pt. 30

Во время дневного сна Тэхён спал как младенец: сладко и долго. К его пробуждению снежная буря успела усилиться и закончиться, укрыв их район белым покрывалом, что по счастливой случайности не растаяло сразу после попадания на него предвечерних солнечных лучей. Открыв глаза, он поморщился от ослепительной белизны за окном, и потерял к ней интерес и чувствительность сразу после обнаружения пустой подушки рядом. Она уже давно отпустила тепло Бамби, но вот её запах всё ещё был здесь. Тэхён так резко сел в постели, что живот заныл, и одеяло, с которым прежде не хотелось расставаться, упало до бёдер, обнажая покрывшуюся мурашками грудь, чрезмерно напряжённый пресс и немного болезненную эрекцию. Превозмогая боль и дрожь в быстро замерзающем теле, Тэхён поднялся с кровати. Нужно было поскорее одеться, но вместо этого он задержался и ещё раз осмотрел пустые простыни, невольно вспоминая, как сжимал их в ладонях всего несколько часов назад, как ёрзал на них вместе с Бамби и сколько следов, свидетельствующих об окончании их акта любви и почти стопроцентного доверия, оно хранило. Помимо одевания ещё нужно было заняться уборкой и стиркой, но он по-прежнему был сонным и абсолютно потерянным из-за пустоты спальни и тишины дома. Ему хотелось верить, что она сбежала от него несколько минут назад, чем его и пробудила, а сейчас стояла у плиты и готовила яичный рулет, который помог бы им восстановить силы. Но это было бы слишком хорошо для правды и особенно — для этого дня её цикла. Стянув с вешалки первую попавшуюся футболку и отыскав на полу вывернутые пижамные штаны, Тэхён оделся и вышел в коридор, по-прежнему тёмный — света, просачивающегося через узкие дверные проёмы, не хватало. — Бамби, ты тут? — он толкнул приоткрытую дверь библиотеки, в которой всё ещё пахло новыми деревянными шкафами, бумагой и клеем. Она проводила здесь много времени с тех пор, как им пришло большое мягкое кресло. Обычно она куталась в плед, в свою кофту или просвечивающую белую шаль, подбирала под себя ноги и укладывала книгу на левый подлокотник, что находился прямо под торшером. Тэхён очень чётко представлял себе эту картину, но она развалилась после первого же взгляда на пустое кресло. — Бамби? — он перешёл к двери ванной, откуда сочился свет. — Ты?.. Он осмелился просунуть голову в дверной проём, в глубине души мечтая застать её за принятием душа и присоединиться под горячими струями, но тут тоже было пусто. Единственная зацепка — нижняя полочка слева, где Бамби выставляла в ровный ряд уходовую косметику и стакан со своей зубной щёткой, чёрным карандашом для глаз, которым вроде как никогда не пользовалась, и тушью, была полностью перевёрнута. Косметика валялась на полу и в раковине так, словно её нечаянно зацепили или нарочно смели рукой. Тэхён всегда был очень собранным и рациональным человеком, не имел привычки нервничать без причины или искать подвох, но этот беспорядок, оставленный точно не им, определённо вызывал беспокойство и ускорял его шаг при продвижении в сторону кухни. — Бамби? — он окинул взглядом пустой островок, подмечая лужицу воды на мраморной столешнице, в которой утонули просыпанные таблетки обезболивающего, а тогда обнаружил свою пропажу на диване в гостиной. — Бамби! Она лежала там совсем голая. Её тело, свернувшееся в клубочек, не шевелилось, не реагировало на его крики, и это напугало его до чёртиков. Тэхён сорвался на бег, падая на ковёр у дивана и запуская руки в растрёпанные длинные волосы, чтобы приподнять её голову, повернуть лицо к свету и убедиться, что она дышит. Но страх, что сковал всё его тело, ограничивая его движения, никуда не делся. Бамби выглядела больной. Хуже, чем вчера или этим утром. Её кожа была бледной и тонкой, просвечивала венки на щеках и тёмные круги под глазами, а её губы, которые она разомкнула, вдыхая глубоко и прерывисто свой