Глава 2.

      Никлаус, как истинный Майклсон, мало чего боялся в этой жизни. И одной из этих вещей являлось разочарование. В детстве он не хотел разочаровать отца, который, как выяснилось, никогда им не был. Позже он боялся разочароваться в людях, которым доверился — не без оснований, стоит признать. Теперь же главным страхом было стать таким разочарованием для дочери.       Этот страх вперемешку с безграничной любовью к его маленькой принцессе помогал преодолевать любые препятствия, вставшие у него на пути. Как, например, в этот раз. Пришлось сильно постараться и провести трое суток без сна, но добиться нескольких выходных. Сегодня ровно семь лет, как его малышка появилась на свет, и этот день хотелось провести вместе.       И сейчас уверенный — чрезмерно, как сказал бы младший брат — в себе и своих силах взрослый человек мялся в школьном коридоре подобно мальчишке. Сквозь мутное стекло двери он мог видеть склонённые над тетрадями детские головы. Словно ощутив его взгляд, одна из учениц обернулась к входу. Пронзительные серо-голубые глаза пригвоздили его к месту, и вся накопленная решимость тут же растворилась. Клаус тяжело вздохнул. Да уж, этот взгляд Хоуп явно унаследовала от бабушки.       Он мог ещё долгое время топтаться на месте, тратя драгоценное время, однако само провидение решило вмешаться. Две маленькие девочки на огромной скорости выскочили из-за угла и, не успев затормозить, едва не врезались в вазу с цветами. Рефлексы, вбитые проживанием с активным ребёнком и работой со стажёрами, позволили поймать два метеора, на деле оказавшиеся милейшими двойняшками.       — Лиззи! Джози! Сколько можно повторять — не бегайте по кори…       Знакомый и не позабытый за два месяца голос оборвался на полуслове.       — Мамочка, он…       — …поймал нас!       — Мы вжух,.       — …а он — уфф!       — И поймал! — закончили девочки вместе и счастливо захихикали.       Не смотря на довольно опасную ситуацию, Майклсон не сдержал улыбки. Малышки были очаровательными и обещали вырасти настоящими красавицами. Как их мама.       — Здравствуй, Кэр.       — Ник.       Она явно была ошеломлена. Голубые глаза широко распахнуты, но непонимание в них читалось не долго.       — Да, привет. Спасибо, что поймал их. С вами, юные леди, разговор будет отдельным. — Шёпотом дочерям, а после ему: — Ты, должно быть, к дочери.       Мужчина смог лишь кинуть. Эта неожиданная встреча, как ни странно, придала ему уверенности.       За прошедшие пару месяцев он несколько раз вспоминал о ней. В моменты, когда одиночество становилось слишком явным, и желание увидеть дочь становилось невыносимым, упрямая шеф-редактор оказалась отличным примером для подражания. Сделать всё возможное и (если вспомнить нелюдимого инвестора) нечто за гранью возможностей обычного человека, чтобы провести время с детьми? Ему определённо есть чему у неё поучиться. Именно в её настойчивость и в своей любви к дочери Никлаус черпал силы для сегодняшнего дня.       И — сюрприз — вот она. Ещё более сияющая, чем художник помнил, Кэр улыбнулась ему как долгожданному гостю.       — Скажи, как её зовут, и я отпрошу её с уроков.       — Ты можешь?.. — его удивление было закономерным. Сомнительно, что любой взрослый мог с лёгкостью увести ребёнка с занятия. — Хоуп. Хоуп Маршалл.       — У меня есть некоторые преимущества, — лёгкая улыбка превратилась в лукавую. Выражение её лица напомнило Клаусу сестёр, когда они знали что-то, ему пока неизвестное. — Девочки, представьтесь, а я пока отойду на минутку. Не убегать!       Близнецы тут же растерянно вцепились друг в друга и проводили мать обиженными взглядами. Их синхронность не могла не вызвать улыбки. Клаус присел на корточки, чтобы не возвышается над детьми.       — Джози и Лиззи, верно? Мама рассказывала о вас. Вам уже пять, правильно? — Он даже не стал ждать ответа, и так было ясно, что пока к незнакомому человеку нет никакого доверия, даже если первые впечатления были положительными. С самым заговорщицким видом, словно рассказывает великий секрет, продолжил. — Я Никлаус, но вы можете звать меня Клаус. Не поможете в одном деле? У моей дочки сегодня День рождения, может посоветуете, где мы можем отпраздновать?       Магические слова «День рождения» и «отпраздновать» сделали своё дело. Лица девочек осветились восторгом.       — Старбакс!       — Дункин!       