Глава 20. У края мира

«Говорят, край мира у Стены. Но, может,

край этот лишь начало другого мира?».

Чем дальше они летели, тем холоднее и свирепее становился воздух. В ее семье у всех горел огонь в крови, и они не знали, что такое настоящий холод, но сейчас Висенья ощущала, как дрожат ее заледеневающие кости, не спасало даже тепло от тела Рикона позади. Наконец, Тираксес начал снижаться, и Мераксес последовала его примеру. Поскольку Джоффри хотел посмотреть не только Стену, но и оценить флот Ночного Дозора, было решено посетить Восточный Дозор-у-моря. Замок этот был небольшим, совершенно крохотным по сравнению с Винтерфеллом и Драконьим Камнем. А на фоне огромной, великой Стены он и вовсе походил на лачужку. Висенья ахнула, увидев Стену. Увиденное ею было гораздо величественнее и прекраснее, чем все описания и рисунки в книгах. Длинная, высокая глыба льда, от которой так и исходил холод. Она тянулась с запада до самого востока. Даже с высоты драконьего полета Стена выглядела грозно, а, когда они опустились на землю, и Висенья подняла голову, то на мгновение ужаснулась. Ей сделалось страшно от картины нависающего над ней льда. — У меня было такое же ощущение, когда я впервые увидел ее, — произнес Рикон, стоя рядом с ней. — Она… устрашает, — завороженно глядя на Стену, выдохнула Висенья. Ей вспомнилась Высокая Башня в Староместе. У подножия замка ей тоже стало также худо. Закружилась голова, затряслись руки, а живот потянуло к земле. Говорят, Высокая Башня выше Стены. Стоя у основания Стены Висенья не могла утверждать, что это правда. И башня, и Стена казались ей одинаково пугающе высокими. — Лорд Рикон, — к ним вышел невысокий мужчина с выпирающим животом и короткими черными усами. Среди всех его гостей он знаком был только со Старком и потому предпочел поприветствовать сначала его. Кажется, манерам в Ночном Дозоре не учат, хмыкнула Висенья. Интересно, какую жизнь он оставил, прежде чем присоединиться к Дозору? — Ваше Высочество, — склонил мужчина голову, когда Джоффри подошел к ним вместе с женой и дочерью. — Для меня честь принимать вас. — Мы не будем мешать вашей работе, командир, — отвечал ему принц. — Ваше присутствие ничуть не помешает, Ваше Высочество, — говорил командир своим гулким, хриплым голосом. От каждого движения губ его усы трепетали, смеша Висенью. Усы портили весь грозный вид командира, который на женщин, прибывших вместе с мужчинами, не обратил никакого внимания. — Холодно, — Валейна жалась к ноге матери, своими маленькими ладошками сильнее натягивая на лицо капюшон. Арригель погладила ее по голове и ободряюще улыбнулась дочери. — Пройдемте в замок, там будет теплее, — словно только заметив их, произнес командир, чей голос неожиданно потеплел. Он даже улыбнулся малышке Валейне. Во дворе занимались, как поняла Висенья, новоприбывшие. Мастер их не щадил, тощие, нескладные мальчишки не старше пятнадцати-семнадцати то и дело ойкали, ахали, когда тяжелый меч падал с их рук. — Смотреть, куда ставите ноги, щенки! — взревел мастер. — Здесь вам не материна юбка, под которой можно спрятаться. Здесь обитает смерть, и от нее не спрятаться. Еще раз! Лица мальчишек вытянулись от такого оскорбления и они с криками пошли в бой, чтобы доказать, что они более не дети. И быстро проиграли. Пару шлепков по бокам и ногам, и они вновь лежали на промерзлой земле. Висенья заметила даже, как один из них пустил слезу, отчего все остальные рассмеялись. Висенья перевела взгляд на своего мужа. Они были почти ровесниками — эти мальчишки и ее муж, но Рикон совершенно не был похож на них. Походка его была уверенной, плечи расправлены, спина прямая. Взгляд его был спокоен, он и не взглянул на новобранцев. Меч висел на поясе, и Рикон хоть его не касался, всем было понятно, что, если придет нужда, он умело им воспользуется. И в этот момент она полностью, по-настоящему осознала тот факт, что муж ее был мужчиной. Настоящим, сильным, свирепым и уверенным в себе мужчиной. Тем самым, рядом с которым она могла не волноваться о безопасности или о чем-либо еще. Она вновь взглянула на новобранцев и снова посмотрела на мужа. Да, разительные отличия. Холод и уверенность в глазах, твердость в собственных решениях, сила в руках, что держали ее по ночам и сжимали меч днем, — всё это делало его старше, опытнее, опаснее. Он прошел то, что этим мальчишкам только предстоит. Рикон знает вкус крови и знает ценность жизни и союза. Заметив ее интерес к себе, он взглядом спросил, не случилось ли что. — Они твои ровесники, — прошептала она ему. — К чему удивленный тон? Он взглянул на новобранцев и, Висенье не пришлось отвечать на его вопрос. Он сам все понял. — Мне повезло, — пожал