Глава 4. Слёзы Арно де Монсальви

Сезон сбора винограда в Бургундии подходил к концу. Белые сорта, равно как и розовые, уже отошли; для того, чтобы собрать оставшиеся тёмные, в том числе знаменитый пино-нуар, больше не требовалось так много рабочих рук. Поэтому было немудрено, что в Марсаннэ, деревушке неподалеку от Дижона, где располагался виноградник мэтра Матье Готрена, никто не обратил особого внимания на пару всадников, въехавших в поселение вскоре после наступления сумерек. - Вторая, говоришь, усадьба со стороны Дижона, - произнёс тот из них, их под чьей шляпы выглядывали волосы рыжего цвета. – Тогда это, похоже, вот эта стена. Только, позволь, старина Арно, еще раз спросить тебя – ты действительно считаешь, что лучшим способом дать хозяевам знать о себе будет проникнуть в сад перелезая через стену? - Я же тебе уже сказал, Ксантрай, - отвечал Арно де Монсальви, ибо это был именно он, - хозяевам знать о нашим прибытии совершенно не обязательно. Даже наоборот. Мне нужна Катрин, только она одна! - Хорошо, согласен, - отвечал тот, кого назвали Ксантраем, - если мы окажемся в саду, то владельцы усадьбы, при определенной доли везения с нашей стороны, о нашем прибытии не узнают. Но Катрин-то, эта твоя Катрин, как она поймёт, что ты здесь? - Узнает, - отмахнулся на то Арно, и сойдя с коня, начал ощупывать стену. – Я в неё верю. В самом крайнем случае мы с тобой, старина, отыщем её сами. - А что придётся делать если выпадет другая крайность – если не мы встретим Катрин, а нас встретят хозяева дома, ты подумал? – Ксантрай последовал примеру приятеля и тоже подошёл вплотную к стене. - О, смотри, какой удобный камень! – оставив вопрос спутника без ответа, воскликнул Арно. – Если ты, Жан, меня подсадишь сюда, я смогу подтянуться, и… - Тссс, тише! – друг не дал Монсальви договорить, одёргивая его. – Там в саду, похоже, кто-то есть! - Есть? – оживился Арно. – Тогда и подавно надо посмотреть, кто это там! И опираясь на плечи друга, овернец высунул голову над стеной, чтобы «произвести разведку». И… «Бум!» - тут же получил палкой по голове. Из-за чего его ноги зашатались, а речь стала размазанной. - Тааааммммм, - только и сумел простонать Арно, после чего они вместе с Жаном упали в траву у подножия стены.