любимый ментол, были сухими. Она улавливала запах Тэхёна в каждой комнате, пряталась от него, уворачивалась, сохраняя остатки контроля, но его нахождение так близко окончательно пробудило в ней то, что она с таким трудом убаюкивала. Бамби резко распахнула глаза, с незнакомым прежде безумством вглядываясь в лицо, склонившиеся над ней. Её зрачки расширялись, становясь чернее, крылья носа двигались при частых коротких вдохах, а тело невольно напряглось как перед броском. Тэхён, несмотря на всю свою подготовку и прекрасную реакцию, оказался не готов к нападению одержимой омеги, и был застигнут врасплох удушающими объятиями, обрушившимися на его шею и плечи. Он даже не успел поинтересоваться, как она, покачнувшись под её весом и повалившись на пол. Голова зарылась в мягкий ковёр, из груди вырвался удивлённый звук, но дальше не пошёл, полностью утонув в губах Бамби. То, что Тэхён раньше мысленно звал отчаянными поцелуями, было ничто в сравнении с этой горячкой. Он не поспевал ни за ритмом, ни за движениями, буквально лёжа под ней и стараясь восстановить дыхание, что сбилось из-за тупой боли в спине после падения. Когда врачи говорили ему, что он ещё не готов к гону или к течке, он не понимал, насколько они были правы. — Бам-... Её возмущённый рык ему в рот перебил его, а в качестве наказания за разговоры она ещё и прикусила кончик его языка, пытаясь забраться как можно дальше, как можно глубже. Она старалась изо всех сил достичь чего-то — удовольствия или облегчения, может, — но этого было недостаточно, и это её расстраивало. Разорвав поцелуй именно в тот момент, когда Тэхён всё же подстроился, она нырнула вниз, прижимаясь холодным носом к его шее, принюхиваясь, а затем принимаясь зализывать место, где запах был особенно сильным. И в этот раз это была не нежность и не баловство, а абсолютно ненормальное желание впитать его ментол, проглотить, почувствовать не только носом, но и языком. Тэхён заставил себя закрыть глаза и расслабиться. Он был готов делать всё, что она хотела, и позволять ей использовать себя так, как она считала нужным. Он повторял себе это, пока Бамби пыталась влезть через ворот его футболки, как какой-то бестолковый котёнок, жаждущий тепла, и пока искала другой путь — снизу, — раздевая его. Тэхён впервые в жизни был настолько осторожным, послушным и безынициативным. Его не волновало, что Бамби кусала его, оставляя следы от зубов по всей груди; не пугало, что она была довольно скрупулёзной в стремлении пометить каждый миллиметр его тела; не смущало, что в штаны его она забралась даже быстрее, чем под футболку, целуя и там тоже. Ему показалось, она была счастлива обнаружить, что он уже возбуждён, и припала к нему губами с такой скоростью, что Тэхён снова сорвался на сдавленный стон от неожиданности. Он никогда не видел Бамби такой. И никогда не думал, что увидит. Поначалу она вообще казалась ему девственницей — невинной, глупой малышкой, которая никогда не касалась узла и тем более не сидела на нём. Но Бамби удивляла его с каждым разом всё больше, слишком хорошо разбираясь в теле альфы и зная каждую точку, которую нужно было нажать пальцами или губами, чтобы свести с ума. Тэхён старался не ревновать и не думать о том, кто её этому научил, потому что врождённые таланты не могли быть отточены до такой степени без практики, но перед глазами то и дело мерцали красные огни, пока Бамби укладывалась у него между ног, балуясь с его членом, как с какой-то игрушкой. Она снова кусала, снова целовала и лизала, а ещё глотала. Так глубоко глотала, что у Тэхёна яйца невольно поджимались, а узел разбухал ещё больше из-за нечаянных прикосновений губами. Она была не в порядке, и глубокий минет был первым признаком этого. Бамби буквально не помнила себя и с трудом узнавала собственное имя, помешанная на мысли получить свою дозу ментола. А после того, как