pt. 31

Граница между ночами и днями стёрлась, превратившись в вязкий поток дурноты и сладостной истомы. Бамби металась между телами — своему, взятому под контроль её худшими версиями, и Тэхёна, ставшему её якорем в океане безумства. Она то умоляла его, то хватала сама, не в силах терпеть ни секунды. Короткие вспышки сна сменялись пробуждениями на липких простынях: едва закрывала глаза — и тут же рвалась обратно в его руки, дрожащая, безвольная, отчаянная. Иногда ела без разбора, глотая, что он давал, чтобы заглушить изнуряющий голод. Иногда часами лежала, не в силах даже прикоснуться к еде. Её тело горело и предавало её: ломило суставы, выворачивало кости и бросало в дрожь из-за болей внизу живота. Но стоило Тэхёну наклониться, коснуться горящей кожи, опалить её ещё больше своим выдохом, как вся эта боль обращалась в блаженство, в сладкое помешательство, стирающее разум. В комнате не существовало времени — только запахи, влажный воздух, их дыхание, сбившееся и рваное, и неизменная, настойчивая тяга друг к другу. Бамби склонилась над ним, тяжело дыша, её волосы падали на его грудь, щекотали ключицы. Она сама искала его губы, снова и снова, то нежно, то с упрямым, отчаянным нажимом. Он лежал, запрокинув голову, позволял ей вести, но взгляд ни на мгновение не отпускал. За эти дни Бамби настолько приловчилась, что комфортнее чувствовала себя на его бёдрах, нежели просто на кровати, и двигалась то быстро, то медленно, испытывая собственное терпение. И Тэхёна тоже. Его руки легли ей на талию — не для того, чтобы направлять, а чтобы ещё лучше чувствовать всё происходящее. Она делала это без должной осторожности, не боясь причинить ему боль, и в каждом её толчке было жгучее, неотвратимое желание. Тэхён тихо застонал, когда её ритм стал увереннее. Веки дрогнули, пальцы надавили сильнее, впиваясь в рёбра, и тревога, которая нарастала день за днём, отпустила под её тяжестью. Бамби же закрыла глаза и уткнулась носом в его шею, глотая его запах и стон, чтобы окончательно покинуть пределы реальности. Их тела встретились в точке, где не было ни боли, ни страха — только то, что они не могли больше откладывать. Она садилась всё резче и ниже. Опасно близко к тому, чего Тэхён старался избегать. — Осторожнее, — он попытался поймать её за бёдра и проконтролировать, но пальцы были скользкими от смазки, а Бамби не слушалась. Она садилась на него снова и снова, принимая его глубже, чем они оба могли вынести, и в этом проявлялось безумие течки — слепое вожделение, доводящее её до экстаза. Но какой ценой? — Спокойнее, Бамби, — хрипел Тэхён, скользя ладонями по её ногам, чувствуя, как её тело само ведёт их. Она отозвалась коротким высоким стоном, переходящим в хныканье, и не планировала прислушиваться к его голосу или осторожным касаниям, что старались предотвратить неизбежное. И в этом бездумном порыве опустилась слишком глубоко. Тело Тэхёна невольно выгнулось, стон из блаженного перешёл в мучительный, когда узел проскользнул в неё и сомкнулся, лишая их обоих пути отступления. — Бамби… чёрт… — выдохнул он, стиснув зубы. И в тот же миг его накрыло. Волна за волной, он кончал в неё горячо и обильно, наполняя до краёв и сжимая в таких крепких объятиях, что помышлять о побеге было бессмысленно. Но всё это для Бамби было триггером. Она застыла, глаза расширились, дыхание сорвалось на сип. Наслаждение в один миг выгорело, сменившись таким привычным для неё ужасом. — Нет! Она дёрнулась в попытке отстраниться, и Тэхёну пришлось сжать руки ещё сильнее, в то же время морщась от боли, что причиняли ему её крики. — Нет… отпусти! Нет! — взвыла она ему на ухо, и вдруг из её глаз брызнули слёзы. Она забилась, задрожала, но Тэхён держал её — не силой, а отчаянной попыткой успокоить. — Бамби, тише, не надо… — он гладил её спину, сам потрясённый и напуганный происходящим. — Это сцепка, мы застряли, понимаешь? Скоро это пройдёт. Во всяком случае, он надеялся, что это будет скоро, а не как в прошлый раз — через целый час бесконечной мольбы, опустошительных рыданий и периодических проб разъединиться, делая им двоим адски больно. Тэхёну этого было не понять, даже если они вместе попали в этот капкан, но горечь Бамби была сильнее наступающих микрооргазмов. Секундное расслабление было ничто в сравнении с минутами болезненного напряжения, в которые узел внутри неё рос и набухал, становясь ещё больше и блокируя выход. Это ощущение было отвратительным, удушающим и оно делало её слишком уязвимой. Именно сейчас с ней можно было делать что угодно против её воли, и потому она горько плакала — от всех тех раз, когда с ней так поступали. — Пожалуйста… отпусти меня… отпусти! — повторяла она, и в каждом слове было столько паники, что у Тэхёна сердце сжималось в груди. — Прости, прости, моя любовь, — шептал он, целуя её волосы, лоб, щёки и подхватывая губами солёные слезинки. — Мне так жаль… Я не хотел, ты же знаешь. Скоро всё закончится, я рядом. Дыши, слышишь? Только дыши со мной. Он сам чувствовал, как его тело держит её, а её — его. И это было невыносимо — слышать её всхлипывания, ощущать её спазмы, зная, что ничем не может помочь, кроме слов. Он шептал ей снова и снова, что всё в порядке, что это пройдёт, что она не одна. И пока она плакала и истерично умоляла освободить её, он только сильнее прижимал её к себе, сам считая секунды до того, как сцепка наконец ослабнет.

