Куроо Тецуро

— Куроо… как ты думаешь, каково это — умирать? Кенма как-то спросил его. Он ответил, что это не имеет значения, поскольку в ближайшее время с ними этого не случится. В конце концов, беспокоиться о таких вещах — удел стариков. И все же они здесь: кучка детей и учитель, играющие в волейбол, чтобы отвлечься от того факта, что любой из них в этот самый момент может оказаться на грани жизни и смерти. Слишком рано беспокоиться о смерти, но всякое случается, и люди реагируют. Куроо мог поверить, что его сердце перестало биться в тот момент, когда Кенма рухнул от выстрела металлической дроби. Но сейчас одна его рука крепко сжимала руку друга, а другая шарила по его красным спортивным штанам в поисках следов крови. Там ничего не было. Самой сильной болью, которую мог бы почувствовать Кенма, была от материала волейбольного мяча у его ног, который, лопаясь, хлестал по телу. Связующий запаниковал и рухнул на пол. Честно говоря, Куроо не мог его винить. Как и остальные. Все они были одинаково напуганы, когда мяч угодил Таро в нос. Хотя никто из них не ожидал, что удар придется на Кенму. Естественно, они ожидали, что последствия примет Хината — в конце концов, он допустил чудовищную ошибку. Куроо попытался найти в себе силы, чтобы выплеснуть на него свой гнев, но того просто не было. Ему нужно было кого-то обвинить в том, что случилось с другом, но неугомонный первогодка не был тем, кто этого заслуживал. Хината в данный момент стоял на коленях по другую сторону сетки, тупо глядя на созданный им переполох, как кукла с остекленевшими глазами. Его лицо было тревожно пустым. Не он. Кровь бурлила в венах, и Куроо почувствовал, как раскаленная ярость закипает под кожей, когда Таро опустил пистолет и склонил голову набок. Ты. — Внимание! Полиция! Кто-нибудь пострадал?! — Его не задело, — выдохнул Дайчи, оторвавшись от тщательного осмотра одежды Кенмы. Посмотрев на дверь, он крикнул: — Нет! Он в порядке! — О, слава богу! — Ямагучи выглядел так, будто вот-вот заплачет, хотя так он выглядел примерно восемьдесят процентов дня. Он откинулся назад и глубоко вздохнул, когда Цукишима подбежал к нему вместе с большей частью команды. — Отлично! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, пока мы не найдем решение… Ожидание, конечно, очень помогло нам, — с усмешкой подумал Куроо. Поторопитесь и заберите нас отсюда к чертовой матери! — С ним все хорошо?! — воскликнул лысый доигровщик, подбегая и едва не врезаясь в Куроо в спешке узнать. — Он в порядке, просто… — Дайчи обхватил голову руками за неимением лучшего слова, — дайте ему место. Суга, в панике подбежавший к ним с другой стороны площадки, начал хватать игроков за ноги и отпихивать их. — Вы слышали, что сказал капитан! — взволнованно выкрикнул он. — Назад! Куроо моргнул, на мгновение оторвав взгляд от Кенмы. Связующий Карасуно, казалось, нервничал больше всех. Его лицо было бледным от волнения, голос дрожал. — С-Суга, — Асахи, их главный козырь, схватил его за плечо и пристально посмотрел в глаза. — Возможно, будет лучше, если ты тоже отойдешь. Он не был напористым, но во взгляде аса было что-то неоспоримое. Суга смотрел на него с минуту, на лице читалось противоречие. Он склонил голову, стиснул зубы и поднял руку. — Помоги мне встать, — прошептал он. Когда все начали отступать, Куроо смог снова обратить внимание на Кенму. Веки друга трепетали, как будто он с трудом оставался в сознании. Все его тело тряслось, дрожа так сильно, что этого было достаточно, чтобы напугать капитана Некома. Дыхание было неглубоким и частым, а хватка на руке Куроо слабой. — Кенма… — пробормотал капитан, почувствовав еще одно легкое сжатие своей руки. Теперь рядом с Кенмой сидели только он, Дайчи и Ямагучи, хотя никто не отходил слишком далеко. Это было похоже на импровизированный защитный пузырь. Внутренний слой состоял из двух капитанов и первогодки, который был слишком взволнован, чтобы встать и отойти. Однако Хината все еще стоял на коленях на другом конце площадки. Дайчи заговорил. — Куроо, Кенма… — Таро, чертов ублюдок! Все присутствующие вздрогнули, немедленно пытаясь распознать и утихомирить того, кто выплеснул гневное замечание. Но это оказался не один из них. — Что это, черт возьми, по-твоему, такое? Полигон? — кричал Комацу. — Если ты будешь стрелять, когда вздумается, мы застрянем в тюрьме до конца нашей жалкой жизни! — Он… — Таро безумными глазами смотрел то на напарника, то на группу учеников. — Он всего лишь школьник! Со школьниками такое не проворачивают! Ты пытаешься задурить голову собственному сыну или что? — Комацу прижал партнера спиной к стене. — Вот из-за такой херни в наше время у детей порезы на руках! Потому что такие, как ты, доводят их, придурок! Будто ты намного лучше, — презрительно подумал Куроо. Словно услышав замечание, Комацу указал на себя и продолжил: — Я сделал много вещей, которые лучше бы не делал. Но я не сяду в тюрьму за то, что всадил пулю в лоб ребенку. Если ты этого хочешь, валяй, мудак. Но я не стану стрелять ни в кого из этих сопляков. Знаешь почему? Куроо подавил дрожь, когда Комацу достал из кармана пистолет и приставил себе ко лбу. — Потому что я скорее вышибу себе мозги, чем вернусь в паршивую тюрьму с кровью какого-то бедного пацана на руках, — после чего убрал пистолет обратно в самодельную кобуру и сжал кулаки. — Но я этого не сделаю. Потому что эти дети не должны видеть ничего подобного. Таро выглядел шокированным реакцией Комацу не меньше остальных, уставившись на партнера широко раскрытыми глазами. — А теперь убери свой долбанный пистолет, — прорычал Комацу. Таро сердито посмотрел на него, но, тем не менее, послушался. — Тебе не мешало бы вспомнить, кто из нас здесь старший по званию. Комацу бросил на него злобный взгляд. — Ты никому не начальник уже как лет семь. Мы отбросы одного уровня. Куроо убийственным выражением сверлил парочку. Они действительно отбросы. Вернув внимание на Кенму, он заметил, что щеки того понемногу возвращают цвет, да и дышит он легче. Это был хороший знак. Куроо открыл рот, чтобы что-то сказать ему, но снова закрыл и быстро взглянул на Дайчи. Второй капитан потирал лицо, пользуясь кратким моментом затишья. — Ку… — прозвучало едва слышно. — Куроо… — Да? — Куроо. Он просто вздохнул в ответ. Это было так похоже на Кенму, который даже сейчас не знал, что сказать, чтобы выразить себя. — К-Козуме? — Ямагучи слегка наклонился, чье веснушчатое лицо одновременно отражало беспокойство и облегчение. — Ты в порядке? Кенма чуть повернул голову и нахмурился. Он оглянулся на первогодку. — Я… думаю, да… Куроо наклонил голову, убирая волосы со лба друга. Он быстро ухмыльнулся, почувствовав на себе пронзительный взгляд Кенмы. — Рад, что ты снова с нами, — сказал он. Кенма медленно моргнул, и ухмылка исчезла, сменившись более серьезным выражением. — В чем дело? Хочешь воды или еще что-то? Кенма покачал