаривало своих детей теплом. Идя по наитию, она забрела на площадь. Та была сплошь заполнена людьми — и гороху негде было упасть. Висенья недовольно повела носом. Праздники простолюдинов никогда не интересовали ее. Она глубже натянула капюшон и начала продираться сквозь толпу, не переставая всматриваться в лица людей. Шедший рядом с ней Рикон сначала подумал, что, может, упустил какой-то южный праздник, потому как все тут были явно навеселе, атмосфера царила праздничная. В одном углу танцевали разодетые в перья девушки, собравшие перед собой толпу мужчин от мала до велика. В другом шествовали на канатах подтянутые акробаты, то и дело взлетая в воздух. Чуть поодаль от них извергали изо рта огонь драконы, облачившиеся в человеческую плоть. Еще чуть дальше кукольники рассказывали сказку, мастерски играя с тенями. Рикона потянуло к огнедувцам. Висенья молча шла рядом, оглядывая чуть ли не каждое лицо, на которое обращала взор. Подойдя к трюкачам, она громко фыркнула. — Они возомнили себя драконами? — По-моему, они просто зарабатывают на жизнь. Висенья хмыкнула, скрещивая руки на груди. Жалкие людишки, пытавшиеся покорить огонь, мало занимали ее внимание. Она все вертела головой, внутреннее чутье подсказывало ей, что Джейхейра где-то здесь. Может быть, за тем мужчиной? Нет, это просто старушка с седыми сплошь волосами. Тот высокий мужчина, с интересом наблюдающий за танцующими девушками, со спины похож на принца Мартелла. Только повернись, только повернись… — Кого вы ищете? — наклонившись к ней, прошептал Рикон, заставив ее вздрогнуть. Она почти забыла о его присутствии. — Как выглядит ваш любовник, моя дорогая жена? Он явно насмехался над ней, думала Висенья. От его самодовольной ухмылки ей становилось тошно, так и хотелось заехать рукоятью меча по его носу. Так сильно, чтобы кровь потекла рекой. — И кто недавно кричал о гордости, — хмыкнула Висенья. — Теперь же помогаете найти моего любовника? — Хочу, — ни на секунду его маска не дрогнула. — Нужно же мне знать, кого мне убить. Она покачала головой. — Единственный выход для вас, северян, насилие? — А как бы вы поступили, узнай, что ваш муж вам изменяет? Висенья резко повернулась к нему. — У тебя есть гордость, она есть и у меня. Как бы я тебя не ненавидела, изменять тебе не стала бы. От ее слов он прикусил язык. Смотрел на принцессу, ее точеное лицо, освещаемое отблесками уличного огня. Не было в ее словах ни капли нежности, любви, только сталь. И почему-то именно этим словам он мог поверить. — Тогда кого мы ищем? Раз не ради любовника, то зачем мы здесь? Висенья окинула его взглядом, словно говоря, кем он себя возомнил? Будто она и на смертном одре не откроет ему тайну. — Я пошел за вами, а не запер вас в спальне. Не донес королю и не собираюсь кому-либо говорить о нашей прогулке. Иду за вами, как послушный щенок, — на этом слове она кинула на него быстрый взгляд, а он тихонько ухмыльнулся. — И готов следовать за вами хоть на самое дно морское. Единственное, чего прошу от вас, — доверие. Слова о любовнике задели гордость Висеньи. Как бы ей не было тошно о мысли о муже в виде Рикона, она навряд ли бы осмелилась на настоящую измену. Может, позаигрывала бы с кем-нибудь, подарила пару томных, многообещающих взглядов да шепнула б несколько ласковых слов, но возлечь в постель… Она не настолько падкая женщина. Осмотревшись по сторонам, она потянула его за рукав в улочку, тихую и малолюдную. — Если проболтаешься,. — начала она грозно. — И подставить под удар мою дражайшую супругу? Висенья закатила глаза. — Моя кузина, Джейхейра, заигрывает с принцем Морганом. — И вам это не нравится? — настороженно спросил Рикон. В душу его закрались сомнения. В голове эхом раздались слова принцессы, произнесенные минутами ранее: «… изменять тебе не стала бы». — Разумеется. Всем понятно, почему она очаровала