Они тут же скрестили взгляды. Явно назревал вечный спор: где вкуснее пироженные. Но этому сражению не суждено было состояться — дверь в кабинет открылась и из неё вылетела на сверх звуковой маленькая ракета. С коротким писком «папа» она врезалась в Майклсона, повалив его на пол. Но тот не возражал. Он изо всех сил и вместе с тем очень осторожно прижал к себе сейчас рыжий комок личного счастья.       Девочка в его крепких объятиях выглядела ещё более миниатюрной. Хрупкое телосложение и невысокий рост вводили в заблуждение — её тонкие руки сжимали отца с такой силой, что вполне могли оставить синяки. Весь мир исчез для этих двоих. Они не виделись с Рождественских каникул и теперь не могли оторваться друг от друга. Ник спрятал лицо в окрашенных волосах дочери, пряча слёзы и вдыхая родной запах. Летний луг под палящим солнцем и прохлада её любимого молочного коктейля. Сахарная пудра и чернила сегодня заменяли стойкий запах масляных красок, которыми она предпочитала пользоваться. Это было благословением: быть рядом с ней, с его маленькой принцессой. Ощущать её тепло в своих руках, видеть не на равнодушном экране монитора. Быть рядом, а не за тысячи миль.       — Я здесь, родная. Папа с тобой.       Хоуп отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на мужчину. Серо-синие глаза — отражение его собственных — пытливо вглядывались в него.       — Ты не уедешь?       Ник проглотил горький комок, обвиняя себя за то, что вообще дал дочери повод для такого вопроса.       — Нет, Хоуп. Я никуда не уеду.       Сейчас он давал обещание, которое собирался выполнить любой ценой. Возможно ему придётся взять страницу из книги брата, но его это вполне устраивает. В конце концов, люди из семьи Майклсон всегда держат слово.

***

      Это день с полной уверенностью можно назвать одним из лучших за долгое время. Попрощавшись с близнецами и их мамой, отец и дочь отправились в ближайший город. Мистик Фоллс, не смотря на небольшие размеры, имел парк развлечений — полупустой в будний день — и множество небольших уютных местечек, где можно было спокойно посидеть. Идеально для двух близких людей, которые давно не виделись.       Никлаус в полной мере наслаждался общением с девочкой. Даже частые разговоры по телефону ни в коей мере не могли заменить живого общения. Никакой сверхмощный компьютер не в состоянии передать блеск глаз Хоуп или то, как преображается россыпь веснушек на её лице под солнечным светом. Никакие колонки не в силах передать звонкий голос и мелодичный смех его золотой девочки. Майклсон впитывал в себя каждое мгновение, проведённое вместе.       — Пап, — девочка недоверчиво пригляделась к его лицу, — ты что, плачешь? Я тебя чем-то расстроила?       — Нет, маленький волчонок. Просто папа очень рад тебя видеть, — искренне ответил Клаус. Маленькие пальчики потянулись к его лицу и аккуратно вытерли набежавшие слёзы, которые тут же были представлены в качестве докозательства. — А это от счастья.       С видом «так и быть, поверю» девочка продолжила свой монолог про последние школьные события, изредка поглядывая на отца, словно проверяя — не заплачет ли он снова. Это опять едва не заставило Клауса «Волка» Майклсона — грозу строительной компании, того, чьим именем пугают всех, от стажёров до отдельно взятых директоров, современного Гауди — пустить слезу. Однако он не стыдился этого. Грозный руководитель был до отвращения сентиментален, когда дело касалось дочери. Ник плакал при её рождении, а каждая новая важная веха, вроде первого слова («папа»), первых шагов и прочих не менее важных вещей, вызывала влагу в его глазах. Как сейчас, когда любовь к его принцессе распирала грудь и хотелось кричать об этом на весь мир.       — Я люблю тебя, Хоуп.       — Я тоже люблю тебя, папочка, — дочь ясно улыбнулась. Следы от мороженного пачкали её щёки и губы, одна капля каким-то образом оказалась на её конопатом носике, но за одну такую улыбку мужчина готов был убить. — Так вот, мисс Эмма…       Чуть склонив голову, Никлаус внимательно слушал девочку, задавая уточняющие вопросы. Искренне смеялся, радовался и расстраивайся вместе с Хоуп, совершенно не замечая, как летит время. В себя его привёл звон будильника, установленный на восемь вечера — в девять в школе-интернате начинался комендантский час для средних и младших классов.       