головой, пытаясь приподняться на локтях. Дайчи, стоявший на коленях у его ног, протянул руку помощи. Кенма неохотно ухватился за нее и с помощью капитана сел прямо. — Как ты себя чувствуешь? Ты же не ударился головой, когда упал? — спросил Асахи, стоявший позади Дайчи. Суга был рядом с ним, наблюдая с серьезным лицом. — Просто… пошатывает, — Кенма похлопал себя по бедрам. — Не думаю, что я ранен. Куроо наклонил голову, когда Кенма снова уставился на него. — Что? — Ты выглядишь испуганно, — пробормотал второгодка. — Лицо бледное. Куроо сжал губы и нахмурился. Кенма начал потирать щеки, словно пытаясь понять, как он выглядит, когда его капитан ответил: — Я мог бы сказать то же самое о тебе. Но если серьезно, я не думаю, что кто-то из нас не был хотя бы встревожен тем, что только что произошло. Дайчи кивнул в знак согласия, за чем последовало тихое бормотание остальных. — Кстати, — раздался голос откуда-то из-за спины Куроо. Похоже, это был либеро. — Где Шое? — Коротышка? Он… — Куроо замолчал, оглянувшись на сетку. Рыжий все еще сидел неподвижно, но направление его взгляда изменилось. Теперь он смотрел на волейболистов, хотя складывалось впечатление, что он смотрит сквозь них. — Шое! — да, это точно либеро. — Ты в порядке? Хината заметно вздрогнул при звуке своего имени. — Д-да? — Так ты в порядке? — озадаченно повторил Танака. — Я… — Хината смотрел то на них, то на Таро с Комацу, то в пустоту. Он выглядел ошеломленным, но не испуганным. — Я… Группа наблюдала, как он резко тряхнул растрепанной шевелюрой и встал. Он нырнул под сетку и подошел к Кенме, остановившись рядом с ним. Ученики разбрелись вокруг него, когда он приблизился. Дайчи одарил его тенью улыбки. — Э-э, Хина… — Мне жаль! — капитан подпрыгнул, когда его младший товарищ наклонился вперед, согнув свое маленькое тельце почти пополам. — Прости, что я был таким глупым, Кенма. Я прошу прощения у всех. — Хината, ты не глупый, просто немного безра… — начал Асахи, но невысокий блокирующий оборвал его. — Простите меня! — повторил он, все еще склонившись. — Мне очень, очень жаль. Все молчали. Хината просто стоял и дрожал. Прежде чем Дайчи успел что-то сказать, Танака шагнул вперед и хлопнул первогодку по спине. — Ты плачешь? — спросил он со смехом, грубо потирая плечо, по которому только что ударил. — Не глупи, Хината. Никто не может винить тебя за то, что мяч случайно улетел не туда. — Я… я не плачу, — пробормотал тот в ответ. — И все равно… — Ага, конечно, — ласково ответил Танака, продолжая ерошить волосы Хинаты кулаком. Танака и остальные не могли этого видеть, но с положения Кенмы и Куроо было хорошо видно лицо первогодки. Он действительно не плакал. Он даже отдаленно не выглядел испуганным или расстроенным. Он выглядел рассерженным. И не только на себя. Куроо видел это по выражению его глаз, по скованным движениям, по тому, как сжимались и разжимались кулаки. Ему казалось, что «откровенная ненависть» — слишком сильная эмоция для такого человека, как Хината, но это было единственное, что приходило на ум. Он подумал, заметил ли Дайчи, но Хината выпрямился прежде, чем успел взглянуть на другого капитана. — Я правда не плачу, — Хината окинул всех тревожно спокойным взглядом. Не получив ответа, он опустился на колени, оказавшись лицом к лицу с Кенмой. Он повторил извинения, но связующий лишь махнул рукой и что-то невнятно пробормотал. Пока это происходило, Куроо снова переключился на захватчиков. Они были сосредоточены друг на друге и пока не приказывали им возобновить игру. Если предположить, что это неизбежно произойдет, как долго команда сможет продержаться? Они и так уже выматались, и стресс начинал сказываться на их выносливости. Даже игроки, которые, казалось бы, обладали безграничными запасами энергии, в какой-то момент начали выдыхаться. А что с учителем, Такедой? Никто не мог сказать, когда тот очнется. Судя по его виду, это произойдет не скоро, но с другой стороны, это могло произойти в любой момент. Оказать ему помощь было еще одним неотложным делом в их ситуации. Рано или поздно им понадобится больше еды — булочек не хватит надолго. В спортзале есть туалет, где они могли бы набрать воды, но им все равно нужна еда. Кроме того, что произойдет, если они застрянут здесь до ночи? Что тогда? Они не могли оставаться в спортзале вечно. Это очевидно. Рано или поздно что-то должно произойти. Но что это будет и кто будет инициатором? Кто переживет это? — Асахи? Который час? — спросил Дайчи, оглядываясь через плечо. Ас стянул носок. — Два-двадцать. — Значит, мы уже давно здесь, — мрачно размышлял Кагеяма. — Они должны скоро вытащить нас, верно? — Трудно сказать, — вставил Куроо. — Как по мне, мы в абсолютном тупике. Несколько вопросительных взглядов устремилось на него, отчего он начал объяснять дальше: — Не то чтобы раньше было по-другому, но теперь мы в безвыходном положении. Все, что нам остается, это ждать и смотреть, какая сторона сделает ход первой. В конце концов, никто из нас не может оставаться здесь вечно. Рано или поздно кому-то придется что-то предпринять. Все зависит от того, кто выйдет победителем, и что они решат сделать. Ты так не считаешь, Кенма? Кенма выглядел слегка обиженным тем, что капитан обратил внимание на него, но, тем не менее, ответил кивком. — Однако ты кое-что забываешь… — Что именно? — Существует больше, чем две стороны, — сказал он. Его голос был тихим, но уверенным. — Ситуация не ограничивается черным и белым. Куроо наблюдал, как друг неловко поеживается в наступившей тишине. Кагеяма нарушил ее. — Он прав, — задумчиво произнес связующий. — С одной стороны Таро и Комацу, с другой — полиция. Но есть и мы. Если эти двое черные, а полиция белая, то мы серые. Кроме того, Таро и Комацу даже не одного оттенка черного. Кенма кивнул. — Это не простая игра. Снова воцарилась тишина. Откуда-то из-за спины Куроо послышалось шарканье. — Если… если это так, то кто сказал, что наша сторона не может сделать ход первой? Это был Нишиноя. Конечно, это был Нишиноя. Асахи уставился на него с выражением ужаса на лице. — Может, потому что мы не хотим, чтобы нас подстрелили? — Я не это имел в виду! — парировал либеро. — Я уже говорил это и повторю еще раз: мы должны действовать сами. Мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать, пока другие что-нибудь предпримут! — Да, — сказал Дайчи, скрестив руки на груди. — Я могу просто сидеть и ждать, что я и делаю. На самом деле, это приказ. Я запрещаю вам что-либо предпринимать. Куроо повернул голову к Нишиное, чтобы понаблюдать за его реакцией на инструкции. Он ожидал, что тот будет недоволен решением, но не думал, что либеро будет выглядеть таким взбешенным. — Почему? — прорычал Нишиноя хриплым голосом. — Потому что ты боишься? Дайчи потребовалось мгновение, чтобы ответить. Его глаза гневно сверкнули. — Я боюсь. По крайней мере, я не настолько труслив, чтобы не признать это. — Что