одна крошечная капелька оказалась у неё во рту, думать о чём-либо другом было попросту невозможно. Вот, чего боялась каждая одинокая омега — оказаться в этот период рядом с альфой, которому нельзя было довериться, который не смог бы позаботиться, а лишь воспользовался бы положением. Бамби только выглядела сильной и требовательной, а в действительности была уязвимой и согласной на всё — даже на самые гнусные просьбы или действия. Если бы Тэхён сказал, что хочет чего-то другого — она бы сделала это. Если бы осмелился взять её так, как ему было удобно, она бы не сопротивлялась. Точно не сейчас, когда разум утопал в густой туманной дымке инстинктов и неконтролируемого вожделения. Бамби не просто хотела, она испытывала острую необходимость выпить его до дна, потягивая через соломинку с поразительной жадностью. И Тэхён не отталкивал её и не притягивал ближе, как это делали другие альфы, — он принимал любые правила её игры, каким-то чудом сохраняя в себе крохи благоразумия и зарываясь в её волосы не для того, чтобы сжать их в кулак или дёрнуть со всей силы, показав своё превосходство, а чтобы убрать спутанные пряди с лица, потому что они лезли не только в глаза, но и в рот. Низкие стоны становились всё более частыми и несдержанными. Тэхён искренне сомневался, что Бамби есть до них дело, да и ему было немного плевать, насколько очевидным и громким он был. Они шли к поцелуям в губы целых полгода, а поцелуев в пах не было в его планах ещё столько же, но у Бамби были. Она двигалась настойчиво, без намёка на стеснение. Лёгкие касания превращались в дерзкие укусы, а поверхностные поцелуи в практически полное погружение. Каждое новое движение её губ и языка выбивало воздух из лёгких, и Тэхён понимал, что его тело сдаётся быстрее, чем он готов это признать. Рядом с ней он становился слабаком. Никакой силы воли, никакого терпения или элементарных попыток удержаться от провала в невесомость по её вине. Первая волна удовольствия заставила его тело выгнуться, корчась на полу. Его мышцы сводило судорогой, любые попытки произнести имя Бамби или попросить её притормозить превращались в бессвязные заикания, на которые она никак не реагировала, целиком и полностью увлечённая новой игрой под названием «Не упустить ничего». Белые капельки проступали на её губах, норовя сорваться вниз и капнуть на живот Тэхёна, его ноги или ковёр, на котором всё происходило, но Бамби быстро подхватывала их языком, в то же время давясь его членом и отказываясь вынимать его изо рта. Её жажду мог утолить только он. От одного этого зрелища Тэхёна накрыло снова, продлевая оргазм и вязкий ментоловый поток, который Бамби попросту не успевала сглатывать. Сперма была на её губах, на её подбородке, а густая смесь их запахов — в каждом уголке квартиры. На мгновение Тэхён успел поверить, что они застрянут в этом положении на всю неделю: Бамби будет опустошать его снова и снова, пока течка не отпустит. Но когда её импульсивное желание было воплощено в реальность, и туман рассеялся на минутку, позволяя ей взглянуть на всё трезво, она отшатнулась в неподдельном ужасе. Это была не она. Это был какой-то озабоченный монстр — настоящее Чудовище — в её маленьком, хрупком теле. Он ломал её изнутри, выворачивал все её внутренности и вызывал запоздалую тошноту, которую она попыталась сдержать прижавшейся к липким мятным губам ладонью. Тэхён не мог не заметить, как быстро всё изменилось. Секунду назад она жалась к нему, стараясь быть как можно ближе, а сейчас сжималась в спазмах, отнюдь не приятных, и отползала по полу то вправо, то влево, чувствуя себя ограниченной и скованной стенами вокруг. От такой резкой смены поведения у Тэхёна встал ком в горле. Он не мог не думать, что сделал что-то не так. Что его вкус оказался не таким, как она рассчитывала, или что он нечаянно сделал ей больно, пускай и лежал без особых