он плечами. — Меня с рождения учили биться. Пока я познавал оружие, они пытались найти что-нибудь съестное, чтобы дожить до завтра. Висенья покачала головой. — Я не об этом, — сказала она, но больше ничего не произнесла. В общем зале, где, как пояснил командир, трапезничали все жители замка, весело горел огонь в камине. Здесь было уже теплее. Висенья продрогла, а Валейна вприпрыжку подбежала к камину, начав греть ручки. Командир посмеялся и сказал: — Будь хоть самое жаркое лето, у Стены всегда будет холодно. Вскоре принесли эль и горячую картошку вместе с тушеным мясом, на удивление очень вкусным и нежным. Висенья выдохнула. Мышцы, зажатые во время полета, расслабились. Тело словно отпустило контроль, и ее начало клонить в сон. Вылетели они ранним утром, едва зарделось солнце, а прилетели под вечер, когда то же самое солнце начало свой спуск под горизонт. Джоффри не хотел терять драгоценное время и, проводив жену и дочь до их спальни, подхватил Рикона, и они вместе помчали в порт, рассматривать корабли. Висенья посмеялась. Муж ее, как известно, кораблями не интересовался, и брату стоило взять вместо него ее. Однако едва ее голова коснулась мягкой подушки, как она мигом погрузилась в сон. Проснулась она посреди ночи. Рикон уже лежал рядом с ней, негромко похрапывая. В камине горели последние огоньки, а ее укрывало тяжелое одеяло. За окном царствовала луна, и Висенья вновь отдалась сну. Поутру первым делом она услышала крики мужчин и звон стали. Открывать глаза не хотелось, как и вылезать из-под теплого одеяла. Она ощупала сторону Рикона и, не найдя никого, разлепила веки. Муж нашелся у маленького окна. Он стоял, одетый в одни брюки, с интересом наблюдая за происходящим во дворе замка. Услышав шорохи за спиной, он обернулся и улыбнулся. — Доброе утро, — сказал он. — Отдохнула? — Доброе, — потянулась Висенья и негромко застонала от маленького наслаждения. — Все еще тянет поспать. — Долгая дорога выматывает, — он подошел и присел на край кровати с ее стороны. — Знаешь сегодняшние планы? — Я хотела сходить в порт, посмотреть на корабли. Рикон закатил глаза. — Веларионы все одинаковы? Вам только корабли и море подавай. Висенья усмехнулась. — Из моря мы вышли. — В порт я больше не пойду, — поднимая руки в сдающемся жесте, ответил Рикон. — Я хочу показать тебе Стену. — Мы поднимемся наверх? — сразу встрепенулась она. Ей непременно хотелось оказаться на самом верху, дотронуться рукой до края льда, увидеть мир по ту сторону. На драконе она тоже пересечет границу, но это совсем другое. Рикон кивнул. — А за Стену мы пойдем? В ужасе глаза Старка округлились. — Ни за что, — отрезал он. — Почему? Ты же там был. — Как воин. Тебе же не место там. — Кто сказал, — самодовольно хмыкнула Висенья. — И не тебе меня останавливать. Мы с Мераксес все равно слетаем в тот мир. Рикон покачал головой. Она права, ему не в силах помешать ей. — Просто полетай в тех небесах, — пошел она на примирение. — Но не садись на землю. Одичалые драконов не видели и попытаются забрать его себе. Висенья покачала головой. — Пусть только попробуют, — с жаром ответила она. — От них даже пепла не останется. Рикон улыбнулся. Он прекрасно знал, что, если вдруг случись что, жена его сумеет за себя постоять. Но одна только мысль, что что-то — или кто-то, посмеет ей угрожать, сводила его с ума. Хотелось закрыть Висенью в спальне и не выпускать, чтобы мир не мог ей навредить. Или быть всегда рядом. Разумеется, это невозможно, и ему приходилось мириться с тем, что она может быть далеко от него, и он не может защищать ее всегда. — Просто будь осторожна, — произнес он мягко. — Волнуешься за меня? — прищурившись, словно подтрунивая его, спросила Висенья. — Конечно. Не хочу, чтобы тебе что-то угрожало. — Я буду не одна и я могу за себя постоять, — она гордо вздернула подбородок. — Я помню, — осторожно произнес он. Висенья приподнялась на локте, глядя на него снизу вверх. Утреннее солнце через мутное окно освещало лицо Рикона своими лучами. Это делало его черты мягче, а атмосферу вокруг уютнее, теплее. Но глаза Старка оставались серьезными. Вспомнилась та встреча с разбойниками в лесу после их ссоры у Хорнвудов. В тот миг, стоя перед мужчинами, не собиравшимися давать ей ни поблажку, ни пощады, она думала, что наступил ее конец. Как бы она ни храбрилась и ни упрямилась, в одиночку одолеть тех разбойников ей бы не удалось. Появление же Рикона буквально спасло ей жизнь. И она тогда впервые была искренне рада видеть его. А теперь она видела в его глазах такую же тревогу, что плескалась той ночью. И сердце ее сжалось. — Я буду осторожна, — потянулась она к нему и, обняв за шею, нежно поцеловала. — Обещаю.

