Часть 6. Взаперти

Ранним зимним утром меня снова разбудил отрывистый стук в дверь и возмущенный вопль соседки по квартире: - Опять твой кот учудил! Я к этому не притронусь, иди сама полюбуйся! - Басян не мой кот, а общий, - недовольно бурчу я, спросонья шиворот-навыворот натягивая футболку, свитер, а сверху утепленное худи с капюшоном. С трудом найдя джинсы, зевая и пытаясь вспомнить недосмотренный сон, выхожу наружу под редкий колючий снежок. Живем мы на первом этаже, отсюда и приемлемая плата за сьем,"близкие контакты" с соседями и множество других плюшек. Одной из которых являются ежеутренние визиты "коменданта" нашего двора - кота Баси. О нем я подробно писала в предыдущей главе, но сегодня мой друг, беспокойно мечущийся по подоконнику кухни, был сам на себя не похож. Вздыбленная шерсть, горящие глаза, хвост трубой, а завидев меня, Бася сердито раззявил пасть, хрипло взмяучил и бросился навстречу, причем не по прямой траектории, а полубоком. - Ты чего, Бась? Случилось что? Кот прижался к моим ногам, громко и требовательно мявкнул, прошелся боком, оставив на мне свои "метки", затем другим, но коситься зеленым глазом куда-то влево не перестал. Проследив за ним, я невольно поморщилась: в утренний полумрак не спеша выползла бабка Серафима - самая скандальная особа нашего двора. Ходили слухи, что раньше она жила где-то в области, а в однушку в самом сердце огромного мегаполиса ее услужливо выселил сын. За вредный и неуживчивый характер, пожертвовав выгодой что можно было получить от продажи унаследованной от дальней родственницы супруги квартиры. С виду вспорхнувшая как всегда ни свет ни заря бабка выглядела как обычная пенсионерка: голубой в махрушках берет на лиловых после последней покраски кудрях, нос картошкой, хитрые черные глазки. Невысокая, кругленькая, но очень шустрая, комендантша зорко оглядела свои владения и сосредоточилась на нас с котом, как на единственных живых обьектах в пределах досягаемости. Я старалась не обращать на нее внимания, вовсю нахваливая и наглаживая Басю, пока шла вместе с ним к кухонному подоконнику. - Удачная сегодня охота была, да, Бась? - в облюбованном котом уголке гордо возлежали две толстые серые крысы, задушенные еще ночью. - Молодец! Внутренне содрогаясь, но стараясь не показывать этого своего ангелу-хранителю, я натягиваю одноразовые перчатки и торжественно несу трофеи на помойку. Потому что предавать их промерзшей в камень земле у меня нет ни сил, ни времени, ни лопаты. Бася неотрывно следовал за мной, низко урча и сердито мявкая на что-то, видимое только ему. На обратном пути из-за пышных заснеженных кустов словно из преисподней выскочила бабка. Подтянув повыше молнию старого пуховика и взбив попышнее берет, она прищурилась и вкрадчиво спросила: - А чтой-то, милочка, ты с котом разговаривала? Зря, ответить тебе он все равно не сможет. Или мне показалось? - Не показалось, - я пожала плечами, в душе собираясь словно перед боем. Несмотря на тихое утро и не внушающую опасений старушку, я чувствовала что расслабляться не стоит. - Иногда с котом приятнее поболтать, чем с некоторыми людьми. - Бывает, бывает, - фальшиво поохала Серафима, для вида шуруя по дороже облезлой метлой. Расчищала проход к родному парадному бабка из чисто самолюбивых мотивов: чтобы показательно обвинить других обитателей двора в лени и безответственности. Хотя дворник у нас имелся и работал вполне себе удовлетворительно. - Я уж который день за вами наблюдаю. И чего он тебе таскает? - Что надо, то и таскает, - начинаю терять терпение и ускоряю шаг. В конце концов, какое ее дело какие отношения у нас с Басей? Я опускаю капюшон толстовки, надвигаю его поглубже и подзываю кота. Бася не отстает, мрачно кося на бабку пронзительным желтым глазом. - У вас никаких срочных дел нет? Воон какой сугроб