движений. — Бамби, что… — Не приближайся! — она вытянула свободную руку в защитном жесте, словно действительно боялась, что он решится последовать за ней. Её тошнота становилась сильнее, а дыра в груди Тэхёна больше. Она буквально боролась с рвотными позывами, пока он чувствовал, как сердце покидает его тело, такое расслабленное и удовлетворённое после всего, и падает с последнего этажа их многоквартирного дома прямо на заледеневший асфальт. У него не было ни единого шанса выйти из этого момента целым и невидимым, но ему важнее было собрать как-нибудь Бамби. Пока он покрывался трещинами, она уже была вдребезги. — Я не буду, — подавляя желание спросить, почему она так холодна с ним, почему прячет свой взгляд и что именно у неё болит, пообещал Тэхён. Он сел на полу, поправил свою одежду так, словно ничего не было, без резких движений или намёков на них, играя с Бамби в ролевую игру, в которой она была террористкой, что грозилась подорвать себя и весь район, если он посмеет приблизиться хоть на миллиметр, а он — капитан Ким Тэхён, который не мог рисковать ни ей, ни людьми вокруг. Это было почти естественно после стольких месяцев холодной войны. И до жути пугающе после нескольких идеальных совместных недель. Течка должна была сделать их ближе, но после максимального сближения между ними росла пропасть. — Только если ты сама захочешь подойти, — добавил Тэхён. Очень медленно, всё так же избегая резкостей или двусмысленностей, он развёл руки в стороны, показывая, что безоружен во всех возможных смыслах. Он не знал, что ей нужно, но предлагал себя и свои объятия. — Нет, — моментально воспротивилась Бамби, отклоняясь ещё больше назад и кривясь едва ли не в отвращении. И на что он надеялся? Она вела себя так, будто её тошнило от него. — Тогда посидим на таком расстоянии, — предложил он. — Я здесь, а ты — там. Что скажешь? Она замотала головой, и это его предложение отвергая. Её и правда тошнило, но не от него, а от себя. От тех её версий, которые она просто ненавидела — покорную Гу Бамби и безумную Гу Бамби. Если бы только можно было избавиться от них, навсегда оставшись писательницей Гу Бамби и тэхёновым оленёнком из старого диснеевского мультика, она стала бы нормальной. — А если я отсяду ещё немного назад? — Тэхён не собирался сдаваться. — Или встану вон там, за диваном? Или, если хочешь, в кухне… Он упёрся ладонями в пол, намереваясь отклониться и оттолкнуться, но не успел сдвинуться и на пару сантиметров, как вновь оказался в цепких объятиях перепуганной и дрожащей омеги, которую ему так и не удалось до конца разгадать. — Нет, не оставляй меня, — её просьба звучала почти абсурдно после предостерегающего «не приближайся». Тэхён осторожно обнял её в ответ, проводя ладонями по её голым плечам и спине, и чувствуя, как она замёрзла. — Не оставлю, — он был готов внушать ей это каждый день, каждый час и каждую минуту, надеясь, что когда-нибудь она его услышит и поверит. — Тэхён, я… — она прервалась на всхлипывание. — Я боюсь… — Ничего, — он накрыл ладонью её затылок, прижимая её чуточку ближе и стараясь согреть своим теплом. — Это нормально. Мы справимся. И ты ведь знаешь, что я тебя не обижу? Никогда и ни за что, Бамби. Она чуть качнула головой, не сразу находя подходящие слова, чтобы объяснить ему, потому в итоге пробормотала: — Я боюсь не тебя… Она боялась себя в первую очередь. Своих внутренних монстров. Но и монстров извне тоже, чьи приближающиеся шаги отдавались глухими стуками у неё в ушах и заставляли испытывать паранойю. — Я боюсь, что они вернутся, — её голос надломился и осип, в считанные секунды и вовсе умолкая. На долгое-долгое время. — Кто «они»? — спросил Тэхён. Но ответа от неё не получил, хотя догадывался. Всё чаще её страхи казались ему непостижимой бездной, и чем ближе он подбирался к истине, тем сильнее ощущал собственную беспомощность.