***

Первым делом после плотного завтрака она поспешила на спину дракона. Мераксес лежала, развалившись на земле, припорошенная снегом. Когда Висенья подошла к ней, она раскрыла веки, и ее сапфировые глаза блеснули. — Доброе утро, родная, — погладила драконицу Висенья. — Как тебе погода? Нравится? Можно было и не спрашивать. Мераксес обожала холодный климат Севера, в отличие от Тераксеса. Он всю ночь недовольно бурчал, а сейчас махал крыльями, пытаясь безуспешно спрятаться от падающего снега. Висенья посмеялась. Джоффри пытался успокоить своего дракона, но нрав у его зверя был таким же упрямым, как и его собственный. Мераксес с удовольствием взлетела в морозный воздух, пуская на Тераксес большую волну воздуха со снегом. Тот недовольно зарычал, а Джоффри — воскликнул что-то, но Висенья не расслышала и только посмеялась. Они все поднимались и поднимались, а Стена все возвышалась над ними. Но, вот, спустя еще пару взмахов крыльев Висенья увидела тропу на Стене и шедших по ней черных братьев. Они задрали головы, услышав хлопки крыльев. Мераксес облетела место над замком, ближайший лес, взлетела в облака над Стеной, но, едва Висенья пускала ее дальше за Стену, она резко поворачивала на юг. — Что такое? Полетели туда, Мераксес, — все говорила Висенья, приказывала, но драконица не желала слушать. Тогда она пустила ее вдоль Стены в сторону моря. Мераксес повиновалась, и они увидели темно-серые воды, а за ними лес вдали, весь покрытый снегом. Висенья попыталась пустить Мераксес туда, но и в этот раз драконица не желала слушаться. — Да что с тобой не так? Висенья огляделась и увидела, как дракон Джоффри также летает рядом со Стеной, над Стеной, но ни разу не за Стеной. — Что же там такого, что вы так боитесь? — прошептала она. Спустившись на землю, она растеряла в небе все озорство и любопытство. Не такого она ожидала. Джоффри тоже был недоволен, но больше обеспокоен. Он подошел к ней и, взяв за локоть, увел в сторону. — Мераксес тоже.? — зашептал он. — Да. Что это значит? Я думала, нет места, куда не летают драконы, но, видно, я ошибалась. — Никогда раньше о таком не слышал. — Королева Алисанна посещала Дозор. Если бы у нее возникли какие-нибудь проблемы, подобно нашей, она бы оставила об этом заметки, так? Джоффри задумчиво пожал плечами. — Или предпочла бы скрыть. — Странно, что это до нас не дошло. Этот вопрос сильно волновал Джоффри, как и Висенью. Любопытство загорелось в ней. Что же такого было за Стеной, что их драконы — бесстрашные, всегда подчиняющиеся им, так отказывали им? Вспомнились истории мейстера Гареда, что он рассказывал ей в детстве, когда она гостила в Винтерфелле во время войны. Огромные великаны, пауки размером с лошадь, ледяные драконы… и мертвецы с глазами голубыми, как сапфиры, и кожей белой, словно первый снег. Все это не сказки? И драконы чувствую их? Но ведь ни великанов, ни пауков, ни, тем более, мертвецов никто не видел, вот, уже тысячу лет. Невозможно, чтобы все это было правдой. Лишь детские сказки то. Она вновь взглянула на Стену. Никто и не помнил настоящую цель постройки этого чуда. Защищать от одичалых — нынешняя причина, по которой, люди думают, построена она. Если это не так? Если там в снежных краях есть что-то, что угрожает миру за Стеной, не должны ли люди знать об этом? Почему знание о настоящей причине постройки Стены утрачена?