✫✫✫

— В какой она сейчас фазе? — У этого есть фазы? — шёпотом спросил Тэхён, перекатываясь на край постели и в кромешной тьме, созданной благодаря задёрнутым длинным шторам, ступая на холодный пол. — Не припоминаю такого из маминых учебников… Намджун цокнул языком в трубку, так оглушительно, что Тэхён в испуге обернулся на Бамби, спящую в объятиях десятка подушек. — Да, фазы вроде «крыша только поехала», «пробный дикий секс», «продвинутый дикий секс», «крыше ехать дальше некуда, вот-вот остановится»… — Бред, — раздражённо выдохнул Тэхён. — Возможно, но наш отец и Бамби называют это именно так. — Не хочу о них слышать, — отрезал младший Ким, всю течку не подпуская к себе мысли о них, потому что появлялось дикое желание заняться не сексом, а планированием двойного убийства. Он был так зол на них. Они были главными подозреваемыми в этом деле, и дыхание Тэхёна сбивалось лишь от представления наглых лиц адмирала Гу и генерал-лейтенанта Кима. Без шансов, что они не знали, что происходит с Бамби. — Ладно, тогда давай посчитаем по дням, — предложил Намджун, звуча всё таким же расслабленным и даже радостным. Он свято верил, что Тэхён проходит через лучшее в своей жизни время с любимым человеком, и понятия не имел, какой это в действительности кошмар. — Когда была встреча с режиссёром? — В прошлую пятницу. — Ага, значит… — Намджун перевернул календарь на неделю назад, и Тэхён расслышал шелест плотных листов. — Прошло уже восемь дней. Сегодня как раз восьмой. Не может быть, чтобы ты оказался таким счастливчиком и заполучил омегу, у которой течка длится десять дней, так что сегодня-завтра у вас начнётся отдых друг от друга. «Счастливчик, как же», — поигрывая желваками, подумал Тэхён. В конце той недели он сам не сомневался, что ему повезло — это ведь такая честь получить доверие Бамби и отвечать за неё в моменты слабости. Но он не предполагал, какие у этого будут последствия. И он не думал, что Бамби предполагала. — Намджун, а ты… — Да? — голос брата немного приблизился — явный признак прижатого ещё ближе к уху телефона. — Это насчёт сцепки… — Если собираешься спрашивать что-то, что знает только наша мать, лучше сразу спроси у неё. — Нет, я просто… — Тэхён вздохнул, добираясь до кухни и облокачиваясь на мраморную столешницу. — Просто хочу знать, бывало ли у тебя такое, чтобы омеге это было неприятно? — Именно сцепка? Когда вы уже застряли? — Да. — Ну-у, это бывает неудобно, а ещё неловко. Редко вам хорошо сто процентов времени… Но вряд ли так плохо, чтобы плакать и рваться от начала и до конца. — А что, кому-то из вас было неприятно? — Нет, — Тэхён отлично чувствовал границу между общим и личным, и не собирался переступать её и рассказывать брату что-либо уличающее. — Но мы оба вымотались. — Это нормально, — Намджун улыбнулся. — Главное, продолжай следить за своим шрамом и состоянием и периодически менять постельное бельё — ты ведь знаешь, когда сперма засыхает, отодрать её просто нереально. Если бы только это было самой большой проблемой Тэхёна в эту течку… — Мы купим новое, — сказал он, сомневаясь, что захочет снова оказываться на тех простынях, что впитали столько слёз Бамби. — У-у-у, — протянул Намджун, заинтригованный всем происходящим в их квартире. — Потом, когда всё закончится, расскажи мне всё в деталях. Он считал это уместным, поскольку Тэхён добровольно поведал ему о своих чувствах к Бамби, когда это ещё было не взаимно, и позволял участвовать в драме после его ранения. При всём уважении к их родителям, никого ближе Тэхёна у Намджуна не было. А у Тэхёна теперь была Бамби, но и о старшем брате забывать не стоило. Особенно если учесть, сколько дней он провёл в военном госпитале и сколько пакетов с продуктами привёз к ним домой после выписки. — Нет, — удивляя своей прямолинейностью, отрезал Тэхён. — Но спасибо за твои консультации в процессе. Тэхён был младше Намджуна и при этом имел больше опыта в отношениях, но всё равно не мог