его, — посмотрев на Рикона и его лицо в полумраке, она уловила нотки непонимания. — Джейхейра — дочь принца Эйгона, который пытался отнять трон у моей матери. — Вы считаете, что, получив поддержку Дорна, ваша кузина решит закончить то, что не удалось ее отцу? Вы, верно, считаете, ее совсем уж глупой или сумасшедшей. Висенья недовольно вздохнула. Почему никто не понимает ее опасений? Ладно, Рикон, он в ее семью не входит и не поймет, что такое семейная распря. — Кто осмелится выступить против короля Джейсейриса? У него столько драконов, что только идиот решит посягнуть на его трон, — он говорил это так легко, и в словах его звучала правда. На короткое мгновение Висенья усомнилась в себе и своих мыслях. Однако перед глазами вновь предстала картина мило улыбающейся Джейхейры и принца Моргана, такого ласкового и настоящего, каким Висенья его ни разу не видела. И сомнения вперемежку с ревностью вновь затмили ей взор. — Может, она и глупа, — пробубнила себе под нос она. — А, если я права? — Тогда почему не поделились мыслями с братом-королем? — Братья слишком самоуверенны, — махнула она, отворачиваясь от мужа. Взор уцепился за красные башни замка, возвышавшегося над городом. В темноте он казался черным и грозным. Башни его стремились в небо, и Висенье казалось, что вот-вот с неба сойдет дракон и окутает башни своими большими крыльями, показывая. Кому именно принадлежит замок. — Они настолько уверовались в своей силе, что не видят заговора, плетущегося у них под носом. Рикон усмехнулся. Похоже, жене его просто скучно, от того и мысли всякие лезут в голову. Никто в здравом уме — да и в сумасшествии, не оспорит право короля Джейсериса на Железный Трон. Его все в государстве уважали и любили, за годы своей службы матери-королеве в должности десницы принц сумел завоевать сердца народа так крепко, что и во сне никто не пойдет против него. Рикон знал это наверняка, он был одним из таких подданных. Раз уж он здесь, рядом с ней, его долг — направить ее энергию в мирное русло и не дать жене натворить глупостей. — Ваш брат, лорд Люцерис, управляет самым сильным флотом страны. Другой ваш брат, принц Джоффри, искусный воин и с его яростью и силой не сравнится никто в Семи Королевствах. Сир Визерис еще не успел прославиться в рядах Королевских Гвардейцев, но я считаю, что в будущем он отличится не малыми успехами, что и старшие его братья, — говорил он спокойно, желая, чтобы все слова его дошли до жены. И пока он чувствовал, что преуспевал. Слушала его Висенья внимательно. Осмелев он подошел к ней и аккуратно поправил капюшон ее, слезавший набок, отчего ее белоснежные волосы могли увидеть нежелательные лица. — Все лорды государства стремятся попасть в милость короля, вашего брата. Его дракон настолько знаменит, что о нем знают даже за Стеной. Поверьте, даже если сами боги захотят сместить вашу семью с трона, им это не удастся. Фиалковые глаза Висеньи наполнились тягучей, горячей лавой удовольствия. Столько приятных слов о свое семье она не ожидала услышать от наследника дальних земель. Ей всегда казалось, что Старки живут своей жизнью в своем снегу. Она мало помнила, как лорд Криган приезжал в столицу в первые годы после Танца. И слышать теперь подобные слова от его сына казалось ей даже странным. — Мои братья так знамениты, что даже твое сердце смогли завоевать. — Я глубоко уважаю их всех, — кивнул Рикон. О щепотке страха он умолчал. — Я не отличаюсь от остальных мужей нашего государства и могу с уверенностью вас заверить, что дочь узурпатора никогда не сможет зарубить нашу верность королю. Висенья улыбнулась. Не просто улыбнулась короткой улыбкой, нет, губы ее растянулись так, словно она услышала самую сладкую весть всей ее жизни. — Ваши опасения насчет кузины напрасны. — Не успокоюсь, пока не увижу… — она замолкла. Чего же она хотела в качестве