***

В порту она-таки побывала, вместе с братом и Арригель. Валейна осталась на попечение Рикона. Море было… совершенно другим. Не таким теплым, как те воды, что омывали Драконий Камень. Не таким ярким, голубым, веселым, как волны, что шелестели на берегу Дрифтмарка. Северное море было серым, холодным. Кое где плавали небольшие куски льда. С воды дуло ледяным ветром, заставляя ее кутаться в мантию сильнее. Висенья надеялась, что, побывав у моря, успокоит свое тоскующее по родным берегам сердце. Однако же перед глазами ей предстала совершенно другая картина, и от нее ей стало только тоскливее. Ничто не могло заменить родимые волны. Она с интересом рассматривала суденки, плоскодонки, лодочки и захудалые корабли, подмечая, в каком плохом состоянии находился флот Ночного Дозора. — Вон тот совсем плох, — указала она миниатюрный кораблик вдали. — Одна волна — и он пойдет ко дну. Джоффри стоял рядом, скрестя руки на груди. Ему не понравилось то, что вчера ему показали, но при свете дня картина оказалась куда хуже. — На таком даже крысы забоятся плыть, не говоря уж о людях. Командир гарнизона поджимал губы и открывал, но ничего не говорил. Щеки его были красны, словно плачевное состояние флота было целиком его виной. Хотя это так и было. — Почему же ничего не сообщаете королю? Деснице? Да хоть лорду Старку, — вопрошал Джоффри. — Мы довольны тем, что имеем, Ваше Высочество. — Гордость свою оставьте под кроватью, — резко отрезал Джоффри. — Она вас только утопит. Командир понурил голову, пристыженный и отруганный. Огонь Джоффри загорался быстро, но также быстро и потухал. Так что, Висенья могла пожелать мужчине только потерпеть немного. Ее волновало другое. На этих развалинах ведь ходят люди. И скольких потерял Дозор, благодаря гордости своего командира? О чем она не замедлила спросить. Услышав ее голос, мужчина почти обрадовался. Грозная тирада Джоффри все ниже опускала его к земле, равняя его существование к жалкой жизни букашки. Однако спасения в словах Висенья он не нашел. — Скольких людей вы потеряли, выходя в море на этих кораблях? Мужчина растерялся, а уж под взглядом Джоффри и вовсе задрожал. — Семь, — пробубнил он себе под нос тихо-тихо. — Сколько? — переспросила Висенья. — Семь. — громче произнес мужчина. Джоффри сжал зубы. Глаза его блеснули огнем, а драконий рев в небе только добавил устрашающей нотки в эту минуту. — Вы погубили семерых своих братьев, только потому что вам было стыдно попросить о помощи. Это вы хотите мне сказать, сир Альфред? — Мой принц, вы ведь сами знаете, море — опасный друг. В один миг он спокоен, а в другой утаскивает на свое дно ваших друзей. Будь у нас даже самые лучшие корабли флота вашего брата, мы не смогли бы избежать тех смертей. Джоффри шагнул к нему ближе. Ладони его лежали на эфесе меча, висящего у него на поясе. Ветер трепал его кудри, темно-синее одеяние придавало ему статности. С высоты своего роста — он был выше всех своих братьев, он грозно смотрел на командира, подобно дракону, готовому поглотить зверя. — Теперь повторите все, что вы только произнесли. Скажите, глядя мне в глаза. Сир Альфред не поднял глаз. Он стоял, замерев, боясь даже дышать. Обстановка в порту накалилась. Арригель стояла в паре шагов от своего мужа, боясь того, что может последовать. О характере своего мужа она знала лучше всех здесь. Черные братья сира Альфреда, как бы не хотели быть на его стороне, не могли не видеть своего плачевного состояния, и благоразумно не вмешивались. Висенья наблюдала за всем этим, с нетерпением ожидая развязки. Именно подобных сцен ей не хватало в Винтерфелле. Джоффри кивнул, когда от командира не последовало никаких слов. Арригель подошла к нему и взяла под руку. — Может, посмотрим, что можно сделать сейчас? — мягко предложила она. — Временные меры, пока не прибудет помощь от короны. Джоффри все еще оставался недоволен, но пыл его был умерен. Он приказал записать весь имеющийся арсенал флота и проблемы, с которыми сталкивается Дозор для содержания кораблей. Прилетев в столицу, он обязательно доложит обо всем Джейсу, а тот, наверняка, выделит пару кораблей из королевского