ты сказал?! — Нишиноя бросился вперед, отпихивая голову Куроо в попытке прыгнуть на своего капитана. — Эй! — проворчал Куроо. Он бросился вперед, чтобы перехватить юркого второгодку, но опоздал на секунду. — Нишиноя! — Асахи шагнул вперед и поймал либеро, прежде чем тот успел наброситься на Дайчи. — Успокойся! — Отпусти меня! — либеро замахнулся, заставив Ямагучи отскочить назад, чтобы избежать ударов. — Ноя! — Эй, угомонись! Дайчи спокойно поднялся на ноги, встретившись взглядом с товарищем. Его рассерженного выражения было достаточно, чтобы Нишиноя замер. — Успокойся и веди себя тихо, — зловеще произнес он, прежде чем отвернуться. — Мы не будем предпринимать никаких действий. — Ты говоришь так только потому, что у тебя не хватает сил постоять за нас, — раздраженно прорычал Ноя. По тому, как он обмяк в объятиях Асахи, Куроо понял, что на самом деле он не это имел в виду. Дайчи резко повернулся к нему, крепко сжав кулаки. — Я говорю так, потому что не хочу, чтобы нам пришлось уходить отсюда, неся твой труп! Нишиноя вздрогнул, как и большая часть подростков. Куроо почувствовал толчок в бок, когда Кенма подполз к нему. — И потому что я не хочу, чтобы кто-то из них присоединился к тебе! — Дайчи указал на группу, окружавшую их. — Мы не станем рисковать своими жизнями ради чего-то, что вполне можно достичь гораздо более безопасными методами. Я не стану рисковать вашими жизнями ради этого. Ноя выскользнул из рук Асахи, тяжело приземлившись. Он уставился в пол, побежденный. Дайчи вздохнул, поставив руки на пояс и посмотрел на непокорного либеро. — Послушайте, я не просил, чтобы меня назначали главным. Я не ожидал, что когда-нибудь случится что-то подобное. Но, как капитан, я решил вести вас за собой. И я собираюсь продолжать это делать, несмотря ни на что. Все, о чем я прошу, — это слушаться меня, потому что я не хочу стать свидетелем, как убивают моих друзей. Некоторое время никто ничего не говорил. Даже Таро и Комацу притихли, оба все еще были не в ладах из-за страстных излияний последнего. Сугавара внимательно осматривал подопечных, выглядя так, будто уже давно перешагнул свой предел. Цукишима снова стал живым щитом для Ямагучи. Куроо был уверен, что тот изо всех сил пытается сдержать рыдания, прячась за ногами высокого блокирующего. Кагеяма как обычно смотрел испепеляющим взглядом, но ни на что конкретно. Танака просто стоял там, выглядя серьезным, но также смущенным, как будто он случайно забрел на похороны, когда шел на урок алгебры. В итоге Куроо понял, что нужно что-то сказать. Бросив быстрый взгляд на Кенму, он поднялся на ноги и шагнул вперед, чтобы похлопать Дайчи по плечу. — Это было драматично, — прокомментировал он полушепотом. — И я снова согласен с тобой. Видимо, это капитанские штучки. Что напомнило мне о том… что я тоже капитан. Не нужно вести себя так, будто ты единственный, кто несет ответственность. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, звук помех пронзил воздух, за что все они были благодарны. — Дети! В качестве важного вопроса мы хотели бы дополнительно оценить состояние вашего учителя, господина Такеды Иттецу! Куроо увидел, как все переглянулись, как бы спрашивая «Кто хочет ответить?», прежде чем повернуться к захватчикам за разрешением. Комацу коротко кивнул, и Таро последовал его примеру, хотя и угрожающе постучав пистолетом по скамейке. Это напугало волейболистов до невнятного бормотания. — Ну, как мы уже говорили, он без сознания, — Куроо решил, что если никто больше не заговорит, то это сделает он. Однако ему следует быть осторожным. — Его ударили по голове рукояткой пистолета. — Вы знаете приблизительное время, когда была нанесена травма? Куроо бросил вопросительный взгляд на остальных. Танака лишь пожал плечами. — Мы не уверены. Это случилось незадолго до вашего приезда, — осторожно произнес он. — И вы говорите, что накладываете на рану холодные компрессы? — Делаем, что можем, — ответил Куроо. Несколько мгновений после этого они не слышали шума громкоговорителя и предположили, что говоривший офицер, должно быть, пошел посовещаться с остальными о наилучшем плане действий. Тем временем Куроо обратил внимание на учителя. Он все еще лежал на полу у стены, по другую сторону сетки, с подложенной под голову олимпийкой Кагеямы. — Нам нужно вывести его отсюда, — пробормотал Суга, тревожно покусывая губу. — Да, — согласился Куроо. — Но не думаю, что существует легкий способ сделать это. — А что, если мы просто попросим? — неожиданно вставил Хината. — Настоим на своем? — Вряд ли это сработает, — проворчал Кагеяма. — Думаешь, они просто скажут: «О, конечно, пусть заложники покинут спортзал по невыгодной нам причине»? Они не позволят нам так просто вывести его наружу. — Не всем нам нужно идти, — рассудил Хината. Похоже, он что-то задумал. — Может быть, только двоим, и они сразу же вернутся. — С чего бы им нам доверять? — спросил Цукишима с безразличным сомнением в голосе. Рыжий первогодка уставился в пол, расстроенный тем, что его идею так быстро забраковали. — Они могут не доверять нам, — медленно начал Асахи. — Но они верят, что мы не бросим друг друга, так? — К чему ты клонишь, Асахи? — Дайчи выпрямился, и ас на мгновение смутился. — Я имею в виду, что если бы двое из нас вышли, у них бы все равно остались все остальные, — поспешно объяснил он. — Те, кто снаружи, не смогли бы убежать, не рискуя, что за это поплатятся другие. — Хочешь сказать, что теперь мы должны использовать друг друга в качестве страховки? — спросил Кагеяма, скрестив руки на груди. — Отлично, — пробормотал Нишиноя. — Сначала товар, а теперь мы хлам в ломбарде. Игнорируя замечания, Дайчи ответил Асахи: — Возможно, ты прав. Есть шанс, что нам позволят вывести господина Такеду на улицу, если мы пообещаем сразу вернуться. — И под обещанием ты подразумеваешь, что мы должны вернуться, иначе кто-то внутри пострадает, — пробормотал Цукишима. — Не идеальный вариант, но может сработать. — Куроо снова поймал себя на том, что соглашается. — Но как мы им об этом скажем? — Наверное, как-то так, — ответил Суга. Он выглядел довольно уставшим от всей этой ситуации. Он обернулся и крикнул: — Эй! Вы двое! — Суга! — Дайчи выглядел встревоженным. — Будь повежливей. Держу пари, он не думал, что из всех людей ему придется сказать подобное своему заму, — отметил про себя Куроо. — Чего надо? — проворчал Таро. — Мы хотим вывести нашего учителя наружу. Ему нужна помощь, — спокойно заявил Суга. Таро коротко рассмеялся. — Конечно-конечно! Просто берите его и уходите из этого гребаного спортзала! Суга сердито посмотрел на него. — Достаточно будет двоих. И мы сразу же вернемся. — Да, конечно. — Таро скрестил руки и снова откинулся назад. Куроо стиснул зубы, в очередной раз приходя в бешенство. Он ненавидел, что такой человек может внезапно командовать всеми остальными только потому, что у него в руках пистолет. И вообще, что