доказательства? Слова Джейхейры? Висенья никогда не поверит тому, что молвят ее уста. Словам принца Мартелла? Ему она верила и того меньше. — Ее головы на пике? Висенья в ужасе посмотрела на Рикона. Тот удивленно посмотрел на нее в ответ. — Не этого? — За кого ты меня принимаешь? — Разве за измену не полагается смерть? Он сказал про голову и пику лишь в шутку, но теперь ему по-настоящему стало интересно, до чего сможет дойти Висенья. — Да, но… Джейхейра… — она мотала головой, словно приговор уже был вынесен, а она не могла поверить. Словно Висенья любила кузину. Нет, Рикон не мог понять свою жену и ее отношения с семьей. — Она… это не заслуженно. Я имею ввиду, это ведь… — Только ваши подозрения? — подсказал Рикон. — Да, — ухватилась за слово Висенья радостно. — Я не отказываюсь от них, — также поспешно произнесла она серьезно, и Рикон также серьезно ей кивнул. — Только смерть — это крайняя мера. Джейхейра. Все-таки, моей крови. Проливать ее будет неразумно. Обернувшись на толпу за спиной, она громко вздохнула, кладя руку на талию. — И как их найти в такой толпе? Рикон встал рядом с ней и вгляделся в лица. Каких тут только не было: и косых, и одноглазых, и красных, и белых, даже черных, с волосами длинными или вовсе без них, с носами острыми или сплющенными, словно у свиней. Тонкой фигурки леди Джейхейры не было видно нигде, как и высокой, стройной принца Мартелла. Взяв Висенью за локоть, чтобы не потерять — что он и сказал ей, едва она воспротивилась лишнему контакту, Рикон пошел туда, куда шептала душа. Интуиция никогда его не подводила, и он надеялся, чутье его на юге работает также хорошо, как и на севере. Спустя парочку улочек они вышли в порт. Десятки кораблей с приспущенными парусами высились над людьми, подобно великанам. От их вида в душе Рикона прошла маленькая дрожь. — Ночью они выглядят грозно, — произнес он, не отрывая взгляда от стройного ряда кораблей. — А днем нет? Он покачал головой. Висенья с интересом посмотрела на него. — Тебе не нравятся корабли? — Они быстрые и удобные, разумеется, я не уменьшаю их значимость и важность. — Но? — Но старый добрый конь мне больше по душе, не привлекают меня ни корабли, ни море. — Тогда, боюсь, ты взял в жены не ту деву. Рикон улыбнулся. — Я своей женой доволен, не жалуюсь. — Да вы что? А я слышала, она совершенно невыносима, и характер у нее ужасный. Она откровенно дразнила его, так коварно улыбаясь. Под светом далекой луны ее фиалковые глаза очаровательно блестели. Растянутые в улыбке губы так и манили для поцелуя. Но Рикон знал, едва он перешагнет черту, магия тот час же улетучится, а и он вновь окажется в снежной буре. — Характер… — он наигранно задумался. — Неплох. В самый раз. Для меня. Висенья хмыкнула. — Принцесса тоже так считает? — Она от меня в восторге, — словно тайну, шепнул он ей, отчего Висенья залилась смехом. Между сладким смехом жены Рикон вдруг различил голоса, а затем шаги. Они были такие громкие, что казалось, будто люди были в шаге от них. — Тихо, — шепнул он Висенье, и та резко смолкла. — Не смотрите по сторонам. Здесь кто-то есть. — Идем дальше, как и шли? — также шепотом, не выдавая себя произнесла она. — Да. Он повел ее в сторону, откуда доносились звуки, и они оказались вновь в запутанных улицах Королевской Гавани. Шаги то стихали, то возвращались с прежней силой. Голоса были однозначно мужские и женские, было их двое. Рикон не видел их лиц, только спины, и мог поклясться, что один из преследуемых ростом был похожи на дорнийца. Они плутали, словно хотели запутать идущих за ними Рикона и Висенью. И Старк понял это. Их засекли. Резко он повернул в совершенно другую сторону. — Куда ты? Они же были там. Мы их упустим, — сразу воскликнула Висенья. — Они нас заметили. Надо усыпить их бдительность. Оказалось, он завел их в тупик, где была только одна приоткрытая