понять и тем более — прочувствовать некоторые тонкости, завязанные на химии альфы и омеги. Он действовал интуитивно, думая, что знает, в чём нуждается Бамби, но на подсознательном уровне был до смерти напуган результатом. Намджун хохотнул в трубку, прежде чем прокомментировать: — Такой скрытный и вежливый… Готов поспорить, с женой ты немного потерял голову. Но это хорошо. Полезно, пока не вредит твоей только затянувшейся ране. Тэхён хотел бы потерять от неё голову и забыться на целую неделю, но жестокая реальность не позволяла. — Будем заканчивать, — отказываясь развивать эту тему и вестись на болтовню брата, сказал он. — Если твои подсчёты верны, мне нужно готовиться к возвращению моей милой, смущающейся Бамби. И к разговору. Потому что ещё больше тишины между истошными воплями он не выдержит. — Будешь готовить для неё корейский завтрак? — догадался Намджун. — Для начала — чай, — отворачиваясь от островка посреди кухни к шкафчикам с посудой, ответил Тэхён. Его мысли не находили покоя, возвращаясь в тёмную спальню, где в идеальной тишине ещё слышался звон её последних всхлипываний перед тем, как провалиться в сон. Что же с ней произошло? — И мне нужны для этого обе руки, так что… — Подожди, Тэхён, — вспомнив о чём-то, торопливо попросил Намджун. — Ты же не забыл, что в тот визит к тебе в больницу Донхёк и Хёнсу приглашали нас на посиделки в сауну? Тэхёну было откровенно не до этого, и от одного упоминания этих имён у него волосы на загривке встали дыбом. Эти двое были подозреваемыми номер два. Особенно Хёнсу после его поведения с Юндже. — Я не пойду, — задерживая дыхания и концентрированную ярость в лёгких, выпалил Тэхён. — Я тоже не собираюсь, но они продолжают писать, и даже через Юндже спрашивают, когда тебе уже можно будет в парилку… — Скажи им прямо, что нас не интересует их компания и выйди уже из всех чатов и групп, куда они тебя добавили. Намджун был достаточно сообразительным и верным своим близким, чтобы сделать это ещё несколько недель назад, в военном госпитале, но он также понимал, что с такими людьми нельзя портить отношения. Держать на расстоянии — пожалуйста. Но осторожно. — Ладно, — промямлил Намджун. — Я что-нибудь придумаю. А тебе удачи с окончанием течки. Вызов сорвался без благодарностей или прощаний, потому что Тэхён уже несколько минут стоял у раковины с открытой крышкой электрочайника. Позже его набирающий обороты шум скрыл от него первые шаги Бамби по коридору, но тихий гул включенной в ванной воды он расслышал и весь невольно напрягся. Прежде она была не в состоянии самостоятельно умываться или принимать душ, потому что все силы уходили на удовлетворение желаний её матки, и то, что она сама была в ванной, доказывало, что Намджун был прав — сегодня этому пришёл конец. Этот хаос закончился. Тэхён забросил в чашки чайные пакетики, отметая идею возиться с френч-прессом и заваркой, и залил их водой как раз в тот момент, когда она вошла в кухню, одетая в пижаму, которую он прежде на ней не видел, и даже с частично расчёсанными волосами. В предыдущие дни это всё было на нём, а теперь она стала достаточно самостоятельной, чтобы ему не приходилось о таком беспокоиться. Ну почти. — Проснулась? — спросил Тэхён, провожая её, пошатывающуюся из стороны в сторону, взглядом на тот случай, если придётся бросить приготовление чая и ловить её ослабевшее после восьми дней рая и ада тело. — Как себя чувствуешь? Паршиво. Но больше — стыдно. Это был огромный шаг в их отношениях — позволить ему присутствовать рядом в это время, видеть не только её обнажённое тело, но и разум — больной, воспалённый, израненный. И что самое худшее — в отличие от него, она помнила лишь малую часть происходящего. — Нормально, — осипшим голосом ответила Бамби. Она думала, что сорвала его во время стонов, и это было к лучшему. Она бы расстроилась, если бы знала, что это от рыданий. — Врёшь, — констатировал он, пододвигая стул в её сторону и переставляя