такое пистолет? Просто кусок металла. Подобные вещи не делают людей достойными уважения. Но это был кусок металла, который мог убить, поэтому им приходится подчиняться. — Мы будем вынуждены тут же вернуться, — выдавил из себя Дайчи. — У нас нет выбора. Остальные все равно останутся здесь. — Почему бы тем, кто выйдет, просто не сбежать, поджав хвост? Почему бы просто не бросить остальных? — монотонно спросил Комацу. — Что их остановит? — Мы друзья! — воскликнул Хината, зажмурившись. — Мы не бросим друг друга! — Ваши семьи там, верно? — парировал Комацу. — Хотите сказать, что предпочли бы, чтобы ваши родители до смерти переживали за вас, только чтобы вы могли остаться здесь со своими одноклассниками? — С товарищами по команде, — Куроо услышал, как Нишиноя горячо поправил его. Он поднял голову. — И, как бы там ни было, я, например, не уйду отсюда, пока остальные не уйдут вместе со мной! — Тогда ты дурак, — Комацу фыркнул. — Может, и так, но я хотя бы не такой никчемный, как вы, — к счастью, у либеро хватило ума произнести это тихо. Куроо нахмурился и вздохнул через нос. Теперь все были на пределе, напряженные, раздраженные, уставшие и подавленные. Даже Нишиноя, который больше всех старался поддерживать боевой дух, начал уставать от всей ситуации. Это вызывало в каждом чувство подавленного разочарования, которого раньше не было. — Просто позвольте нам увести отсюда нашего учителя, — устало взмолился Суга. — Не похоже, что это принесет вам какую-то пользу, если вы будете держать его здесь. Таро и Комацу проигнорировали его, последний снова достал телефон и принялся что-то набирать. Явная наглость этой парочки определенно выводила Куроо из себя, хотя большая часть гнева была направлена на Таро. По крайней мере, другой дал им возможность дышать, не наставляя на них пистолет. — Послушайте, — сказал он, отделяясь от группы и становясь перед ними. — Это не будет для вас проблемой. Если уж на то пошло, это облегчит положением всем нам. Просто выпустите двух человек, они лишь выйдут за дверь и тут же вернутся обратно. И если вам действительно нужна дополнительная страховка, приставьте пистолет к голове одного из нас, и я могу гарантировать, что кого бы вы не отпустили, не уйдут слишком далеко. — Куроо! — прошипел Дайчи. — Что ты делаешь? — Разве не очевидно? Спасаю твоего учителя. Похоже, капитан Карасуно хотел добавить что-то еще, но его прервали. — Так вот что ты предлагаешь? — спросил Комацу, не отрывая глаз от экрана перед собой. — Чтобы двое вывели вашего учителя на улицу, оставили полиции, а затем вернулись? — Да. — Куроо не думал, что Комацу будет трудно убедить. Он беспокоился об отце Суги. Следующие слова этого человека подтвердили его правоту. — Что ж, достаточно честная сделка, — пробормотал он. — Таро? — Нет. Они не могут уйти. Просто оставьте учителя на месте. — Ну же, прояви немного сочувствия. — Комацу лукаво улыбнулся, хотя Куроо не почувствовал за улыбкой особых эмоций. — Он такой же человек, как и ты. Почему бы тебе не попробовать хотя бы раз сделать что-то хорошее? — «Хорошее» ничего не даст тебе в этом мире! — Но убережет от подобных обстоятельств, — Комацу выключил телефон и откинулся назад. — Тебе стоит как-нибудь попробовать. Таро бросил на Комацу крайне раздраженный взгляд, который тот без труда проигнорировал. — Вы трое, высокие, идите сюда, — Комацу указал на трех учеников, одним из которых был Куроо. — Комацу… — Таро нахмурился, наблюдая, как друг встает. — Я же говорил, что справлюсь, — прошептал Куроо Дайчи, который смиренно вздохнул. Два человека медленно выбрались из толпы и встали рядом с капитаном Некома, неловко переминаясь с ноги на ногу. Одним из них был Асахи, который спрятал руки за спину и быстро оглянулся на хрупкий пузырь безопасности, который вынужден был покинуть. — Давненько я не видел твоего угрюмого лица, Цукишима, — сказал Куроо второму. — Вы двое, берите своего учителя, — Комацу указал на него пальцем. — А ты, болтун с шевелюрой, подойди сюда. Куроо это возмутило, но, тем не менее, он пошел вперед. Он понятия не имел, чего от него хочет этот человек, и это его не на шутку встревожило. — Знаешь… — Комацу одарил его еще одной неуверенной улыбкой и подошел к Куроо, когда тот отказался подойти ближе. — Ты кажешься довольно славным малым. Как тебя зовут? — Куроо. Куроо Тецуро, — он почувствовал, как пульс неуклонно учащается в предчувствии, что этот человек собирается сделать ход, который ему не понравится. — Что ж, Куроо, ты ведь не просто один из игроков, не так ли? — Комацу говорил спокойно, без всякого интереса. — Ты не учишься в этой школе, верно? Куроо медленно покачал головой. — Нет. — Тот тихоня с отросшими волосами ходит с тобой в одну школу? — Да. Позади них Асахи и Цукишима пытались придумать, как лучше всего перенести Такеду. Похоже, они решили, что Асахи возьмет верхнюю половину учителя, а Цукишима нижнюю. Теперь они пытались прикинуть, как безопаснее всего это осуществить. — С такими навыками, как у тебя, очевидно, что ты тоже входишь в команду своей школы, — продолжил Комацу. Он вытащил пистолет и похлопал им по ладони. Куроо почувствовал, как на лбу выступил пот, когда до него начало доходить смутное осознание. — И я готов поспорить, что ты тоже капитан. — Я упоминал об этом несколько раз, — ответил Куроо, заставляя себя не бормотать. Чем дольше он разговаривал с вооруженным мужчиной, тем больше чувствовал, что ему нужно отступить. Ты наблюдательный тип, — подумал он. Не так хорош, как Кенма, но достаточно, чтобы быть уверенным, что разбираешься в людях. — Нет, то, как ты себя ведешь, говорит о том, что ты именно тот человек, который мог бы стать капитаном. — Комацу снова хлопнул пистолетом по руке. — Ты не боишься возглавлять толпу, представлять их или говорить от их имени. Хотя это достойная восхищения черта, к сожалению, в конечном итоге ты также должен быть готов принять на себя их неудачи. Последний шлепок, и пистолет оказался направленным в лоб Куроо. — Верно. Принять удар на себя ради блага своей команды — это то, что должен уметь делать каждый лидер, — на этот раз Комацу даже не попытался улыбнуться. У него были тусклые карие глаза, и вблизи блокирующий Некома мог разглядеть тени под ними. — Ты так не думаешь, капитан Куроо? Слишком встревоженный, чтобы ответить, Куроо застыл в удивленном оцепенении, думая: «Я должен был это предвидеть». — Куроо! Он не был уверен, слышал ли он когда-нибудь, чтобы Кенма говорил так громко с отчаянием в голосе. Ему не понравилось, как это звучит из его уст. Не успел он опомниться, как его руки оказались в воздухе. Пистолет едва коснулся кожи, но он почувствовал давление в миллион раз усилившееся, покалывающее и вгрызающееся в череп. Все, что он знал, это то, что ему нужно убрать эту штуку подальше от своего тела, иначе он сойдет с ума от этих ощущений. — Не стоит так волноваться, — сказал Комацу. — Я не