с сосульками на козырьке намело, вот-вот кому-нибудь на голову свалится! - Ась? - Серафима фыркает, делая вид что плохо расслышала. Я повторяю, ехидно указав ей направление и больше не отзываясь на провокационные реплики, иду домой. Уже открывая дверь подьезда, я слышу позади глухой шум, шелест осыпавшегося снега и ядреную ругань, совсем не подобающую старушке-божьему одуванчику. Я оборачиваюсь и с изумлением вижу обсыпанную словно сахарной пудрой фигурку на торте бабку. Та топает, пытаясь умять свалившуюся на нее с козырька массу снега, злобно косится на меня и ищет на ком бы сорвать злобу. - Это все ты! - Серафима резво, словно забыв о своих годах (коими очень любила хвастаться, поминая то Ленина, то Сталина) бежит ко мне, замахиваясь метлой. - Я только-только подошла, метлой замахнулась, думала, достану! А глыба та каак рухнула на меня, чуть не убила! - Не было там льда, один снег, да и то пушистый! Я-то тут причем?? - Это ты сделала, глаз у тебя злой! Ведьма! - Кто бы говорил! Дверь в подьезд я удерживала открытой, осталось разве что подозвать кота. Бася с достоинством приходил каждый день на утреннюю трапезу паштетом из индейки в пакетике и изменять своим привычкам не собирался. Но в то утро кот при вид разьяренной бабки с метлой напыжился, вспушился, подняв хвост трубой и низко, утробно зарычал. Я никогда не видела Басю таким и замерла на пороге. Серафима остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену, как-то резко сьежилась, ссутулилась и бочком, а потом и задом убежала к себе. Я же подняла упавшую челюсть, подбежала к моему защитнику и упала на колени, прижимая кота к груди. - Ну ты даешь, Басян! Даже меня напугал..- близких контактов с котом я не боюсь. Как-то раз, еще летом, я заманила его на прием в ближайшую ветклинику. Доктор удивленно хмыкал, обследуя кота, но не нашел у него ни блох, ни следов лишая и прочих пакостей. Правда, настойчиво рекомендовал его проглистогонить, что и было сделано. С тех пор с бродячего Бася перешел на полудикое положение, в холодное время приходя к нам кухню и получая паек и заслуженную порцию ласки. Хозяйка не возражала, а мои соседки были в восторге. - Знаешь, может ведьмы и правда существуют? Поздним утром я все еще сижу на опустевшей кухне, пью жидкий растворимый кофе, похрустывая позаимствованными у соседки крекерами. Ничего, судя по концу месяца та вот-вот снова сядет на диету и неповинные печенюшки будут безжалостно выброшены в ведро. Бася уже наелся, пригрелся и басовито мурчит на соседнем табурете, покрытом вязаным крючком толстым кругом-сидушкой. Мои соседки презрительно называли их старомодным "бабушачьим" стилем, но мне нравится. По-своему уютно. Девчонки разбрелись кто на работу, кто на учебу и мне вновь становится не по себе. Почему им повезло устроиться официально, пусть в тот же Макдак? А меня не взяли. В памяти снова всплыл тот ветреный осенний день. Я с утра бегала по городу, то спускаясь, то вновь выныривая из метро, собрала всю пыль и грязь из маршруток, жутко устала и вымоталась. А потому решила попытать счастья в оказавшемся на пути филиале всем известного заграничного общепита. Едва я вхожу в заполненный народом зал, как желудок требовательно напоминает о себе: громко урчит так, что ему позавидовал бы даже Бася. В позе рыболовного крючка, прижимая руки к животу я на цыпочках подбираюсь к кассе и торопливо заказываю бигмак и маленькую колу. Благо денег на карточке хватает на этот пир, но почти в обрез. Попутно с заказом я отдаю девушке-кассиру наспех заполненную анкету соискателя. Этой макулатуры на стойке в избытке и, если честно, годится все это разве что в туалете для всем известных дел. Едва я устраиваюсь со своей добычей в уголке за колонной у кассы, как ко мне подскакивает до омерзения бодрый и жизнерадостный