дверь. Недолго думая, Рикон завел Висенью в нее и уверенно повел ее сквозь дом, с уверенностью полагая, что в доме есть еще одна дверь с противоположной стороны. Дверь, оказывается, вела в таверну. Двух путников мало кто заметил. Стояла глубокая ночь и многие были или в стельку пьяны, или уже храпели в своих рукава. Выйдя с другой стороны, Рикон почти сразу нашел тех, кого искал. Они только вышли из угла и не заметили, что слежка вернулась. Висенья молча следовала за мужем, доверившись ему в этом вопросе. Сколько бы опыта сплетен, подглядываний в замке у нее ни было, это не сравнится с опытом охотника, который имел Рикон. А Висенья чувствовала себя словно на охоте. Кровь вскипала. Ладони наливались свинцом, а сердце так и бежало. Вскоре преследуемые зашли в дом с виду бесхозный, брошенный. Рикон на мгновение замер. Вдруг ловушка? — Вам лучше остаться здесь, — сказал он жене. — Нет, я пойду дальше с тобой. — Это может быть опасно, — он положил руку на эфес меча, который предусмотрительно взял с собой. Не тот двуручный, которым пользовался обычно, чуть поменьше, тот, что можно было спрятать под мантией. — Я не позволю вам рисковать собой. — Тебя никто и не спрашивал, — оттолкнув его, она вошла в дом, едва он успел ее догнать. Рикон выругался и поспешил за ней. Снова ему показалось, что они нашли общий язык, и снова она разбивает его надежды. Словно его там и не было, словно его слова не имели для нее никакого значения, Висенья отмахнулась от его защиты и пошла на встречу опасности. Этим домом оказался бордель. Воздух внутри был густым и вязким от запахов дешёвого вина, пота, парфюма и чего-то сладковато-приторного — запаха греха, продающегося здесь по счётчику. Висенья замерла на пороге, её глаза округлились, увидев, куда привела ее кузина. Настоящий бордель. Даже не дорогой, не тот, куда ходят высокородные лорды. Дешевый, как сами его посетители. Висенья скривилась. Почему именно этот? Почему не тот бордель, где хотя бы убираются раз в жизни? Ее чуть не вырвало, когда глаза зацепились за сморщенного старика и его длинную руку, просунутую меж коротеньких ног миловидной, но греховно молодой девицы. Висенья рекзо отвернулась, встречаясь взглядом с Риконом. Тот только усмехнулся ей, мол, посмотрите, принцесса, вам не нравится? Сглотнув, она отвернулась от него. — Вам не нравится? — откровенно издеваясь над ней и ее реакцией, прошептал Старк, наклонившись к ее уху. Висенья вздрогнула. Она чувствовала как пылают ее щеки, не от стеснения, нет. Внутри нее горел огонь гневного унижения. Джейхейра завела её в бордель. В бордель! — Я впервые в борделе, тебе стоит простить мне мою реакцию, — хмыкнула она. Рикон тихо посмеялся. — И мы тут не за тем же, за чем они, — она махнула в сторону мужчин, у всех на виду без всякого стеснения бравших вместе одну женщину. Чтоб ее огонь сожрал! Джейхейра, вся такая правильная, боголюбивая, пришла ночью в этот бордель. И кто из них теперь грешница? — Вы правы, — сразу позабыв обо всем, кроме слежки, кроме истинной причины их появления здесь, произнес Старк. Он шагнул вперёд, заслонив её собой, его спина напряглась, как тетива. Его взгляд, острый и холодный, сканировал зал, оценивая угрозы, выходы, лица. Подозрительность его вновь проснулась и была теперь острее стали. Этот бордель мог быть ловушкой в десять раз хуже, чем тёмная улица. — Не отходите, — его голос был низким, почти рычанием, предназначенным только для её уха. — И не смотрите никому в глаза. Он взял её за локоть и повёл вдоль стены, в тень, подальше от основного света. Его пальцы жгли её кожу даже сквозь грубую ткань мантии. Каждый нерв в её теле, настроенный на отвращение к этому месту, вдруг начал кричать о чём-то другом. О его близости. О силе, с которой он вёл её, не спрашивая. В привычных их отношениях, ситуации не такой, как сейчас, она сочла бы его действия дерзостью, наглостью и вторжением в ее пространство. Здесь же, в этой воющей темноте, это было ее единственным якорем. И ей было страшно признаться, как сильно она боялась потерять его свет. Ведь, не будь с ней Рикона, она вряд ли решилась бы идти дальше. Они двигались к лестнице, когда из-за угла второго этажа показалась фигура. Высокая, стройная, в дорогих, но тёмных одеждах. Принц Морган. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел вниз в зал, его лицо было скрыто тенями, но осанка, манера держать голову — всё выдавало в нём аристократа. Рикон среагировал мгновенно. Не раздумывая, он развернулся к Висенье и зажал её между своим телом и прохладной каменной стеной. — Не шевелитесь, — прошипел он, и его дыхание опалило её губы. Он прижался к ней всем телом, широкими плечами закрывая её от ненужных взглядов, склонив голову, будто что-то нашептывая на ухо любовнице. Напряжение, что выросло между ними в миг их ссоры перед выходом, переросло в нечто иное. Не позабылось из-за их разговора в порту, а сменило свое одеяние на более приятное, но не менее сильное влечение. Висенья застыла. Её сердце заколотилось где-то в горле. Она чувствовала каждую мышцу его груди, прижатой к ней, жар его бёдер, твёрдость его ног. Собственное тело, всегда бывшее для неё лишь оружием красоты и символом превосходства, вдруг пробудилось с животной, постыдной ясностью. Под грубой тканью мантии соски налились и затвердели, по низу живота прошла горячая, влажная волна. Она почувствовала глухое пульсирующее желание — не к принцу на лестнице, не к призрачному образу Визериса, а к собственному мужу, которого так рьяно отвергла эти месяцы и который прижимал её к стене сейчас. Больше не хотелось его оттолкнуть, не хотелось покрыть его насмешками или ударить по щеке. Наоборот, Висенья вдруг поняла, что хотела прижать его ближе, поцеловать и погладить ладонью по его щеке. Осознание своих желаний ударило ее обухом. Она хотела Рикона. Она не терпела его. Не использовала. Хотела физически, и не могла никак объяснить себе, с чем было связано ее желание. У неё перехватило дыхание. В это время принц Морган наверху медленно обернулся. Его взгляд заскользил по залу, мимо пьяных моряков, мимо танцующих девиц… и на мгновение задержался на них — на высокой, тёмной фигуре мужчины, прижимающего к стене женщину в капюшоне. Он смотрел секунду, две. Рикон не дрогнул, лишь глубже вжал Висенью в стену, его губы почти касались её виска. Висенья, через щель между его плечом и стеной, видела эти прищуренные, оценивающие глаза дорнийца. Она задержала дыхание. Они выглядели как ещё одна парочка, пришедшая сюда за тем же, за чем приходят все. Ничего подозрительного. Только похоть. Мартелл не должен был что-то заподозрить. Морган пожал плечами, развернулся и исчез в коридоре второго этажа. Рикон не спешил отпускать ее. Он тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась. Висенья чувствовала, как бьётся его сердце — ровно и сильно, как барабанная дробь перед битвой. — Ушёл, — наконец выдохнул он, но не отстранился. Его взгляд упал на её лицо, на её приоткрытые, дрожащие губы, на широкие глаза, в которых читался шок от собственных мыслей. Что это за мысли, он понять, к сожалению, не мог. Интуиция подсказывала кое-что, но Рикон раздраженно отмахнулся от тех идей. Не может такого быть. Не от нее. — Нравится шпионить? — выпалил он первое, что пришло в голову. Надо было срочно уничтожить эту тишину, прервать этот взгляд, и Висенья даже обрадовалась его привычке сболтнуть что-то неимоверно глупое. Она закатила глаза и цокнула. Неловко усмехнувшись, Рикон отстранился. Эти два шага дались ему с большим трудом. Вместо этого ему хотелось прильнуть к ее губам и впечатать в стену, показать, как сильно пылает в его груди любовь, как велико его желание. Наваждение