буду стрелять, если только ты не решишь совершить какую-нибудь глупость. И даже тогда пострадает только твоя нога. Так что я бы посоветовал тебе слушаться меня и не валять дурака, если хочешь когда-нибудь снова выйти на волейбольную площадку. — Он не убьет тебя, но я не могу сказать того же о себе, — проворчал Таро со скамейки. — Тебе лучше вести себя прилично. — Без проблем, — ответил Куроо почти как робот. Комацу схватил капитана за правую руку и заломил ее ему за спину, больно дернув. Куроо оказался спиной к человеку, направившим пистолет ему прямо в лоб. — Извини, парень. Но я не собираюсь возвращаться в тюрьму. Цукишиме и Асахи удалось поднять Такеду. Для них это не составило особого труда, поскольку учителю нечем было похвастаться в плане габаритов. Оба таращились на разворачивающуюся сцену, не решаясь подойти ближе. — К двери, — приказал Комацу. — Медленно. Таро? — Что? — это явно было утверждение, а не вопрос, как подметил Куроо, несмотря на нервозность. — Постарайся никого не убить, пока я буду разговаривать с полицией. Таро выругался в ответ, закатив глаза. — Идемте, дети, — сказал Комацу, подзывая их пистолетом, державшем в руке. — Как мне вас называть? Асахи нервно сглотнул, когда они с Цукишимой остановились. Такеда был крепко зажат в их руках, хотя они оба были крайне осторожны, чтобы не причинить ему вреда. Свет странным образом отражался от треснувших очков Цукишимы. Комацу приподнял брови. — Не смотрите так испуганно. Я не могу убить вас вашими же именами. Нет. Для этого и нужен пистолет. — А-Асахи… — испуганный взгляд аса встретился со взглядом Куроо, но капитану ничего не оставалось, кроме как смотреть в ответ. — А-Азумане Асахи. — Цукишима, — было все, что сказал блокирующий. — Стесняешься? — с ухмылкой поинтересовался Комацу. — Или у тебя нет имени? — К-Кей, — заикаясь, пробормотал Асахи, когда тот не ответил. — Цукишима Кей. — Кей, да? — Комацу кивнул ему. — Ну, я думаю, это невежливо — спрашивать, как вас зовут и не представиться самому. Я Комацу Харуо. Не то чтобы это было важно. Кстати, прошу прощения за все это. Никто ему не ответил. Лицо Цукишимы было совершенно бесстрастным, настолько, что Куроо подумал бы, что его мозг отключился, если бы сам не пытался отчаянно оставаться в здравом уме. — Ладно, давайте выведем отсюда вашего учителя, — сказал Комацу после напряженного молчания. — Быстрым шагом, детиш… эм, Цукишима и Азумане. Асахи кивнул Цукишиме, и они вдвоем медленно направились к двери, неся Такеду. Ас крепко держал учителя за плечи, в то время как Цукишима надежно держал его за ноги. Казалось, они все продумали, несмотря на то, что им ужасно не хотелось прикасаться к лежащему без сознания преподавателю. С другой стороны, Куроо оказался в еще менее желательном положении. Он сделал неуверенный шаг вперед, когда Комацу больно толкнул его, держа вывернутую руку. Он снова извинился, но капитан Некома не принял его слова. Просто отвали от меня. Краем глаза он едва мог разглядеть заложников, следивших за ним, когда его под дулом пистолета вели через спортзал. Он мог видеть только Дайчи (как обычно, впереди толпы). Голова Кенмы выглядывала из-за его плеча. Никто из них ничего не сказал, но Куроо чувствовал в атмосфере одновременно тревогу и мольбу. Они остановились перед тяжелыми дверями спортзала, где внезапное напряжение от всего происходящего ощущалось как неожиданный удар под дых. Как до этого дошло? Что, черт возьми, будет? Отцепись от меня! Ощущение пистолета было невыносимым, как будто его пронзало сильное статическое напряжение, страхом просачивающееся сквозь его тело. Смутное, почти покалывающее отвращение волнами прокатывалось по нему, и потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не начать дергаться, извиваться и наносить удары — все, что он мог сделать, чтобы отвести пистолет от своего виска. Убирайся! Ненавижу! — Эй! Полиция! Подойдите сюда и выслушайте меня! — крикнул Комацу через дверь. — У нас есть предложение! Куроо уловил приглушенный шум снаружи. Он чуть не споткнулся, когда его с силой толкнули прямо перед дверью. Отвали от меня! — Это полиция, — голос, который обычно звучал через громкоговоритель, теперь раздавался совсем близко от двери. — Каково ваше предложение? — Не обольщайтесь. Мы еще не разрешили все проблемы, — сказал Комацу мягким тоном, совершенно не соответствующим мрачному выражению лица. — Куроо, расскажи им о плане и своем нынешнем положении. Куроо сжал кулаки. Он не был готов разбираться со всем этим дерьмом. Предполагалось, что это будет выходной день для учеников. Это должно было быть время отдыха. Он не хотел, чтобы его планы прервали вооруженные боевики и испортили ему выходной. Прошлой ночью он допоздна не ложился спать, переписываясь с Кенмой (не подозревая, что из-за бесконечных сообщений тому пришлось отключить телефон), а затем рано проснулся, чтобы поехать за ним на поезде. Это не тот день, когда он обязан был терпеть подобное обращение, и теперь, когда его и без того ограниченный запас энергии иссякал, он был еще в меньшем настроении подыгрывать. Но к голове был приставлен чертов пистолет, и он мало что мог с этим поделать. — У нас тут господин Такеда, — процедил капитан сквозь стиснутые зубы. — Он все еще без сознания и нуждается в помощи, поэтому мы собираемся вынести его к вам. Никому из нас не разрешается уходить, поэтому двум ученикам, что выйдут наружу, нужно будет сразу вернуться. — Принято, — сказал офицер. — Это еще не все, — подсказал Комацу. — Скажи им. Я подвожу к этому, ублюдок! Куроо продолжил, его кулаки начали дрожать от того, как сильно он их сжал. — Если Азумане и Цукишима немедленно не вернутся в спортзал, меня застрелят. В данный момент к моей голове приставлен пистолет. И я готов предположить, что после меня пострадает кто-то другой, если они не вернутся. — Бинго! — произнес Комацу. — Парнишка Куроо выигрывает миллион. Так что всем отойти от двери, и мы доставим учителя. — Понял. Мы отступаем. В любой момент вы можете открыть дверь и вынести учителя. Мы не будем стрелять. — Отлично, — Комацу отпустил руку Куроо, что принесло некоторое облегчение. Он обошел высокого подростка и взялся за дверную ручку. — Начинаем. БАМ! Дверь с грохотом ударилась о стену, и Куроо ошарашено замер, увидев сцену снаружи. Хаос встретил его вспышками огней и внезапным усилением шума. Он едва заметил, как Комацу скользнул за его спину в безопасное место, когда поток чистого света и звука на мгновение парализовал его. За долгие часы, проведенные в спортзале, все привыкли к духоте и почти полной тишине, поэтому внезапный порыв внешнего мира стал для организма шоком, сравнимым с ведром ледяной воды, выплеснутым прямо в лицо. И люди. Повсюду сновала полиция, расставленная вокруг спортзала, даже машины были припаркованы в таких местах, куда, по мнению Куроо, нельзя было проехать. На автомобилях мигали фары, были возведены