флота и попросит Люка помочь черным братьям. Сир Альфред выдохнул. Едва они вернулись в замок, как гнев Джоффри стих, и он вновь стал улыбаться и шутить, ведя весьма непринужденную беседу с командиром. Потому то командир гарнизона сменил обиду и злость и тоже оттаял. Сам он в душе тоже был моряк, и в разговоре с Джоффри, жарко любившего море, карие глаза мужчины загорались огнем страсти и счастья. Когда они вернулись в замок, то застали Валейну и Рикона вместе с новобранцами. Мальчишки, с которыми Висенья сравнивала своего мужа, сидели на земле, все красные и уставшие. Валейна перед ними в центре их маленького круга с деревянным мечом в руке. Рикон стоял перед ней с таким же деревянным мечом. Они спаринговались, поняла Висенья с улыбкой. Валейна налетала на Рикона с громким криком и занесенным мечом, Рикон отскакивал, парируя ее удар своим мечом, словно она была соперницей, равной ему по силе и умениям. Мальчишки вокруг — и не только они, но и бывалые черные братья, смотрели на них с улыбками. Казалось, работа всего замка приостановилась на время, только чтобы посмотреть на такую милую картину. Подобное они, наверняка, в своих стенах видят раз в жизни. Увидев отца с матерью, Валейна побежала к ним, размахивая своим мечом. — Папа, смотри! Я победила их всех, — она указала на мальчишек, встававших с земли. Смущение залило их щеки кровью, и они поспешили убраться с глаз принца — в особенности, своего командира. Джоффри улыбался дочери и, приняв с рук Рикона деревянный меч, принял вызов Валейны. Пока Арригель смотрела на них с любовью и нежностью, Висенья представляла на их месте Рикона. А что, если бы, он играл вот так со своим ребенком во дворе Винтерфелла? Она представила эту картину, и на душе стало тепло. Мечты о семье и детях вновь проснулись, как и тревоги о пустоте в своем чреве. Ладонь сама взлетела к животу и накрыла его. Рикон подошел к ней, и она мигом спрятала ладонь за спиной. Но было уже поздно. Зоркие глаза Старка заметили ее движение. Рикон посмотрел на нее, Висенья отвернула голову и вперилась взглядом в брата и племянницу, делая вид, что не видит мужа. Валейна атаковала отца с большим воодушевлением. Меч ее летал почти также быстро, как и драконы в небе. Джоффри улыбался. Висенья чувствовала разливающееся по сердце счастье. Малышка росла в любви и заботе. Она была счастлива, и это читалось в каждом ее движении, каждом взгляде, брошенном на родителей. И Висенья мечтала о таком же. Подарить такую же любовь своему чаду. Она тяжело вздохнула. Расправила плечи, отринула все печальные мысли, что налетели на нее в миг, и аплодировала племяннице вместе с ее матерью и гарнизоном замка, все это время наблюдавшего за семейной идиллией. — Самая настоящая воительница, — обняла малышку за плечи Висенья, когда она подбежала к ним. — Прямо как королева Висенья, да? — горели глазки девочки. Она тяжело дышала, а мягкие щечки раскраснелись от жара. — Точь-в-точь, — погладила дочь по голове Арригель. — Я еще дядю Рикона выиграла! — воскликнула она. Висенья улыбнулась и взглянула на мужа из-под своих длинных ресниц. Рикон смущенно улыбнулся. — Я был поражен вашим умениям, миледи, — поклонился он Валейне. Девочка была невероятно горда своими победами. Она сумела повалить не только черных братьев, но и Рикона, и своего отца. Разговоры о том не утихали весь ужин. Она рассказывала об этом всем, кто ее слушал, — то есть, буквально всем черным братьям. Их, кажется, ее быстрые речи — порой непонятные, ничуть не обременяли. Они слушали с большим интересом и задавали вопросы. Смеялись с ее детских шуток и шутили сами, заставляя Валейну звонко хохотать. — Мы принесли им немного веселья, — шепнула Висенье Арригель, глядя на свою дочь, удобно устроившуюся на плечах у одного из черных братьев, отсутствие его левой руки по локоть ее не смущало. — Вам надо будет почаще сюда прилетать. Арригель так посмотрела на нее — со смесью страдания, усталости и ужаса, что Висенья невольно и сама рассмеялась. Рикон сидел рядом с ней, попивая эль. Одна рука лежала рядом с ее рукой на столе. От нее веяло теплом. Он смотрел на Валейну, время от времени