сотрудник в униформе сети и пластиковом оранжевом козырьке, из-под которого торчит длинный и местами веснушчатый нос. Причем такой выдающийся, что не заглядеться на это богатство совершенно невозможно. Невольно вспоминается болтовня моих соседок, когда та до хрипоты выясняли как вычислить размер достоинства у интересующих их парней, чтобы знать на кого стоит тратить время, а на кого нет. Длина носа играла в их псевдонаучных изысканиях лидирующую роль, но в итоге ее победила теория о длине среднего пальца. Впрочем, это я отвлеклась. Эйчар на подхвате деловито сыплет вопросами, причем подловил он меня в первый блаженный момент, когда я с аппетитом вгрызлась в бигмак. Не знаю, его ли это личная инициатива, то бишь стиль в общении или это такая изощренная пытка, принятая на собеседованиях в этой конторе, но паренек задавал мне стандартные в общем-то вопросы со скоростью пулемета. Я едва успевала отвечать, в конце концов с мученическим вздохом, отложив бургер: - Может, я сначала доем?? - Нет, нет, у меня ограниченный лимит времени! - сотрудник грозно по его мнению, а на самом деле комично трясет у меня перед носом планшетом и ручкой с противной фигуркой клоуна на колпачке. Ненавижу клоунов и в душе уже сомневаюсь, что заполнила их дурацкую глянцевую анкету. Я едва удержалась от того, чтобы встать и уйти, но купленную еду было жалко. Ну ладно, этот чересчур устремленный сотрудник сам виноват, а потому наш последующий диалог выглядел примерно так: - Ваше образование? - Мфрр...*продолжаю терзать несчастный бигмак"...оконченное высшее с смежной специализацией на факультете дополнительного образования. - Почему вы решили работать у нас? - "хрум-хрум", да просто на огонек зашла. - Почему вы ушли с прежнего места работы? - "хлюп-шшшух" (добиваю колу) Платили мало, даже на бигмак не хватало. Представляете, какой кошмар? - Все ясно, спасибо. Парнишка нервно поправляет свой фирменный козырек, дергает несуразный галстук на шее, словно пытаясь себя им задушить и убегает куда-то в недра заведения. Я прекрасно понимаю, что со своим идиотским невезением снова в пролете, но выработанный за годы иммунитет не дает раскиснуть. Перед тем, как отправиться восвояси, приходится посетить кабинку задумчивости. Перегородка между ней и (наверное) санузлом для персонала совсем тонкая, то ли из гипсокартона, то ли из чего-то похожего, но я слышу все переговоры двух скучающих парней за хлипкой стенкой: - Ну чего, как допросил ту курицу с бигмаком? - Еле-еле, на последнем издыхании, - судя по голосу, эйчар на подхвате с наслаждением терзает барабан с туалетной бумагой, пытаясь выдоить его без остатка. - Такое чувство, что она вместо бургера хотела меня слопать. Так смотрела на меня, что чуть было дырку не прожгла. - Не льсти себе, на тебя так даже голодные кошаки у нас на мусорке не смотрят, - загоготал его собеседник. - Ну, чего ты в головной офис отпишешь? - Чего писать-то? Ты ее видел? Она своей рожей будет только посетителей отпугивать и портить имидж компании, - устало отзывается мой недавний собеседник. Ну да, ну да. В принципе, ничего нового я о себе не услышала, но все равно обидно. И от кого? На самого без слез не взглянешь, скорее всего приняли его сюда на работу по блату или попросту за наличие игрек-хромосомы в геноме. Знаем мы такую унизительную гендерную дискриминацию, примем любого самца вместо девушки, пусть даже самого стремного и ленивого. Впрочем, в этом случае это их проблемы, а не мои. Из омута воспоминаний мне помогает выбраться Бася. Оставив попытки умоститься на табурете, кот вспрыгивает мне на колени, встает на задние лапы, а передними по-кошачьи трогательно обнимает меня. Я покорно терплю настойчивый сеанс иглотерапии, когда мой друг, по-прежнему урча, вонзает в меня когти. На душе становится легче, Бася тоже