схлынуло, туман перед глазами рассеялся, и Висенья отошла от стены. Смахнув с себя остатки прошлого состояния, она посмотрела в сторону лестницы на второй этаж. Рикон тоже уже смотрел туда. Он вновь стал серьезным, словно не было тех секунд притягательного напряжения, словно не он ляпнул глупейший вопрос на свете. Он на глазах у Висеньи вновь превратился в охотника — мужчину, какого она ранее в нем не видела. И тело ее вновь отреагировало на такие изменения. Жар внизу живота разлился, а глаза Висеньи опять смотрели на мужа с желанием. Что-то изменилось, она это поняла. Это что-то изменило суть игры. Веларион словно оказалась уже не на стороне охотника как на улицах города, а на месте добычи, и добыча та — ее собственное тело. Рикон шагнул к скрипучей лестнице, жестом веля следовать. Висенья, чей разум затуманился тревогами о собственном состоянии, машинально повиновалась. Гнев на него, на себя, на эту унизительную ситуацию кипел в ней, но она загнала его глубоко внутрь, выведя наружу острое, хищное любопытство. Они поднялись наверх. Рикон двигался бесшумно, как тень, его шаги не оставляли звука на гнилых половицах. Висенья пыталась повторять его движения, но её слух, привыкший улавливать шёпот в бальных залах, сейчас упирался в плотную завесу бордельского шума снизу и собственный громкий стук сердца. Рикон остановился у первой двери, прислушался. Пусто. Второй… И у третьей, в самом конце коридора, из-под щели лился слабый луч света и доносились приглушённые голоса. Мужской — мелодичный, с дорнийским акцентом. И женский — тихий, отрывистый, который Висенья узнала бы среди тысяч. Джейхейра. Рикон прижал палец к губам. Он указал на соседнюю дверь, которая, судя по пыли на ручке, не использовалась. Проверив, что она не заперта, он впустил Висенью внутрь и вошёл сам, закрыв за собой. Комната была крошечной, пыльной и пустой, кроме сломанного табурета. Но зато у неё была общая с соседней тонкая, треснувшая перегородка из дранки и глины. Через щели был виден свет, а голоса доносились теперь ясно. — …не понимаю, зачем вы привели меня в такое место, — доносился голос Джейхейры, в нём звучало смущение и лёгкая дрожь отвращения. — Потому что здесь нас не услышат те, — ответил принц Морган. Его голос был мягким, убедительным. — Здесь мы можем говорить свободно. Без масок. Наступила короткая пауза. Висенья, прильнув к стене, видела сквозь щель лишь смутный силуэт Джейхейры в тёмном плаще и часть плеча принца в расшитом жилете. — Леди Джейхейра, — заговорил Морган с новой, торжественной серьёзностью. — Эти недели, что я провёл в вашей столице, открыли мне глаза. Я видел, как с вами обращаются. Как держат в золотой клетке, попутно напоминая, чья вы дочь. Как ваше достоинство попирают молчаливым презрением. — Вы преувеличиваете, принц, — голос Джейхейры стал ещё тише. — Ваше благородство и всепрощение не дают увидеть вам истинной картины, — в его голосе впервые прозвучала страсть. — Я вижу вашу силу, ваши терпение и боль. Вашу… несломленную гордость. Вас недооценивают. И я считаю это величайшей ошибкой Семи Королевств. Висенья почувствовала, как её пальцы впиваются в грубую древесину стены. Несломленная гордость? Её? - Вы заслуживаете большего, — продолжал Морган. Его силуэт сделал шаг вперёд. — Вы заслуживаете трона, который по праву должен был принадлежать вашему отцу. Шок, холодный и острый, как клинок, пронзил Висенью. Она почувствовала, как за её спиной замер Рикон. Его дыхание тоже остановилось. — Что… что вы говорите? — прошептала Джейхейра, и в её голосе был неподдельный, леденящий ужас. — Я говорю о справедливости, — настаивал Морган. — Джейсейрис — хороший король. Но он — сын узурпаторши. Вы — дочь истинного короля, Эйгона Второго. Ваши права были попраны. Дорн признаёт это. Я признаю это. Он сделал ещё шаг, и теперь его голос прозвучал