перекидываясь словами с Джоффри и с одним из разведчиков, вернувшегося пару часов назад. В ее голове вновь родились мысли о ребенке. Все не отпускают они ее. Определенно, роль отца Рикону подойдет также хорошо, как и его темно-серый жилет сегодня. С Валейной он был мил, нежен, весел. Глядя на них вместе, она так и видела маленькую девочку с такими же черными волосами, как у Рикона, его серыми глазами и характером таким же резким, но таким теплым и милым, как у Рикона. А едкий голос в голове шептал: «Ты никогда не сможешь родить ему такую дочь». И Висенья затыкала этот голос, убирала с глаз пелену фантазий и запирала собственные чувства далеко в груди. С каждым месяцем, что она кровила, ее страх, что она так и не сможет зачать ребенка, разносился по всему телу все больше. Он парализовывал и заставлял голову кружиться, сердце биться в неистовом ритме, а ладони леденеть. Не безнадежна же она, ведь так? Вскоре пришло время отправляться в кровать. Валейна долго и отчаянно сопротивлялась, но Джоффри подхватил ее в подмышки и унес в спальню. По дороге, уже сидя на руках у отца, девочка с грустной миной помахала черным братьям, а они помахали ей в ответ. Висенья тихо посмеялась над этой картиной. — Я тоже пойду, — прошептала она Рикону. — Доброй ночи, сир Альфред. Командир, казалось, оттаял и пожелал ей хороших снов с улыбкой на лице. — Пойдем вместе, — поднимаясь, сказал Рикон и кивнул командиру. — Ты мог бы и остаться, — сказала она, когда они вышли на воздух. Холодный ветер налетел на них, и Висенья сильнее запахнула мантию. Рикон втянул шею в плечи, пряча за высоким воротником. — Я устал. Знаешь ли, выстоять бой с великой воительницей не так-то просто, — хмыкнул он, и Висенья рассмеялась. — Вот, ты зря смеешься. Попробовала бы сама против нее пойти, посмотрел бы я на тебя тогда. — Ну, что ты, — подняв руки в примирительном жесте и тут же опуская их, так как ветер залетел под мантию, воскликнула она. — Если даже ты не смог ее победить, мне то куда. Рикон рассмеялся. — Не принижай себя, ты тоже неплоха, — толкнул он ее в плечо легонько. Висенья вопросительно посмотрела на него. — Если бы я тогда не подоспел, ты бы с легкостью убила одного из них, — с большой уверенностью сказал он. Она только улыбнулась и покачала головой. — В этом я с тобой согласна. До своей спальни они дошли быстро. Огонь в камине, заботливо разожженный слугами, заставил тело расслабиться и позабыть о холоде, что царил за дверью. Висенья скинула с себя всю одежду и осталась в одной ночной рубашке. Рикон, снимая с себя свою одежду, не отрываясь, наблюдал за ней. Разумеется, она это заметила. — Не учили, что подглядывать нельзя? — Что-то такое говорили, — махнул он рукой, произнося это тоном, совершенно безинтересным к тому, что ему говорят. — Ты будешь ложиться в кровать? Она скрестила руки на груди и посмотрела на него с вызовом. — Здесь стены тонкие. Даже не думай, что что-то получишь от меня, пока мы здесь. Плечи Рикона грустно поникли, а глаза его поднялись к ее лицу. — Нормальные здесь стены. — Я могу слышать, как храпит Джоффри. Он замер, прислушиваясь, и — действительно! , за стеной у основания кровати доносились мерные похрапывания. Рикон выдохнул. — Не повезло же его спутницам. Висенья подошла к кровати, с наслаждением забралась под одеяло и похлопала по месту рядом с собой. — Если обещаешь вести себя хорошо, разрешу тебе согреть меня. Дважды повторять не пришлось. Рикон тут же шмыгнул к ней под одеяло и прижался к ней всем телом. — Я буду паинькой, — пообещал он, сильнее прижимая к себе. — Самым примерным мужем во всех Семи Королевствах. — Сомневаюсь, — хмыкнула она, но отодвигаться не стала. Он действительно просто лежал рядом, обнимал ее, даря свое тепло. Гладил ее по волосам, расплетая косу, спускал пальцами по спине к пояснице, но ниже не опускался. Его движения — медленные, размеренные, почти гипнотические, клонили ее в сон. Она закрыла глаза и отдалась ощущениям. И только в двух шагах ото сна ее вдруг осенило. Она давно перестала раздражаться с Рикона. Ни одно его слово, ни одно действие не приносило более ей ни головной боли, ни