полную чашку зелёного чая на столешницу. — Таблетки нужны? Она, может, и врала о собственном самочувствии, но они ведь оба понимали, что никакие таблетки с этим не справятся. Это не было только физическое. Эта боль намного глубже и острее. Бамби мотнула головой, глядя в чашку на отражение маленьких лампочек, встроенных в потолок. Но осознание, что на неё пристально смотрят, не позволяло ей сосредоточиться на этом. У Тэхёна был не взгляд, а прицел. И Бамби знала, что он однажды выстрелит. Ждала этого с ужасающим трепетом. — Тогда поговорим так, — он занял стул напротив, свою чашку с чаем сразу отставляя в сторону, потому что отвлекаться на это не собирался, пока они не обсудили бы всё то, что копилось в нём днями. Он ещё ничего не спросил и не назвал тему разговора, но Бамби моментально поняла, что она что-то сделала, как-то выдала себя. А он ожидаемо заметил и запомнил. Тэхён очень внимательный. — О чём ты хочешь говорить? — размыкая сухие губы, спросила она. Казалось безопаснее включить дурочку, но мысленно она уже готовила план побега. — Расскажи мне, — ровно, уверенно. И ещё раз, но теперь с лёгким оттенком отчаяния: — Расскажи мне всё, Бамби. Нежные подушечки её пальцев прикоснулись к горячей чашке, вжимаясь в неё так, чтобы жар на коже стал сильнее жара в голове. Он же не спрашивал о сексе? Не спрашивал, что с ней не так? Не вглядывался так глубоко и так тщательно? Потому что обычно альфы сами догадывались. И они смеялись и ухмылялись, а также пытались усугубить. Её напуганный взгляд забегал по столешнице, бросаясь от одного узора на мраморе к другому, и Тэхён осмелился потянуться к ней через стол и осторожно, но крепко, сжать её подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Его глаза были тёмными и гипнотизирующими, а выражение лица каким-то болезненным. — Расскажи, — повторил он в третий раз. — Поделись со мной этим. Он был таким добрым и нежным, наверняка ещё и понимающим ко всему, что она могла рассказать, но Бамби не была дурочкой, чтобы обмануться таким его образом. Она знала, что есть черта, при пересечении которой ничего не будет как прежде. Тэхён непременно изменится. — Чем? — её голос звучал немного истерично. — Чем я должна с тобой поделиться? Ты можешь выражаться конкретнее? Она злилась, и такой привычный ком подкатывал к горлу. Тэхён не заставлял её говорить, но она чувствовала давление и обязанность отвечать. Потому что они уже приблизились к этой черте, а твёрдая земля, оставшаяся позади, рассыпалась, провалилась в пропасть, и отступить, как и двинуться вперёд, — значило погубить эти отношения. Он сжал челюсти, подавляя обиду, даже если для него это тоже было тяжело. Это чувство, что все его старания тщетны, которое начало угасать после того поцелуя в щёку, вновь усилилось. Да, Гу Бамби позволяла ему прикасаться к себе, целовать и удовлетворять её в течку и так. Но иметь возможность прикоснуться к её телу далеко не то же самое, что прикасаться к её душе. Для многих людей секс вообще ничего не значит. — Почему ты была напугана и просила меня не подходить после того, как сама же тянулась ко мне? Почему плакала в моменты, когда твоему телу было так хорошо? Почему каждая наша близость давалась тебе с таким трудом и вызывала ненависть ко мне? — он чеканил каждое слово, в конце слегка приподнимая правую бровь и как бы спрашивая, достаточно ли это конкретно. Она увернулась от его пальцев, и он ожидаемо отпустил, давно уже ослабив хватку. Дрожащими руками она поднесла чашку к губам, подула и сделала небольшой глоток, чувствуя, как чай разливается теплом в желудке. Жаль, этого было недостаточно, чтобы согреться и перестать трястись как последний осиновый лист на холодном зимнем ветру. Тэхён был готов к тишине поначалу, но не думал, что она затянется на долгие минуты. Бамби напряжённо думала. Проигрывала в голове реплики, как будто они были персонажами одной из её книжек, рассматривала разные формулировки и ответы