прямо у щели, будто он говорил им в уши: — Станьте моей женой. Станьте принцессой Дорна. И с моей армией, с поддержкой моей страны… мы вернём вам то, что было отнято. Мы вернём вам Железный Трон. В маленькой комнате воцарилась гробовая тишина. Даже шум снизу словно стих. Ярость вспыхнула в Висенье такая белая и слепая, что она едва не рухнула вперёд, проломив хлипкую стену. Трон ее брата. То, за что умерли ее отец, дядя, бабушка. Эта дочь узурпатора и этот выскочка-дорниец смели посягнуть на него. Она почувствовала железную хватку на своём плече. Рикон. Он держал её, не давая двинуться с места. Его лицо в полумраке было бледным, глаза — широко раскрытыми от шока. Он, верный вассал, для которого клятва верности — святыня, только что услышал предложение государственной измены, пусть даже не предложенную ему самому. А потом раздался голос Джейхейры. Не ответ и не согласие. Тихий, сдавленный звук, полный чистого, неконтролируемого ужаса. Почти рыдание. И затем быстрые шаги, топот по лестнице вниз, хлопок дальней двери. Джейхейра убежала. Не сказав ни слова. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием принца Моргана за стеной. И этого хватило. Рикон ослабил хватку на долю секунды, и Висенья вырвалась. В ней кипела страшная ярость, она застилала глаза хуже любого наваждения, запирала в закоулке сознания все здравые мысли. Всё её существо было охвачено одной целью — догнать кузину. Догнать и… она не знала, что. Задушить? Выцарапать глаза? Выслушать объяснения? Она вылетела из комнаты, с грохотом снесла на пути пустой жбан и помчалась вниз по лестнице, не обращая внимания на возгласы и смешки в зале. Следом за ней, проклиная сквозь зубы, ринулся Рикон, отчаянно пытаясь нагнать её, пока она не натворила необратимой глупостей в припадке ярости. Охота закончилась. Началась погоня.

***

Висенья летела сквозь ночные улицы, не чувствуя под ногами камней. В ушах звенело от собственного бешеного пульса и эха слов принца Моргана: «Железный Трон… Вернём вам… Моя жена…» Ярость горела в ней белым, пылающим пламенем, она стирала всё на пути — усталость, осторожность, даже страх. Она видела впереди мелькающий в толпе тёмный плащ. Джейхейра. Бежала к Красному Замку, к своему каменному убежищу. Сейчас. Сейчас я тебя догоню. Они выскочили на площадь перед потайной дверью. Факелов, как и стражников, здесь не было. Не было никого, кто мог бы остановить Висенью. Да и кто смог бы совладать с ее злостью сейчас? Джейхейра была почти уже двери, буквально пару шагов, а Веларион до нее не хватало едва ли пяти шагов. Висенья собралась с силами для последнего рывка, готовясь вскрикнуть её имя, сорвать с неё капюшон, закричать ей в лицо, что она все слышала и видела, посмотреть как изменятся глаза кузины от осознания скорого наказания… И тут железная петля сомкнулась вокруг её талии. Сила, в разы превосходящая её собственную, подхватила её, закрутила и резко отшвырнула в тень высокой крепостной стены, вдавив спиной в холодный камень. — Тихо! Голос Рикона прозвучал у неё над самым ухом. Его лицо, искажённое тревогой, находилось в сантиметрах от её. Его тело всей своей массой прижимало её, лишая возможности двинуться. Через его плечо она увидела, как Джейхейра, не оборачиваясь, скользнула в спрятанную дверь, в спасительную для нее темень. Упустила. — Ты… отпусти! — Висенья попыталась вырваться, но он был неумолим. — Она… предатель! Она… — И что ты сделаешь? — его вопрос был как удар кинжалом. — Набросишься на неё здесь, чтобы все сбежались на ее крики? Будешь сама кричать о заговоре, который слышали только мы в борделе? Ты выдашь нас, Висенья! Его слова, обрушившиеся на неё ледяным душем реальности, на секунду остудили пыл. Она задыхалась, глядя на него широкими, полными ненависти глазами. — Она хочет трон моего брата! — прошипела она, и её голос дрожал от