волны злости на судьбу. Его прикосновения давно стали ее способом забыться, она сама отдавалась ему в постели и сама же могла поцеловать его. Не потому что надо было, а потому что ей хотелось. Она больше не воспринимала присутствие Рикона в своей жизни, как наказание. Все это время он был единственной ее поддержкой, хоть Висенья этого не осознавала. С той самой поры в столице, когда она избила Джейхейру, Рикон стал для нее опорой и защитой. Рядом с ним ей было хорошо. Именно, хорошо. Не просто терпимо, а хорошо. Уютно, тепло, спокойно. Она лежала в его объятиях и чувствовала, как напряжение уходит из мышц, как дыхание выравнивается в так с его дыханием. Как сердце устаканивает свой ритм. Открыв глаза, Висенья подняла голову и посмотрела на него. Он уже задремал, ресницы его немного подергивались, губы немного были приоткрыты. Он выглядел расслабленным, беззащитным, совсем молодым. В начале их брака она бы презрительно фыркнула. Сейчас же ей хотелось только погладить его по гладкой, выбритой щеке и оставить невесомый поцелуй на его мягких губах. Висенья себя не узнавала. Когда это случилось? Когда она сменила злость на милость? Когда он сел перед ней в ту ночь и успокоил, придумав целую сказку, лишь бы защитить ее? Или в другую ночь, выехав из тьмы леса на своем большом коне, подобно герою из ее сказок? Ответа она точно не даст. Это просто случилось. Может, не одним днем, может это все менялось с течением времени. Может, Рикон потихоньку, кубик за кубиком ломал ее стену, и она только сейчас могла заметить, что стена давно упала. Но это еще не была любовь. Точно нет. До нее было очень далеко, но что-то определенно поменялось в ней. Она не распахнула настежь двери своего сердца, а позволила открыться окну. Ей нравилось его общество. Она таяла от его прикосновений. Она желала его поцелуев и сходила с ума от его страсти. Больше всего ей нравилось ощущать его тяжелую руку на своей спине и слышать его дыхание, знать, что он здесь, рядом с ней. Наверное, это и есть начало. Висенья приподнялась и, не удержавшись, коснулась губами его лба. Рикон во сне дернулся немного и снова расслабился. Аккуратно, чтобы не разбудить, она легла обратно на свое место — в его объятия, и закрыла глаза, глупо улыбаясь.

***

Лифт тяжело поднимался, а с каждым его возвышением воздух становился невыносимо холодным. — Я же говорил, одеться теплее, — без упрека произнес Рикон. — Я и оделась, — обиженным, почти оскорбленным тоном кинула Висенья. — Я думал, вы — валирийцы, холода не боитесь. Не ты ли мне говорила, что у вас в крови течет огонь? Висенья выпрямилась и вздернула подбородок. — Говорила. И так и есть. — Мхм, — кивнул Рикон, глядя на нее исподлобья и тихонько улыбаясь, но так, чтобы она не заметила, а то полетит он вниз головой с этого лифта. Он стоял — такой спокойный, ничуть не дрожащий, словно они не поднимались по дребезжащему от лишнего движения лифту по высеченной прямо в ледяной Стене дорожке, а сидели рядом с камином. Настоящий северянин. Висенья завороженно смотрела, как ветер трепал его короткие локоны, то скрывая его глаза, то бросая их на затылок. Холод разрумянил его щеки и сделал его еще более… привлекательным. Хотелось приблизиться и коснуться ладонью его щеки. Стоило ей только признаться самой себе, что Рикон не так уж и плох, а она более не воспринимает его, как мальчишку и находит весьма даже симпатичным, как Старк тут же превратился в ее глазах в прекрасного принца. Она покачала головой, усмехаясь. Из крайности в крайность, она не знала, что такое золотая середина. Лифт остановился, и Рикон вышел первым, сразу подавая ей руку, помогая ступить на ледяную поверхность. — Осторожно, не поскользнись, — причитал он, крепко держа ее за руку. — Я умею стоять на ногах, спасибо, — ворчала она, но от помощи не отказывалась и все еще держала его за руку. Рикон закатил глаза и повел ее дальше. — Идем, хочу показать тебе кое-что. Они пошли по тропинке. Она была широкой — что было замечено ею еще с драконьей спины, могла вместить экипаж, запряженный тремя, а то и четырьмя, конями. Однако ходить по ней было и правда трудно. Щедро