успокаивается и сворачивается в тугой клубок у меня на коленях, а я возвращаюсь к делам насущным. Проверив банковское приложение на телефоне, я вздрагиваю: на экране высвечивается сумма в три тысячи рублей. Впрочем, столько и должно было остаться после оплаты сьема, неофициальные подработки и фриланс помогают сводить концы с концами, но по самому минимуму. А уж официальное трудоустройство с соцпакетом и всеми выплатами по-прежнему остается для меня недостижимой роскошью. Сволочь. Три тысячи рублей. Сволочные три тысячи. Воспоминания снова нахлынули на бедную меня (прости, читатель, очень хочется поныть), на этот раз придя ко мне с противной подругой - панической атакой. В легких не хватает воздуха, горло сжимается от спазмов, а голова кружится словно меня привязали к центрифуге, в которой тренируют космонавтов. И только теплый урчащий комок на коленях помогает мне оставаться в реальности и не грохнуться в темный тягучий обморок на кухонный пол. Когда-то сразу после окончания ВУЗа, когда я еще жила с родителями в небольшом районном центре, я точно так же мучилась в поисках работы. Абсолютное большинство моих бывших сокурсников устроилось сразу, почти все - на теплые денежные места. А я? Что я? Я полгода ходила по городу, выискивая замороченные адреса, указанные в обьявлениях, унижаясь и выспрашивая о текущих вакансиях у открыто смеющихся мне в лицо кадровиков. Часам ждала очередного, надутого как индюк директора, счастье когда это было под крышей, в приемной. Но иногда приходилось трястись от холода на проходной, до самого окончания рабочего дня. До сих пор помню, как выезжавший директорский Ландкрузер ( с якобы отсутствующим на рабочем месте хозяином) задел меня крылом, заставив упасть боком прямо на шлагбаум. Машина даже не остановилась и никто не вышел, чтобы проверить все ли со мной в порядке. До дома я доползла тогда сама, плача от бол и унижения, а потом несколько недель лечила обширные гематомы и трещину в ребрах. Помню как в трескучий мороз я шла мимо очередного предприятия в богом забытой промзоне. Окна длинного административного здания были ярко освещены и я невольно заглянула в одно из них. В унифицированном стандартном кабинете лениво развалился на стуле Рустам, парень из параллельной группы. Высокий, симпатичный, сложенный как модель из мужского журнала, но с мерзким характером и наплевательским отношением к окружающим. За время учебы приобрел броскую кличку Хвостатого Монстра, ибо всегда был на грани отчисления из-за огромного количества долгов. И даже его взяли на работу!! Я вытягиваю шею, чуть не вывихнув ее чтобы глянуть на экран монитора. Чем же таким интересным он там занимается? Ага, стандартное окошко, до боли знакомое зеленое поле и мелькающие пестрые значки игральных карт. Этот придурок, видите ли, режется в Солитер. А я мерзну на морозе и мне не хочется идти домой. Ибо стыдно перед родными. В конце концов мне удалось устроиться бухгалтером в крохотную фирму по производству пластиковых окон, лоджий и прочего на самой окраине промзоны, на территории бывшего комбината металлоконструкций. Как водится, неофициально - чтобы уйти от налогов. И платили мне, как вы уже догадались, те самые три тысячи. Читателям, а особенно мужеского пола, будет непонятно почему я согласилась на такое. Но у меня не было выбора, дома на меня давили все сильнее, доводя до нервных срывов, а еще оставалась надежда, что поработав там я смогу застолбить за собой хоть немного трудового стажа. Я стараюсь дышать глубоко, чтобы приступ панической атаки ушел в прошлое, но проклятые цифры не дают покоя. Три тысячи рублей за рабочий день с шести утра до шести вечера, в промозглом неотапливаемом закутке, за работу за шестерых: собственно бухгалтера, кадровика, кассира, кладовщика, секретаря и менеджера по заказам. Но