И отец, и дочь были искренне расстроены предстоящей разлукой. Весь обратный путь Хоуп провела на родительских руках, крепко прижавшись к мужскому плечу, заснув на полпути. Она не проснулась ни на пункте досмотра, где у Майклсона повторно проверили документы, хотя сегодня он уже проходил эту процедуру, ни когда её опустили в кровать. Клаус ещё некоторое время провёл у постели, прислушиваясь к тихому дыханию, прежде чем уйти.       Он обернулся у дверей, в последний за этот день раз взглянув на своего волчонка.       — Всегда и навечно, сердце моё.       Уже стоя на крыльце школы мужчина позволил себе выдохнуть. Каким бы радостным ни был день, в последнее время он мало отдыхал и сейчас готов упасть прямо на месте. А ведь у него ещё множество планов на ближайшие дни и грандиозная задумка на долгосрочную перспективу. Нестерпимо захотелось курить. Делал он это, впрочем, редко и поэтому при себе не имел ни сигарет, ни зажигалки.       — Суматошный день?       До обоняния донёсся лёгкий аромат духов и женского тела, а краем глаза вполне возможно было увидеть знакомый силуэт.       — Да, можно сказать и так. — Обернувшись, художник оценил то, как падает лунный свет на нежный профиль. При таком освещении её волосы походили на белое золото, а голубые глаза сияли потусторонним светом. — Но это стоило того.       — Я рада, что тебе удалось вырваться, Ник. Или же мне стоит звать тебя Никлаус?       Волк недовольно поморщился, морально готовясь к неприятному разговору.       — Ник нормально. Как ты догадалась?       — Плюс быть соучредителем школы — ты видишь документы всех учеников. И знакомство с Хейли, по большей части. Как только ты назвал имя Хоуп, я поняла, кто ты.       Ошеломлённый, Майклсон пробормотал что-то себе под нос и замолк, явно что-то обдумывая.       — Что, прости?       Он поднял на Кэролайн глаза, стараясь уложить информацию в голове в правильном порядке и повторил:       — Умна, красива и отличная мать — кто-то чёртов везунчик.       Яркий румянец окрасил её щёки. Уже давно ей не доводилось слышать таких прямых комплиментов. Молодая женщина смущённо улыбнулась и неловко поправила прядь волос у виска.       — Спасибо, я…       — Вдова Стефана.       Распахнутые от удивления глаза и искорка боли, мелькнувшая в них, говорили громче тысячи слов.       — Прости, мне жаль. Я знал Стефана по Оксфорду. Я на архитектуре, а он…       — … на английской литературе. Да, я поняла. Стеф говорил, что на свадьбу должен приехать его друг по учёбе, но…       — … я не мог приехать из-за дочери. Да, мне жаль. И что перебиваю, и что так и не смог приехать. Я был на похоронах, но так и не решился подойти ближе.       Неловкая тишина повисла между ними. Боже, Клаус впервые за долгое-долгое время не мог придумать, что сказать. Ему жаль? Конечно жаль, что сумасшедшая бывшая Стефана устроила пожар, в котором он погиб. И всё это в день свадьбы. Чёрт возьми, перед ним стояла его вдова, с которой, в лучшем случае, Волк должен был познакомиться в день свадьбы или на каком-нибудь семейном празднике.       И кажется Майклсон влип, потому что он хотел флиртовать с вдовой друга. С красивой, умной и стойкой вдовой друга, которая была прекрасной матерью и музой. А ещё он вспомнил историю её материнства, что делало миссис Сальваторе в его глазах настоящим ангелом.       — Думаю, мне стоит идти. Я пришёл к Хоуп прямо с дороги и на самом деле сильно устал, поэтому, да, мне стоит идти.       Кэр согласно кивнула, такая же растерянная и смущённая как и он, но тут же нахмурилась. Даже это она делала совершенно очаровательно, и мужчине хотелось избавить её от задумчивой складки на лбу.       — Где ты остановился?       — У нас есть семейное поместье, но там давно никого не было, так что, думаю, отправлюсь в мотель. Если он вообще есть в Мистик Фоллс.       — Увы, должна тебя разочаровать, в МФ сроду не было мотелей. Но, — лукавая как и ранее днём, но менее уверенная усмешка украсила женские губы, — у нас есть гостевые комнаты, в которых могут останавливаться родители. Они всегда готовы для непредвиденных случаев, так что ты можешь заселиться в любой момент. Если хочешь, конечно. А завтра перед занятиями ты мог бы увидеться с дочерью.       Недоверчиво прищурившись, Никлаус вгляделся в глаза напротив. Собеседница явно нервничала, словно тоже больше не знала, как им следует себя вести друг с другом. Однако от удобного варианта он не намеревался отказываться.       — Да, благодарю, это было бы кстати.       Кивком предложив следовать за ней, Кэр повернулась к мужчине спиной.