13

— Что тут происходит?! — Манджиро крепким хватом схватил Хану за предплечье, разворачивая к себе. Та лишь смотрит безразлично — нет, ненавидяще. Он видел во взгляде тот гнев, что постоянно таится глубоко внутри неё, но в этот раз вылез наружу. Хана, не отвечая Манджиро, толкает его, чтобы тот отцепился, но он держит крепко, болезненно, наверняка оставляя после себя следы пальцев. Ему казалось, что Хана никогда не сможет выбраться из его хвата, всегда будет подле, если ему понадобится, однако часто забывал о её силе. Она все еще молчит, словно ждёт выпадов в свою сторону, чтобы защититься, а может для повода причинить боль.  Но игра в гляделки не могла продолжаться вечно; из магазина выходят полицейские с Казуторой и Баджи, которых заковали в наручники, будто они самые опасные преступники. Но Майки знает, что это бред! Непонимание сводит с ума, но тот продолжает держаться, чтобы не дать эмоциям захлестнуть себя. Однако Хана, что наконец выбралась из его хвата, не осталась в ступоре. Она ловко обходила толпу, оказавшись в первых рядах; Манджиро ничего не оставалось, как последовать за ней. Кейске плакала, пока Ханемия был в оцеплении; их наскоро усаживают в полицейскую машину, чтобы не дать незнакомцам разглядеть лица детей.  Вслед за мальчиками из магазина вышли санитары, выкатывающие каталку вместе с неизвестным телом, что накрыто белой простыней. Манджиро затаил дыхание: страх сковал его тело, пока руки бесконтрольно дрожали. Невольно он вспомнил маму, что так же накрыли простыней, когда та уже никогда бы не открыла своих глаз. Майки боится, что там кто-то из его близких; чувствует, как разум словно играя накидывает самые страшные воспоминания: первая встреча с Ханой, смерть матери, кровавый Харучие и очень много мертвых животных.  Но все это стирается в ничто, когда выходит Шиничиро. Да, у него пустой взгляд, тот выглядит не лучше самого мертвеца, но он живой. С Майки словно упал тяжелый груз, что мешал дышать. Все кажется пустяком по сравнению с жизнью старшего брата, и никто не может лишить Манджиро его.  Майки видит, как Шиничиро переводит на них взгляд. Он хочет помахать ладошкой и показать свое облегчение, но видит лишь в глазах брата панический ужас, которые направлены ему за спину.  Позади стояла Хана, о которой он уже и позабыл. А та неотрывно смотрит на Шиничиро. Этот угрожающий и не предвещавший ничего хорошего взгляд пробирает до мурашек.  Хана резко переводит взгляд на Манджиро, заставляя его вздрогнуть, а после поднимает руку. Майки видит, как та хочет ударить его, но по какой-то причине не может. Её переполняет злость, ненависть, гнев, пока глаза излучают лишь боль. Все лицо Ханы морщится до неузнаваемости: брови сведены к переносице, рот в оскале, а веки расширены.  Сначала Манджиро боится её, но после медленно растягивает губы в усмешке. Хана не может причинить боль не только Шиничиро, а всем Сано! Вечно привязанная, верная и преданная. Майки до сих пор не понимает, что происходит у магазина брата, но его переполняет превосходство, что смог вывести свою дорогую подругу на такие сильные эмоции.    Но злорадство не продлилось долго, ведь следом Майки переполнило чувство ужаса, от наслаждения страданий Ханы. Она не заслуживала этого. Она вечно была подле него и помогала справиться с преградами, а теперь он смеет ей так отплатить?  Хана со злостью отпускает руку и огибает полицейских, что оцепили территорию. Манджиро остается лишь смотреть ей в спину, как она бежит к каталке с трупом, отбивается от рук, цепляясь за спасительное, но уже навсегда холодное запястье. Она стягивает простыню с тела и застывает, пока Майки может лишь открывать и закрывать рот, как рыба, лишившаяся воды. Старшая сестра Ханы лежит неподвижно, не морщась от холода и не причитая о неразумном поведении младшей сестры. Её голова окровавлена и кажется возле виска небольшая вмятина, будто она не человек, а пустая баночка из-под газировки.  Майки смешно и грустно, от того, как Хана снова теряет семью. Смешно от того, что как бы она их не берегла, как бы не отрицала свою привязанность, снова получает лишь холодный труп. Грустно, что умерла сестра Ханы в магазине Шиничиро, и в эту смерть ввязан не только брат, но и Баджи, и Казутора.  Взрослые отталкивают Хану от каталки и снова накрывают тело, чтобы затащить его в машину скорой помощи. У неё что-то спрашивают, но она словно не слушает, смотрит лишь на Шиничиро. Майки видит лишь её затылок, но ему хочется взглянуть ей в лицо, наблюдая, как нервно брат избегает Хану, чтобы не встретиться с ней глазами.  *** В больницу Шиничиро не пустили, точнее пустили, но информации никакой не дали. Он не являлся членом семьи Юи, так что медперсонал не имел права распространяться о теле старшей Юи. У него не было старых связей, как в прошлой реальности, где он был медбратом, теперь оставалось лишь ждать. Ждать пригласительного на похороны.  