даже их я не видела в первые три месяца, а потом их мне швырнули в лицо с издевательской ухмылкой и советом "пройтись по магазинам". Горите в аду со своими цехами. Аккуратно сгрузив Басю на его личную лежанку на подоконнике (форточка была полуоткрыта, чтобы кот мог в любое время выйти погулять), я иду к себе, чтобы отправиться на очередное унижение, то бишь собеседование. Особых надежд я не питаю, но вдруг что-нибудь выгорит? Нужный мне адрес, по которому располагается огромный склад стройматериалов, находится на другом конце города. Из-за снежного апокалипсиса на дорогах я добираюсь туда только во второй половине дня, а затем еще несколько часов приходится ждать запоздавшего заезжего эйчара. И это плохая примета: если сотрудник из головного офиса опаздывает, то и само мероприятие пройдет малоэффективно, скомканно и с вероятностью 99% - неудачно. Но делать нечего, я вытаскиваю телефон с заранее заполненными виртуальными откликами и анкетами, пристраиваюсь в хвост длиннющей, изогнутой словно кишечный тракт очереди. Само здание, где я сейчас нахожусь, представляет собой длинную, не хочу сказать анфиладу (старомодный и слишком красивый для этого места термин) из соединенных друг с другом сквозными проходами складов. Верхние перекрытия теряются во мраке, а огромные двери - проход в следующий склад маячат где-то так далеко, что я привстаю на цыпочки, пытаясь разглядеть уходящую в ту сторону очередь. По сторонам, словно в фильме ужасов простираются узкие, но такие же длинные и запутанные проходы с высокими, в три-четыре "этажа" стеллажами. Рабочий день еще не закончился, погрузчики шустро снуют туда- сюда, заставляя соискателей в очереди с криками и руганью шарахаться в стороны. Кругом царит промозглый холод, я поглубже надвигаю капюшон парки и угрюмо жую купленный по дороге хот-дог, тоже уже давно холодный. Очередь движется так медленно, что за томительные часы, проведенные в ней я узнала: 1. Три способа засолки огурцов на зиму. 2. Четыре - квасить капусту с клюквой и яблоками. 3. Как не залететь в первую неделю после критических дней. 4. Достоверную информацию, что здешний директор по персоналу - тот еще склочник, козел и вообще поддерживает запрещенную в стране повестку. 5. Как поменять свечи в Ниве и новенькой Ладе Приоре. 6. Сколько лошадиных сил под капотом последней модели Камаза. А также важнейшие сведения, "что грудь у той цацы в пяти метрах дальше наверняка сделанная, а ногтями только грядки рыхлить", что до конца рабочего дня и половины соискателей не примут, что вся эта шарашкина контора только издевается над людьми и многое, многое другое. На мое (и общее счастье) на подмогу эйчару выделили несколько человек из бухгалтерии и очередь стала таять на глазах. К этому моменту я едва стояла на ногах, снова проголодалась и жутко замерзла, несмотря на то два свитера и парку. Само собеседование промелькнуло мимо моего сознания почти на автомате, я почти не помнила что отвечала. Прилизанная и тщательно заламинированная девица из бухгалтерии брезгливо взяла за кончик бумажный вариант моей анкеты, скрепленный с копиями личных документов, глянула на часы и торопливо вскочила с места. - Постойте, у меня есть хотя бы надежда на место оператора склада? Или логиста? - останавливаю я чересчур шуструю сотрудницу. - Опыт в этой области у меня есть. - Ждите, вам позвонят! - чуть ли шипит на меня эта кобра, хватает бумаги в охапку и исчезает за дверью крохотной комнатушки-подсобки, выделенной для этого эпохального по охвату мероприятия. Но просто так уйти я ей не даю, бегу следом и из последних сил кричу: - Можно выйти с вами, через служебный вход? - судя по скорости и направлению беговой дистанции девицы, тот должен быть гораздо ближе главного, через который я сюда попала. Но мой голос тонет в густой, глухой