заграждения, не позволявшие никому подойти ближе, чем к краю пыльного двора перед спортзалом. Он видел, как несколько человек разговаривали с полицией в разных местах, и, судя по тому, насколько близко их подпустили, предположил, что это родители. Интересно, а мои… Он отогнал эту мысль. Сейчас не время думать о таких вещах. К барьеру теснилась съемочная группа, а в дальнем левом углу, где был проход, раздавался оглушительный гул голосов, свидетельствующий о том, что люди, такие как остальные родители, ученики и преподаватели (и, похоже, вся префектура Мияги), были вынуждены оставаться там в ожидании новостей. Развернувшееся зрелище приводило в бешенство. Они были всего в нескольких шагах от свободы, но цепи, привязывающие их к спортзалу, простирались всего на пару метров, прежде чем притянуть их обратно в здание, которое, по ощущениям, рушилось вокруг них изнутри. Точно, — растерянно подумал Куроо. Мы словно закованы в цепи, прикованы к фундаменту этого места, и у нас нет никакой возможности вырваться на свободу. — Тихо! ТИХО! — офицера с громкоговорителем можно было впервые разглядеть. Он был коренастым и довольно массивным, с угловатым лицом и седыми волосами. — Всем успокоиться! После того, как офицер закричал, а подчиненные засуетились, стараясь выполнить его приказы, вокруг воцарилась тишина, наполненная тревожным ожиданием. Куроо слегка пошатнулся, когда Комацу потянул его назад, чтобы позволить Асахи и Цукишиме вынести Такеду наружу. Ас бросил на него быстрый взгляд и медленно двинулся вперед. Его лицо было искажено страхом и покрыто капельками пота, но он все равно ободряюще кивнул. — Будьте… — Куроо понял, что говорит немного тише, чем думал, и повысил тон, — будьте осторожны. — Конечно. Все закончилось в считанные секунды: ученики спустились по ступенькам, вышли на тротуар, положили учителя и ушли. Асахи и Цукишима в мгновение ока пересекли порог, отделяющий спортзал от остального мира, и направились обратно. Комацу уже взялся за ручку двери, готовый захлопнуть ее, как только они вернутся, когда тишину нарушил гортанный вопль, похожий на пронзительное карканье птицы в пустыне. — Подождите! Куроо не узнал голос. Может, чей-то отец? На другой стороне двора, за баррикадами, капитан мог различить лишь пульсирующий клубок конечностей в полицейской форме. Тот, кто кричал, отчаянно сопротивлялся, пытаясь перелезть через ограждение. Он вызвал настоящий переполох, все взгляды устремились его сторону. — Отпустите меня, черт возьми! Хотя Куроо, возможно, и не узнал голос, но Асахи, похоже, наоборот. Он выглядел так, словно пытался сдержать смех и страх одновременно, оставаясь с дерганым растерянным выражением. Цукишима казался пугающе невозмутимым, хотя это могло быть признаком того, что разум сдался и покинул его. Это было похоже на сцену из «Dragon Ball», когда герой криком оттолкнул от себя полицейских. Как будто их отбросили какой-то суперсилой. Позже Куроо поймет, что полицейским досталось по несколько молниеносных ударов рюкзаком. Незнакомец перепрыгнул через баррикаду, резко уклонившись от захвата старшего офицера, и, бросившись вперед, поднял руки в воздух с бешено раскачивающимся рюкзаком — Не подходи ближе! — приказал Комацу, когда источник суматохи затормозил примерно в метре от Такеды и двух учеников. — Я буду стрелять! При этих словах Куроо почувствовал, как у него свело живот, а сердце бешено заколотилось. Паника сомкнулась вокруг легких, как шипы лисьего капкана, разрывая его изнутри ощущением, которого он не испытывал раньше и не хотел бы когда-либо испытать снова. Это был смертельный ужас. Бегущий человек остановился, по-прежнему покорно выставив руки. Он осторожно снял кепку, обнажив копну крашеных светлых волос, выбившихся из-под повязки в разные стороны. — Я принес булочки со свининой, — сказал Укай Кейшин, ставя рюкзак на землю и медленно расстегивая его. — Т-тренер! — Асахи на секунду обрадовался, но затем выражение его лица стало испуганным, и он перевел взгляд на Комацу. Куроо был сосредоточен на приставленным ко лбу пистолетом, чувствуя, как по телу снова пробегают мурашки. Он отчетливо помнил, как подумал: «Пожалуйста, не дайте мне умереть из-за свиных булочек». Все остальное растворилось в потоке беспорядочных и панических порывов, и следующее, что он осознал, это то, что он был внутри с двумя игроками Карасуно и бумажным пакетом с едой, тупо уставившись на дверь спортзала. По громкоговорителю раздался последний крик Укая, который, как все позже узнали, он бесстыдно вырвал из рук офицера. — Не делайте глупостей! — кричал тренер. — И хорошо поешьте, когда вернетесь домой! Несмотря на помехи в динамике и приглушенный звук, Куроо был уверен, что голос тренера дрогнул на последнем слове. Комацу убрал пистолет и хлопнул в ладоши, выражение его лица смягчилось. — Все прошло лучше, чем ожидалось, — прокомментировал он, подходя к Таро. — Берите еду и возвращайтесь к друзьям. Воздух вокруг головы Куроо изменился, когда он почувствовал, как пистолет отдаляется от его кожи. Парализующее давление внезапно исчезло, уступая головокружительной легкости в теле. — Пойдем, — пробормотал Асахи, сжимая в руке пакет так крепко, что казалось, будто тот вот-вот порвется. — Я… я уверен, что все обрадуются булочкам. Куроо в оцепенении шел за ними, пока они гуськом пересекали зал, потрясенные, измученные и с облегчением в душе. Остальные снова сидели на полу, скрестив ноги, с опаской ожидая их возвращения. — Это был тренер Укай? — спросил Кагеяма, когда они приблизились. — Что происходит снаружи? Сколько там полицейских? Видели кого-нибудь из наших родителей? — Подожди, Кагеяма. Дай им перевести дух, — вставил Суга. Он отошел в сторону, чтобы они могли удобно устроиться в мнимо безопасной толкучке. Когда Асахи и Цукишима с благодарностью рухнули на пол, Куроо получил вопросительный взгляд. — Не хочешь присесть? — Я схожу в туалет, — ответил он, пожав плечами. — Он в той стороне, правильно? — Хм? А, да. Крайняя дверь справа, — взгляд Суги быстро скользнул от двери к передней части спортзала. — Но возьми кого-нибудь с собой, мы не хотим… — Расслабься, — Куроо оборвал его, махнув рукой и слабо усмехнувшись. — Со мной все будет нормально. Он отошел от группы, поймав взгляд Кенмы. Друг странно на него посмотрел. Это… беспокойство? Он чуть не рассмеялся. Должно быть, я действительно паршиво выгляжу. — Я в туалет! — крикнул он, надеясь, что Таро и Комацу услышали его и ему не придется повторяться. Он предположил, что слова дошли до них, поскольку он дошел до места без происшествий. Его дрожащие, потные руки нащупали дверную ручку, что означало, что повернуть ее оказалось сложнее, чем следовало бы. Он шагнул внутрь, и в этот момент колени подогнулись, вынуждая покачнуться вперед к раковине. Он ухватился за край, сползая по стене. Почему ноги так сильно трясутся? Все же закончилось… После минуты