Шиничиро казалось, что вот-вот его задержит полиция за совращение малолетних, но разумом понимал, что это все бред. Лишь страх, что въелся под кожу. Девушка теперь мертва, даже если вскрытие подтвердит беременность, то его отцовство не будет доказано. Слишком маленький срок для теста ДНК, в будущем это возможно, но не сейчас в две тысячи третьем году.  Шиничиро аккуратно огибает оградительную ленту со входа в магазин, чтобы забрать кое-какие вещи. Нужно избавиться от улик частого нахождения здесь старшей Юи и отправиться домой к брату и сестре. Но магазин его встречает полностью разрушенный. На полу масло и бензин, детали от байков разбросаны, а сами байки раскиданы и сломаны.  Шиничиро бегает глазами по полу, чтобы не наступить на масло, пока его взгляд не натыкается на маленький силуэт, держащий в одной руке биту, в темноте коридора к запасному выходу. Он замирает, видя среди этой безвыходной тьмы огонек. Ребенок крутит дорогую зажигалку с откидной крышкой как детскую игрушку, словно не понимая, как из одного неверного движения тут все взлетит на воздух. Огонь полыхает от чужого дыхания, а после тушится крышкой и снова зажигается от колесика. Это выглядит как игра не на жизнь, а на смерть.  Шиничиро поднимает руки на уровне головы, инстинкты вопят ему оставаться на месте, если он не желает сгореть заживо. Их расстояние слишком большое, чтобы он успел вырвать зажигалку из чужих рук, быстрее она уж полетит в эту лужу бензина. Силуэт подносит огонь ближе к своему лицу, чтобы Шиничиро смог разглядеть его. В черных глазах отражается тьма и огонь, нет, скорее тьма и огонь отражают Хану.  На ней нет больше привычных хвостиков, ни цветочных платьев. Шиничиро уже давно не видел Хану до сегодняшнего дня, и ему интересно, перестала она быть собой после смерти сестры или уже давно?  — Скажи, зачем? — Огонь около лица Ханы полыхает от её вопроса. — Зачем нужно было впутывать мою сестру?  Шиничиро молчит из-за простой причины: он не знает, что ответить. Ему стыдно, что во все это вмешалась школьница, что она пострадала из-за него, что она умерла вместо него. Ему страшно, он хочет закончить этот порочный круг проклятия, хочет наконец зажить обычной жизнью и найти счастья. Но вместо этого тьма окутывает самого дорого ему человека — бедного Манджиро, который страдал и страдает в прошлой и в этой жизни. — Мы… мы хотели найти вашего отца… — Шепотом отвечает он, боясь спровоцировать Хану. — Мы… Я… думал, что он знает, как снять с вас проклятие. Ведь… это он наложил это проклятие.  Хана по-птичье склоняет голову к плечу, смотря уж совсем недоуменно, словно не понимает его. Она молчит, это напрягает Шиничиро, но ему остается лишь поджимать губы.  — Он трус. — Её голос среди тишины будто бьет Шиничиро. — Он сбежал, не желая получать по заслугам. Его наказание совершается уже без него, ведь он уже давно мертв, но это не снимает с него ответственности. — Все мечты и надежды Шиничиро рухнули. Единственный человек, что мог что-то знать умер. — Так сбеги и ты. Не мешай. За изменение судьбы берется большая плата. Ты ничего не изменишь.  Шиничиро совсем отчаянно встает на колени. Если нужно молить, он будет молить. Нужно унижаться, он будет унижаться. Нужно подчиниться, он подчиниться. Всё, лишь бы его брат был цел и невредим.  — Хана, молю тебя, забери меня. Это же ты пришла за возмездием? За возмездием смерти своего отца? Это же я виноват, а Манджиро лишь маленький ребенок. — Шиничиро воет, он не знает, как остановить это безумие.  — Майки нужен не мне, а тьме. Мне не нужно ни возмездие, ни ты, ни Майки. Я лишь хочу стать свободной. А чтобы стать свободной, я отдам ему то, что он хочет. — Кому «ему»? — Не понимает Шиничиро.  — Проклятью. — Черные радужки Ханы заворожительно окрашиваются в серую пелену, не оставляя даже зрачка. Шиничиро в последний момент замечает за спиной Ханы Вакасу, но он даже не успевает вскрикнуть, чтоб тот бежал. Девочка лишь перехватывает поудобнее  биту и бьет Вакасу в висок с ужасающей силой, ни капли не вздрогнув в лице. Тело взрослого парня от инерции ударяется об соседнюю стену, а после валится на пол. Вакаса больше не шевелится. А Шиничиро не может вымолвить и слова.  — Вы, Сано, все недооцениваете силу тьмы. И вправду думаете, что раз я не могу тронуть вас, то это каким-то образом обойдет и других? — Привлекает к себе внимание Хана, её глаза все еще в пелене. — Избавься от тела. Если сдашь меня, то я сдам тебя. Пойдем на дно вместе. Моя старшая сестра любила писать личные дневники, ваши ночи она тоже описывала весьма в красках. Догадаться чей ребенок не составит труда. Как думаешь, как твой брат отреагирует, что ты педофил? — Чуть улыбнулась она. Бита и потухшая зажигалка со звоном валятся на пол из рук Ханы. Она какое-то время изучает Шиничиро, на котором описан весь ужас, а после разворачивается и скрывается во тьме, оставляя его со своей совестью и виной.