тишине огромного бывшего цеха. Я зябко тру ладони друг о друга пытаясь согреться и, осторожно, чтобы не споткнуться о всякий мусор, обрывки коробок и упаковочных материалов, бреду к выходу. Пока я стояла в очереди, та успела растянуться сразу на три просторных цеха-ангара, наполненных незнакомой и пахучей продукцией. Склад, через который я прохожу, заставлен красками, растворителями, пульверизаторами и прочими сопутствующими товарами, следующий - сухими смесями для шпаклевки, герметиками и прочим, а последний, заваленный толстенными скатками обоев и линолеума должен вывести меня отсюда. Идти было страшно. Лампы, не менявшиеся здесь похоже еще со времен Горбачева, светили кое-как, вполнакала, отчего я то и дело шарахалась от собственной и почудившихся в проходах теней. Вокруг постоянно что-то шуршало в грудах товаров, пищало и скрипело, видимо, ящики и упаковки оседали под собственным весом. А когда я миновала крайний у выхода из последнего склада стеллаж, дорогу мне деловито перебежала цепочка упитанных крыс. Я вскрикнула ( к задушенным Басей давно привыкла, а вот живых ненавижу) и шарахнулась за груду ящиков с пушистым, антиударным наполнителем. Та опасно закачалась, я замерла, слушая собственное учащенное дыхание и громовое (как мне казалось) сердцебиение. - Кота на вас нет! - сердито унеслось вслед крысам. Кажется, пронесло. Я делаю шаг, толком не рассчитав траектории и спеша выбраться из крысиных угодий, задеваю локтем халтурно составленную грузчиками пирамиду. Ящики начинают крениться, я ускоряюсь, но противно пахнущий синтетикой ураган из мягких, прилипающих ко всему комочков накрывает меня с головой. Тьфу. Кое-как отчистив одежду, я на цыпочках, а кое-где быстрыми перебежками добираюсь до главного выхода. Что за черт? Двери надежно заперты, в дурацкой попытке их открыть я трясу массивные, покрытые потертостями от многочисленных рук, ручки. Неужели охрана уже заперла их на ночь, не удосужившись проверить, все ли покинули здание? Похоже на то. Я ругаюсь так, что сновавшие сегодня мимо грузчики не только удивились бы моему кругозору в данной области, но и дружно поаплодировали бы. Причем очень громко, с расчетом на то, что охрана таки услышит меня и выпустит. Но кругом пусто и тихо, помаргивают датчики пожарной безопасности на стене, тоскливо поблескивает обьектив камеры в углу. Я обрадованно бегу туда, машу руками и кричу, что я здесь, обо мне просто забыли! Хватаю телефон, чтобы вызвать МЧС или пожарных, полицию - кого угодно, но сигнал мигает единственной сиротливой черточкой, а потом пропадает вообще. Я прыгаю перед датчиками движения, потом снова обегаю камеры, что успела заметить. Тщетно. То ли камеры тут только для виду, то ли ее отключили на профилактики или другого планового мероприятия. Бочком, по стенке я бреду в сторону мерцающей в темноте таблички "Пост охраны. Посторонним не входить!". Но мне-то можно, я набираюсь смелости, решительно дергаю ручку и дверь неожиданно податливо открывается. За длинным столом с пультами от датчиков движения и мониторами - никого. Тихо шуршит компьютерная периферия, булькает кулер в углу, но никого живого не наблюдается. Вот тут мне становится по-настоящему жутко. Как будто я попала во второсортный фильм ужасов, где героиня бродит по опустевшему в результате зомбиапокалипсиса/стихийного бедствия/вируса городу или торговому центру и на нее вот-вот набросится толпа окровавленных монстров. Я собираю жопу в кулак и отправляюсь на поиски охранника. Никуда он не делся, никакой апокалипсис не наступил, а скорее всего ночной дежурный просто отправился на обход. Площади здесь такие, что разминуться раз плюнуть. Через боковой, незамеченный мною до того проход я попадаю в выставочный зал со всяческой техникой и прибамбасами для сварки. Ровными рядами, теряющимися