Тэхёна, но всё равно не могла предугадать, что будет дальше. Тэхён всегда был открытой книгой, но Бамби так и не научилась читать его правильно и не изучила досконально. Слишком много запутанных предложений. Слишком много пустых мест, которые можно было нечаянно заполнить не тем. — Я не знаю, — самый честный из всех возможных ответов сорвался с её губ полушёпотом. — Вчера — и позавчера, и за день до этого — с тобой была не я. Не я хотела тебя или боялась. Не я тянулась и отталкивала. Тэхён втянул щёки, принимаясь их покусывать, и выглядел при этом не то чтобы не верящим, но определённо недовольным её отговорками. А это было только начало. — Раньше я сомневалась, но теперь знаю: ты не предашь и не обидишь. Зачем же мне бояться тебя? Я не боюсь, — она взяла чашку в одну руку, другой принимаясь заправлять более короткую тёмную прядку за ухо, приглаживая её снова и снова, пока говорила: — Но моему телу и голове нужно больше времени. Они не всегда совпадают, а если и совпадают, то после моментов тотальных разногласий… — Бамби, я всё это понимаю. — Понимаешь? — взгляд, брошенный в его сторону, был полон растерянности. Если он понимал, зачем спрашивал? — Я не прошу тебя оправдываться или давать оценку перечисленным мною действиям. Я хочу знать, из-за чего это с тобой происходит. Кто это с тобой сделал? Как долго ты через это проходишь? Он становился всё более конкретным, прижимая Бамби к стенке новыми вопросами. — Как долго? Возможно… — она запнулась, чтобы сглотнуть сухость во рту, появившуюся после терпкого чая. — Это не было так ужасно полтора или два года назад, когда я только начинала свой путь вечной невесты. Возможно, я чувствовала себя пленницей своего положения и своей семьи, но, по крайней мере, альфы, которых подбирал для меня отец, были молодыми и перспективными. Возможно, с первого взгляда они мне даже симпатизировали. Она снова не смотрела на Тэхёна, не желая видеть, как всё леденеет внутри него, как покрывается корочкой льда и мурашками, потому что и сама проходила через это. — Кто был среди них? — она шла в обратном порядке, отвечая на его вопросы. — Конечно, Пак Донхёк — но ты уже и так это знаешь. Ещё Юн Минджун, О Ёчан, Сон Хёнсу, Чхве ЧиУ, Ли Ганмин, Ли Сумин, Ли Квамин — эти трое братья… Тэхён и это знал, потому что с двумя из семьи Ли был в одном классе, а младшего видел на тренировках запасного состава хоккейной команды, пока учился в академии. Её сердце было самым настоящем борделем. И не только оно. — Из-за чего я такая? — Бамби сжала губы, чтобы оттянуть момент истины и чтобы как-нибудь унять эту неприятную дрожь в подбородке, предшествующую слезам, которых Тэхён и так видел слишком много за последнюю неделю. — Возможно, мой отец предлагал им то же, что тебе, в гон. Возможно, я была не совсем согласна на это, но моё слово никогда не было достаточно сильным в сравнении с отцовским. Возможно, это немного... ранило меня. Немного ранило? Как она могла использовать это слово, сообщая Тэхёну такое? Он сидел ни живой, ни мёртвый, едва дыша, пока последние ниточки, удерживающие его в мнимом покое, рвались. И в конечном итоге не осталось ни одной. Ставшая привычной для дома тишина внезапно наполнилась тяжёлыми выдохами и вдохами. Грудь Тэхёна вздымалась и опускалась в бешеном темпе. Перед глазами всё плыло, сливаясь в сплошное оранжевое пятно благодаря приглушённому тёплому освещению в кухне. Он уже не различал Бамби и даже собственных рук, которыми наваливался на столешницу, поднимаясь со стула. — Тэхён?.. — она всё ещё была слаба после последних дней и не смогла подняться и остановить его. — Тэхён, ты куда? Глядя ему вслед, она до последнего надеялась, что он обернётся и объяснит, а лучше — бросится к ней, заключит в объятия, скажет, что ему жаль её, и что это ничего между ними не изменит. Но вместо понимания и поддержки услышала хлопок входной двери и звук блокировки замка. Он не просто ушёл из кухни. Он ушёл из дома.