перерыва на полу, до него дошло, что кто-нибудь придет искать его, если он задержится. Кряхтя, он поднялся на ноги и наклонился над раковиной. Взглянув на свое отражение, Куроо поморщился, увидев, какая бледная и липкая у него кожа. Глаза покраснели, хотя он знал, что не плакал. Темные тени залегли на лице, а волосы выглядели растрепанней, чем обычно, хотя никто другой не заметил бы разницы. Сделав глубокий вдох, он дрожащими руками повернул кран и нерешительно плеснул в лицо немного воды. Все тело словно онемело. Он подскочил, когда за ним скрипнула дверь и любопытные глаза заглянули внутрь. — Куроо? Капитан выпрямился и отошел от раковины, наблюдая, как Кенма осторожно входит в помещение. — Что-то подсказывает мне, что ты пришел не в туалет, — заметил он, вытирая мокрое лицо рукавом толстовки. Кенма нерешительно кивнул и подошел к нему. — Я волновался, — пробормотал он. — Когда на тебя направили пистолет, ты выглядел испуганным. — Ну, это же пистолет, — Куроо потер шею. — Нет смысла храбриться, когда тебя могут подстрелить. Кенма не сразу ответил. Он просто подошел ближе и опустил глаза в пол под их ногами. В конце концов, раздалось тихое: — Я испугался. Сохраняя серьезное выражение, Куроо шагнул вперед. Проходя мимо Кенмы, он похлопал того по плечу и тихо произнес: — Я тоже. Но теперь все кончено. Говоря это, он понимал, что ничего еще не кончено. Они все еще в ловушке, запертые в клетке, которая раньше служила игровой площадкой. Его продолжали одолевать сомнения, что они смогут выбраться отсюда в ближайшее время. Он оказался прав. Безвыходное положение растянулось на несколько часов, никто не пытался пошутить, поиграть или улыбнуться. Остатки веселья иссякли, терпение закончилось. Они знали, что так будет, и выхода не было. Вечер приближался, скука нарастала, разговоры раздражающе крутились по кругу, постоянно сводясь к одному: «Хочу домой», или «Что, если мы застрянем здесь навсегда», или «Я голоден». Это сводило Куроо с ума. Вскоре стало ясно, что им не выбраться до наступления ночи. Одной этой мысли было достаточно, чтобы моральный дух каждого упал, как волейбольный мяч от непробиваемого блока. — Я устал, — ныл Хината. — Хочу домой. — Мы знаем, — проворчал Кагеяма. — Ты уже говорил. — Тссс, — Дайчи снова обвел взглядом зал. Куроо отметил, что он делал это почти с одинаковыми интервалами. — Почему «тссс»? — проворчал Нишиноя. — Как будто нам есть, чем заняться, кроме как разговаривать! Капитан никак не отреагировал, продолжая молчаливо проверять, все ли в группе живы и функционируют. Суга тихо вздохнул и похлопал друга по плечу. — Успокойся, Дайчи. Все уже устали, и мы просто хотим немного пожаловаться, — он сделал паузу. — Почему бы нам не высказать все, что нас беспокоит? Все недовольства. Кто знает, может, это нам поможет. Довольно жалкое занятие, но всем было так скучно, что это показалось хорошей идеей. — Например, я бы очень хотел, чтобы в спортзале был душ, потому что я до сих пор весь потный после волейбола, — начал Суга, пожимая плечами. Он прикрыл зевок плечом. — А как насчет тебя, Дайчи? Дайчи на секунду задумался, приняв смиренный вид, прежде чем заявить: — Во-первых, я бы хотел, чтобы мы не торчали в спортзале с двумя вооруженными сторожами. — Давай еще что-то. — И здесь очень душно. — Хорошая работа, капитан. Твоя очередь, Асахи? — Н-ну… Я бы хотел, чтобы у нас была настольная игра или что-то в этом роде. — Понимаю. Я тоже. Кагеяма? — Я хочу снова тренироваться. — Да… очевидно. Хината? Что тебя беспокоит? Хината подался вперед, ткнувшись головой в плечо Кагеямы и простонал: — Устааааааал. — Идиот. Отвали. — Это точно, мы все устали, — ответил Суга. — Асахи, сколько времени? — Девять-сорок пять, — ас снова натянул носок. — Уже… поздно. — Ямагучи нервно заломил руки. — Мы что, останемся здесь на всю ночь? — Надеюсь, нет, — пробормотал Цукишима. Он положил подбородок на колени и безразлично уставился в пол. Он сказал «надеюсь», но надежда была тем, чего у них почти не осталось. — Внимание, все находящиеся в спортзале Карасуно! Все оживились, ожидая какого-то последнего требования. Они ведь должны скоро уйти, верно? Верно?! — Из-за позднего часа мы решили продлить операцию до завтра. В настоящее время мы прорабатываем несколько тактик ведения переговоров, которые будут немедленно применены, как только наступит утро. Ученики, не волнуйтесь и постарайтесь отдохнуть. И динамик отключился в последний раз за этот день. Куроо почувствовал, почти осязаемо, как надежда каждого неотвратимо рухнула. — Нет… — Танака уставился на дверь и медленно наклонил голову. Он улыбался, растерянно, с долей обиды, выражая всеобщее недоверие. — Этого не может быть. Скажите, что они шутят и в любую секунду ворвутся и застанут этих двоих врасплох. Скажите, что это розыгрыш. — Они, должно быть, блефуют, — согласился Нишиноя. — Мы не можем оставаться здесь всю ночь. Асахи подтянул колени ближе, прижав руки к подбородку и крепко стиснув их. — Не думаю, что они шутят. Похоже, мы застряли здесь до утра. — Н-нет! Мы не можем! Ямагучи привлек всеобщее внимание своим криком — он так долго молчал. — Мы должны уйти! Я не могу остаться! — продолжил он, выглядя испуганным. — Я не хочу быть здесь! Я хочу домой! — Ямагучи, успокойся! — Суга повернулся лицом к первогодке, но тот был по другую сторону от Цукишимы. — Все будет хорошо! — Не будет! Ничего не будет хорошо! — лицо Ямагучи было бледным, отчего его веснушки выделялись, а покраснение вокруг глаз выглядело более заметным. — Я хочу выбраться отсюда! Я не могу здесь оставаться! Я не хочу быть запертым здесь навсегда! — Ямагу… — Я не хочу… — Ямагучи всхлипнул, глаза наполнились слезами, — умереть здесь… — Тадаши, никто не умрет, — спокойно сказал Дайчи, водя руками вверх-вниз в попытке успокоить младшего. — Ты не можешь так говорить! — Ямагучи едва не завопил. — Ты этого не знаешь! Никто из нас не знает! Кагеяма наклонился вперед и открыл рот, но Суга оттолкнул его, прежде чем тот успел заговорить. Возможно, это было к лучшему, поскольку идея играть в волейбол всю ночь напролет не звучала заманчиво ни для кого, кроме черноволосого связующего. — Мы этого не знаем! — Ямагучи продолжал срывающимся голосом, дыхание становилось все более поверхностным по мере того, как нарастала паника. — Никто не знает! Мы останемся здесь, пока не умрем! Мы останемся здесь навсегда! Куроо откинулся назад, наблюдая за происходящим усталыми глазами. Ему потребовалось время, чтобы понять, что им действительно нужно успокоить его, иначе они рискуют разозлить Таро и Комацу. — Я не хочу умирать здесь! — к этому моменту на глаза Ямагучи навернулись слезы, и все попытки унять его провалились. — Я не… — Ямагучи, — Цукишима поднял голову, уставившись на друга. Его лицо и голос ничего не выражали, но было что-то в его глазах… — Заткнись. Ямагучи замолчал с приоткрытым ртом. Он медленно сжал