посыпанный песок помогал, но — то ли Висенья не могла ходить по льду, то ли что, ее ноги то и дело разъезжались в стороны или соскальзывали. Она цеплялась за руку Рикона всеми силами. — Ты, наверняка, это видела с высоты полета, но видеть все отсюда… это другое. Мир за Стеной растянулся на многие мили. Весь белый, холодный, почти что мертвый. Но, если приглядеться, жизнь к северу от Стены кипела также сильно, что и на юге. И, все же, картина эта, сколько бы раз и с какой стороны не взгляни, поражала и захватывала дух. Висенья подошла к краю Стены, не отпуская руку Рикона, и взглянула быстренько вниз. Лед простирался неровным краем до самой земли, а высота была такая, что голова кружилась. Дыхание перехватило, и она поспешно отступила назад, прикрывая глаза, чуть ли не падая в объятия Рикона. — Не думал, что ты испугаешься высоты, — со смешком произнес он, обнимая ее за талию, придерживая, пока она восстанавливала дыхание и находила равновесие. — Разве драконы не летают выше Стены? — Не сравнивай, — покачала головой Висенья, тяжело дыша. — Совершенно разные вещи. На спине Мераксес я уверена, что не упаду. Здесь же… оступишься, и никто не сможет поймать. Верная смерть. Хватка его на талии стала сильнее, и он буквально впечатал ее в свою грудь. Жар от него разлился теплом по спине, согревая. Висенья прикрыла глаза, окончательно смывая с глаз ужасающую высоту Стены. — Я не дам тебе упасть. — Ты всегда так уверен в себе? — спросила она тихо, не открывая глаз. Его рука на ее талии, крепко обнимавшая ее, успокаивала. Сердце, забившееся в тревоге и страхе, успокаивалось, а дрожь по всему телу уходила. — Всегда. — Звучит слишком самонадеянно, — усмехнулась она, наконец, поворачиваясь к нему. Объятий он не размыкал, все также держа за талию. Висенья положила ладони ему на плечи. — Я знаю, на что способен и что умею. Я не самонадеян, принцесса, я уверен в себе. Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Сейчас он ей казался еще более зрелым. Он уверенно стоял на краю высокой, огромной Стены, где один неверный шаг мог стоить жизни. А Рикон обнимал ее, держал ее крепко и давал понять, что, пока она рядом с ним, ничто не сможет пустить ее в полет вниз. — Уверен в себе, значит? И в чем же вы еще уверены, лорд Старк? — Что, вы, миледи, до костей замерзли, но не признаетесь в том даже под пытками. — Я не замерзла, — хмыкнула она, а у самой пальцы в гармошку складывались, пытаясь сохранить то немногое тепло, что осталось в них. — Конечно, нет, — серьезно кивнул он, пока в его глазах плясали смешинки. — Вы же валирийцы, сам огонь течет в ваших жилах. — Так и есть, — вздернула она подбородок. — Тогда почему дрожишь? Рот ее открылся и снова закрылся. Она не нашлась, чем ответить. Слова будто вылетели, и в голове осталась пустота, а время все летело, и лицо Рикона становилось все веселее. — От твоих рук! — воскликнула она, наконец, и тут же прикусила язык. О чем она вообще мелет? Лицо Старка вытянулось, и Рикон почти сразу рассмеялся. Висенья выпуталась из его рук и, ругая себя, пошла по льду куда глаза глядят. Рикон поспешил за ней. — От моих рук? — догонял он. — Мне принять это за комплимент? — Забудь, что я сказала, — отмахивалась она, спеша, сама не зная куда. Она залетела в лифт. Бедняжка мальчик, что управлял им, едва успел отступить в сторону. Рикон влетел в лифт следом за ней, и Висенья скрестила руки на груди, демонстративно не глядя на него. Он все еще посмеивался — ей в лицо! , и от этого ей хотелось только глубже зарыться в землю или улететь дальше в небеса, чтобы никто — в особенности Рикон, ее больше не видел. Он все время поглядывал на нее, кривовато улыбаясь, не очень хорошо пряча свою улыбку, но ничего говорил. Решил пощадить ее? Лифт остановился, и она поспешила выйти, как поскользнулась на пороге и едва не упала. Рикон подхватил ее под руки и легко поставил на ноги, словно она ничего и не весила. Висенья еще больше залилась краской. Одернув платье и мантию, пряча взгляд, она пробормотала: — Спасибо, — и поспешила покинуть его компанию. Рикон размеренным шагом пошел следом за ней, коротко отсмеявшись в кулачок.