бессильной ярости. — Дорнийский змей предложил ей выйти за него и начать войну! Ты слышал! — Я слышал, — его голос стал чуть тише, но силы в нем не поубавилось. Говорил он твердо, каждое его слово впечатывало ее в стену, сдувало с нее всю злость. — Я слышал предложение. И я слышал её ответ. А ты? — Она убежала! Не сказав «нет»! — Она убежала в ужасе! — выдохнул он, и в его глазах читалось то же потрясение, что пережил он в той комнате, но сейчас его разум уже работал, анализировал. — Ты не видела её лица. Я видел. Это был не расчёт. Это был страх. Чистый, животный страх. — Страх быть пойманной! — Или страх от самой идеи! — он тряхнул её за плечи, не сильно, но достаточно, чтобы заставить встрепенуться. — Подумай! Джейхейра. Та самая, что столько лет сидела тише воды. У неё есть влияние? Армия? Союзники? Нет. У неё есть только имя, ничем ей не помогающее. И принц Мартелл только что предложил ей ввязаться в войну, которая утопит континент в крови. Ты действительно думаешь, что она на это способна? Висенья замерла, её разум, наконец, начал пробиваться сквозь завесу гнева. Она вспомнила лицо Джейхейры в галерее — ту самую улыбку, которая так её взбесила. Это была не улыбка заговорщицы. Это была улыбка… девушки, которой сделали комплимент. Вспомнила её испуганные, бледные глаза в борделе. — Но он предложил… — её голос сдал, стал неуверенным. — Он предложил. Это делает его врагом и опасным дураком, — сказал Рикон твёрдо. — Но это не делает её соучастницей. Пока. Он наконец ослабил хватку, но не отошёл, продолжая пристально смотреть на неё. — Твой гнев направлен не туда, принцесса. Твой гнев должен быть на Мартелла. Он играет в опасную игру, используя твою кузину как пешку. И если мы сейчас набросимся на неё с обвинениями, мы только сыграем ему на руку. Мы расколем твой дом изнутри, пока он наблюдает со стороны. Логика его слов, холодная и неумолимая, начала доходить до неё. Ярость ещё кипела, но теперь в ней появилась трещина, заполненная ледяным ужасом от масштабов того, что они услышали. — И что нам делать? — спросила она тихо, и в этом вопросе впервые за всё время их знакомства не было ни высокомерия, ни насмешки. Была растерянность. Рикон глубоко вздохнул, его взгляд скользнул к тёмным башням замка. — Вернемся в спальню. Тихо. Никому ни слова. Особенно твоим братьям. — Но Джейс должен знать! — И что ты ему скажешь? — он снова посмотрел на неё. — Что мы следили за твоей кузиной, переодевшись в горожан, пролезли в бордель и подслушали, как принц Дорна, страны, с которой король пытается заключить соглашение о вступлении в его королевство, предлагает ей мятеж? Без доказательств? Только наши слова? Джейсейрис либо не поверит и сочтёт это женскими сплетнями и твоей ненавистью к кузине, либо поверит — и тогда начнётся война с Дорном, которой можно было бы избежать. Или, что ещё хуже, он решит, что Джейхейра и вправду заговорщица, и тогда… — он не договорил, но смысл был ясен: тогда кузине не сносить головы. Висенья почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был прав. Ужасно, мерзко прав. — Значит… мы молчим? — её голос был полон горечи. — Мы наблюдаем, — поправил он. — И ищем доказательства. Настоящие. Не слова, услышанные через стену, а письма, встречи, связи. И следим за Мартеллом. А теперь идём, пока нас не заметили. Он взял её за локоть и потянул к потайной двери, через которую они вышли часами ранее. Висенья шла за ним, её мысли метались между пламенем мести и ледяными тисками рассудка. Охота закончилась. Добыча убежала. Они наткнулись на змеиное гнездо. И теперь им обоим предстояло решить, что с этим делать. Впервые за всю свою замужнюю жизнь Висенья смотрела на широкую спину Рикона Старка не с презрением, а с вымученным, тревожным чувством, что он, возможно, единственный, на кого она сейчас может по-настоящему положиться.