губы, опустив взгляд, волосы свесились вниз. — Прости… Цукки… Он дрожал, издавая тихие всхлипывающие звуки. — Прости, я… я… я не… — Хорошо, — произнес Цукишима, и это было последнее, что он сказал в тот день. Ямагучи попятился назад и свернулся калачиком, прижимаясь спиной к Цукишиме, чтобы продолжить свой прерывистый плач. Он тоже больше ничего не говорил. Как и остальные какое-то время. — Сколько сейчас, Асахи? — полушепотом спросил Дайчи. — Э-э… десять-двадцать. В спортзале было темно, свет изначально не был включен. Красные, синие и ослепительно желтые вспышки снаружи создавали тоскливое, сюрреалистичное свечение сквозь тонированные стекла. Взгляд Куроо скользнул по волейболистам и остановился на Кенме. Красно-синий узор на щеках друга завораживал, волосы окрасились в странные оттенки красновато-коричневого и зеленого. Капитан Некома заметил, что чем дольше смотрит, тем сильнее ощущает головокружение и усталость в глазах. — Может, нам просто… поспать? — вежливо предложил Асахи. Танака пробормотал что-то неразборчивое и кивнул. Нишиноя перевел сказанное на другую форму тарабарщины и указал на пол. Кагеяма подавил зевок и кивнул. — Этот тупица удобно устроился. Под тупицей, конечно же, он подразумевал Хинату, который стащил олимпийку Кагеямы после того, как Такеду эвакуировали, и теперь использовал ее как импровизированное одеяло. Свернувшись в клубок, он удобно поместился под ней, что неудивительно, учитывая маленькие размеры блокирующего. Подушкой ему служила голень Танаки. Он уже спал. — Тогда, наверное, спокойной ночи, — пробормотал Суга. Его глаза были полуприкрыты, и он прислонился к Дайчи. — Спокойной ночи, — тихо произнес Асахи. Он облокотился о стойку волейбольной сетки и устало моргнул. Цукишима и Ямагучи продолжали молча наблюдать за происходящим, прижавшись спина к спине. Нишиноя и Танака синхронно что-то пролепетали и рухнули друг на друга. Танака поднял руку, устало потянувшись, и снова опустил ее. Кагеяма нахмурился и пошаркал по кругу, явно испытывая дискомфорт от такой близости. Он отодвинул Хинату подальше, пока рыжая голова не оказалась на животе Танаки, и лег на спину, вытянувшись прямо, как доска, на только что расчищенное место. — Спокойной ночи. Кенма прикусил губу и отделился от остальных. Он держался ближе к Куроо, расположившись между капитаном и уже храпящим Танакой. Куроо прикрыл рот рукой, чтобы скрыть зевоту, и снял толстовку. Он скатал ее в шар и толкнул в сторону Кенмы, зная, что в какой-то момент одежда постепенно и таинственным образом переместится в место под головой связующего. — Спокойной ночи, — тихо сказал он. Никто не ответил. Через несколько минут он решил осмотреть остальных, смертельно уставший, но не желающий спать. — Дайчи. — А? — капитан повернул голову, не в силах пошевелиться, чтобы голова Суги не соскользнула с его плеча. — Не засиживайся допоздна, играя в дозорного, — прошептал Куроо. — Они не станут убивать нас во сне. Мы — единственное, что мешает полиции устроить облаву. Они не откажутся от такой страховки. Дайчи мгновение смотрел на него и, наконец, сказал: — Я понимаю. Но все же… Куроо помедлил, прежде чем приподняться на локтях и сказать: — Как ты собираешься завтра изображать «мистера Браваду», если слишком устанешь, чтобы ясно мыслить? Дайчи не ответил. Куроо решил, что его игнорируют. — Это не бравада, — прокомментировал капитан Карасуно, когда Куроо уже не надеялся на ответ. — Я так же напуган, как и остальные. Куроо помнил, что после этого они не проронили ни слова, но совершенно не помнил, как заснул.

***

Когда Куроо проснулся в первый раз, у него затекла шея. Он потянулся, насколько позволяло его высокое тело, не мешая остальным. Пол был твердым, неудобным и холодил кожу. Он отдал толстовку Кенме, так что ему нечем было воспользоваться в качестве подушки. Это было ужасно, он мечтал о матрасе, или футоне, или одеяле, или о чем-нибудь еще, но сейчас он так устал, что это даже не имело значения. Он снова заснул.

***

Он снова проснулся в неизвестно который час, но уже по-настоящему. Конечности затекли после сна в спортзале, а голова слабо пульсировала. Он молча сел и огляделся. Полицейские фонари были выключены, однако яркие бело-желтые прожекторы заливали зал неестественным сиянием. Свет придавал лицам странный оттенок, но тот факт, что присутствовала хоть какая-то видимость, был более важным моментом. Он оглянулся и с трудом разглядел Таро и Комацу в конце зала. Невозможно было сказать, бодрствуют те или сидя спят, что действовало Куроо на нервы. Ближе к нему команда спала, превратившись в мозаику из тел, окрашенных черно-белым, а также красным из-за повседневных спортивных штанов Кенмы. Танака храпел (тихо, к счастью), голова Хинаты по-прежнему лежала у него на животе, а рука обхватывала ноги Нишинои. Кагеяма все еще лежал, как доска, только теперь его голова откинулась набок, а тело обмякло от сна. Цукишима и Ямагучи тоже сдались: они лежали лицом в разные стороны, ноги указывали в противоположные стороны спортзала. Несмотря на это, их головы были близко друг к другу, и затуманенный разум Куроо не мог не найти эту связь милой. И все же, среди всего этого, как одинокий столп поддержки, сидел Савамура Дайчи. Куроо молча поерзал на месте, пока не подогнул под себя ноги и не наклонился вперед. Он просунул руку между головой Нои и ногами Суги и перенес вес на конечность. Он наклонился вбок, чтобы ткнуть Дайчи в спину. Капитан вздрогнул, затем оглянулся. Куроо уставился на него. — Куроо, — прошептал Дайчи. Не требовалось много света, чтобы разглядеть синяки под его глазами. — Вот это ты изогнулся. — Ага. Как видишь, я очень гибкий. — Ты раздавишь Кагеяму, если упадешь. — Да, ему не позавидуешь. — Что ты хотел? Ворча, Куроо вернулся на прежнее место. — Я уверен, что говорил тебе не сидеть всю ночь. — Кто-то должен быть начеку, — ответил он. Его глаза были прикованы к Таро и Комацу, не переставая часто моргать. — Нет, не должен, — Куроо скрестил руки на груди. — А даже если и так, почему это должен быть ты? — Потому что, — Дайчи смотрел так пристально, что становилось немного жутко. — Просто так получилось. — Идиот, — Куроо склонил голову набок. — Ты напрасно тратишь силы. Они ничего не сделают. Они так же устали, как и мы. И вообще, чем дольше ты не ложишься, тем более измотанным будешь днем, когда тебе действительно нужно будет присматривать за ними. Дайчи хмуро уставился в темноту. — Ложись спать. — Я не могу. — Тц. Упрямый капитан. — Ты сам «упрямый капитан», — парировал Дайчи, на мгновение задумавшись. — И это правда так. Куроо усмехнулся в темноте. — Ага. Дайчи наклонил голову к голове Суги, прислонившись к товарищу так, чтобы они опирались друг о друга. — Поэтому сейчас я послушаюсь тебя. — Правильный выбор, — ответил Куроо, ложась обратно. — Спокойной ночи, Савамура. Он ничего не получил взамен и воспринял это как хороший знак.