во мраке, мимо меня тянутся стеллажи с защитными масками, аппаратами всех мастей и размеров, генераторами и прочим, но вожделенного охранника после получаса блужданий по этому лабиринту я так и не встретила. Отчаявшись, я поворачиваю назад к посту охраны, но тут из-за угла неровной походкой выползает сгорбленная фигура. Я замираю, пытаясь понять кто передо мной: припозднившийся грузчик, мой товарищ по несчастью или бомж? В полумраке (незнакомец, покачиваясь, стоит в метрах тридцати от меня, в тени стеллажа) толком не разобрать, а подходить я боюсь. - Ыыыааа! - замычал-застонал мужчина и медленно побрел мне навстречу, по-киношному жутко вытянув руки вперед. Что он от меня хотел, я выяснять не стала. Едва глянув на красные воспаленные глаза, заросшую щетиной отекшую рожу и окровавленный подбородок с такими же разводами на рабочем комбезе, я рванула прочь. Пока что молча, про себя завывая от ужаса и молясь, чтобы мне все это привиделось. - Уаааа! - глухо провыло вдалеке, а я на всех парах вылетела в следующий цех-ангар. Здесь тоже было почти темно, но куда просторнее и чище. Резко, но приятно пахло резиной и машинной смазкой и, приглядевшись, я поняла что попала в ангар с выставочными образцами строительной техники. У стен красиво выстроились газонокосилки, снегоочистители, рядом блестели заводскими наклейками и начищенными деталями погрузчики. А в центре гордо высились сразу три новеньких трактора с какими-то сельхоз-наворотами вроде бороны. Я испуганно оглядываюсь на чернеющий прямоугольник выхода, но "зомби" не слышно и не видно. Ладно, и мы не лыком шиты. Плотно притворив створки дверей сваленными рядом поддонами, я выстраиваю в ряд несколько коробок так, чтобы меня хотя бы не было заметно с высоты человеческого роста и ныряю под трактор, загодя запинав туда же относительно чистый и сухой деревянный поддон. Как только я заползаю в свое убежище и натягиваю на голову капюшон вместо подушки - сонное забытье наваливается с неукротимостью девятого вала. - Девушка! Вы кто вообще?? Вылезайте оттуда немедленно! - кто-то с грохотом отодвигает коробки с запчастями и дергает меня за ногу. Сонно жмурясь, я на четвереньках выползаю наружу, зеваю, не забывая при этом подтянуть к себе сумку с документами и почти пустой бутылкой минералки. - Я вообще-то к вам вчера на собеседование приходила, а вот выйти не смогла. А вы кто? - вопрос риторический, так как передо мной стоит искомый помятый, но вполне живой и реальный охранник. - Кстати, почему вас вчера на посту не было? Я орала и кричала так, что меня и на Ваське было слышно наверное, но никто не отреагировал! - А это..нас с напарником на новоселье пригласили, мы камеры с датчиками отключили, все заперли и ушли, - виновато хмыкнул мужик, судя по заляпанному бейджику - Тихон Сергеич. - Вы уж не серчайте, а? Я вас выведу по-тихому, только вы начальству не говорите, а то меня премии лишат. У меня пятеро внуков, между прочим... Я фыркаю, прекрасно понимая что охранник просто пытается выкрутиться и количество внуков явно преувеличено. Как и наличие их вообще. - Ладно, а кто у вас там слонялся и выл на соседнем складе? - Ааа, - Тихон Сергеевич заметно мрачнеет. - Это Колян, наш электрик. Когда он намешает пива с энергетиками после смены, то всегда остается ночевать в подсобке, потому как его дома жена постоянно то половником, то трубой от пылесоса за это лупит. -Я думала, это зомби!! - Ужастиков пересмотрели, девушка. - довольно ржет мой собеседник, провожая к служебному выходу. - Колян постоянно как напьется, так все углы пересчитает. То нос расквасит, то губу, то бровь. Мы его сами постоянно Зомбяком кличем. - Весело, блин! Я успела к открытию метро, горячим пышкам и свежей шаверме, а о возможной работе на этом жутком складе постаралась забыть, как о страшном сне.