* * *

- Аааа… где я? – яркий свет ослепил Арно, и овернец поспешил поднять руку, чтобы заслонить лицо. – Кто здесь?! Перед глазами у него всё плыло, и фигура, склонившаяся над ним, двоилась. - Я, Жан, - отвечал мужской голос, в котором Монсальви узнал знакомые интонации своего приятеля Ксантрая. - И я, Катрин. А вот второй голос, женский, оказался для Арно полной неожиданностью. «Так их и правда, получается, двое?» - Катрин! Ты? Здесь? А где я? Где мы? – засыпал тогда Монсальви окружающих вопросами. - Мы в Марсаннэ, в поместье моего дяди, - отвечала на то Катрин. — Это в Бургундии, если ты забыл. «Да, точно» перейдя при помощи друга в сидячее положение, Монсальви начал, потирая шишку на голове, вспоминать прошлое, давнее и не очень. Вот он открывает глаза при свете дня и видит перед собой золотоволосого ангела, прекрасную незнакомку с фиолетовыми глазами – её, Катрин! Между ними вспыхивает страсть, и вот они уже вместе, на постели… И даже его сломанная нога не стала им помехой! Но потом вдруг… Потом выясняется, кто Катрин из семьи Легуа, тех самых… которые убили его брата… И при воспоминании о том, каким ужасными словами он тогда клял свою возлюбленную, голова у Монсальви разболелась еще сильнее. Однако дальше явился вот этот самый родственник Катрин, во владения к которому они сейчас так бесцеремонно вторглись. И начал вещать, что есть Легуа и Легуа, и эти другие Легуа, дескать, вовсе даже пытались его брату помочь. И не их вина, что это не вышло. Потом Катрин и её дядя - Матье Готрен его звали, вот как! - покинуть его, оставив на попечение того смешного мавра. Но он, Арно… после всего услышанного он просто не мог оставаться на месте, он рвался в дорогу! Несмотря на сломанную ногу, не смотря на невыполненное поручение дофина… Хотя в таком состоянии гонец из него всё равно был бы никакой. Поэтому Монсальви предпочёл вернуться к своему сюзерену, чтобы известить его о случившемся – ох, до чего же медленным и утомительным оказалось путешествовать носилках! А после, пользуясь своим состоянием – попросить отпуск, для поправки здоровья. Который капитан де Монсальви потратил, чтобы… конечно же, проверить те сведения о смерти, что сообщила ему Катрин. И узнал, что эти именно она была права, утверждая, что её семья, хоть и была Легуа, на самом деле пыталась Мишеля спасти. И помчался обратно, разыскивать Катрин – благо, что нога к тому моменту зажила, и Арно уже мог сидеть в седле. Однако разыскать возлюбленную – теперь, зная правду о её роли в судьбе его брата, Монсальви не сомневался в своих чувствах – оказалось сложнее, чем решиться на это. Хотя бы потому, что соваться во враждебную Бургундию, не имея статуса посла, было еще опаснее, чем раньше. И Арно взял к себе в товарищи верного друга, Жана де Ксантрай. И они вдвоём сумели проникнуть в Дижон и разыскать там лавку Матье Готрена. Но вот дальше… Разыскать-то они разыскали, и дом мэтра Готрена на улице Гриффон нашли, но дома не оказалось ни Катрин, ни хотя бы самого торговца тканями. Служанка лишь сжалилась над ними, и то после того, как Арно намекнул ей, что они с другом проделали долгий путь, приехав из самой Оверни. Сказала, что Катрин, дескать, отдали куда-то, «по необходимости», поэтому она сейчас в Марсаннэ, у дяди. По меньшей мере, так Арно понял слова той чёрной кумушки, по виду - цыганки. И вот они с Ксантраем поехали в это Марсаннэ, нашли усадьбу дяди и… тут мысли Монсальви начинали путаться. Ему помнилось, что он пытался перелезть через стену, но получил чем-то тяжёлым по голове, и упал обратно, но сейчас… теперь же они с Жаном – судя по тому, что было видно в свете фонаря – находились внутри хозяйского сада. Фонарь же… а фонарь держала в руках Катрин, его ненаглядная Катрин! - Милая моя! Моя прекрасная Катрин! Наконец-то я нашёл тебя! – от волнительности момента по лицу Монсальви покатились слезы. - Арно, любимый мой! – ободрённая таким приветствием, Катрин поспешила опуститься рядом с ним на колени. - Я, пожалуй, не буду вам мешать, - завидев такое, пробурчал Ксантрай, после чего отошёл на пару шагов и повернулся лицом в сторону дома. – Посторожу лучше, на всякий случай… - Дай же мне наглядеться на тебя, - Арно же забрал из рук возлюбленной фонарь, чтобы поднять его повыше. - Ты стала еще красивее, чем была! А потом вдруг спохватился: - Катрин, любовь моя, моя единственная любовь, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Я знаю, я ранил тебя, обидел своим недоверием! Но мне рассказали, про Мишеля… как всё было на самом деле! И теперь я знаю, что вы… что ты ни в чём не виновата! А я… я вёл себя как последний осёл… И мне нет прощения за то, что… - Мне нечего тебе прощать, Арно, - прервала его Катрин. - Потому что теперь, наконец, я могу тебе сказать, что люблю тебя... - И я тебя люблю! Тут Арно не выдержал и, отставив фонарь, хотел было притянуть Катрин к себе. Однако фонарь, попав на неровную почву, накренился, и Катрин поспешила подняться, чтобы подхватить его. Платье её при этом натянулось на округлившимся животе, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Монсальви. - Так ты…? - Да, Арно, - отвечала Катрин, потупив глаза. – Наша с тобой ночь в гостинице, точнее, утро... принесло свои плоды. - О, поздравлю вас обоих! – заслышав такое, Ксантрай не смог остаться в стороне. – Значит весной, если я правильно понял, у нас появится маленький де Монсальви? - Де Бразе, - возразила на то Катрин, опуская глаза еще ниже. - Что?! – воскликнули Монсальви и Ксантрай практически хором. - А разве Сара не сказала тебе? – теперь пришёл черед удивляться мадам де Бразе. – Это ведь от неё ты узнал, где меня найти, правда? Меня… выдали замуж, за главного казначея Бургундии. - Она… ну да, говорила что-то такое, - до Арно начало доходить, что на самом деле означало слово «отдали» в речах цыганки. «Балда, чем ты слушал?!» в укоризненном взгляде Ксантрая же всё было понятно и без слов. - А потом я вынуждена была отправиться сюда, где меня никто не видит. Чтобы можно было представить свету моего… нашего ребёнка не сразу, когда он родится, а позже. Чтобы никто не подумал, что он был зачат вне брака… - Нет! Нет-нет-нет!! – от злости, от отчаяния Монсальви ударил кулаком по траве. – Боже, зачем? За что?? - Эй, приятель, потише! Ты же не хочешь, чтобы сюда прибежал весь дом, в том числе и де Бразе? – Ксантрай немедленно поспешил подставить другу своё плечо. - Какой же я остолоп! – чуть снизив тон, Арно продолжал махать руками, попеременно то ударяя себя в грудь, то пытаясь ухватиться за траву. – Дубина! Мне нужно было сразу поверить тебе, Катрин, немедленно! А я мотался по всей Франции, ища подтверждения твоим словам. И... опоздал, и теперь мой сын будет носить имя другого. И никогда не узнает обо мне! Аааа!!! - Он узнает, - отставив фонарь подальше от Арно, Катрин снова опустилась рядом. – И Гарена де Бразе ты напрасно опасаешься, любимый. Его здесь сейчас нет, но это в высшей степени достойный человек. Беря меня в жёны, он знал, что ему придётся при этом дать своё имя чужому ребёнку. - Вот как? – удивился на то Арно, не веря в такое невероятное проявление бескорыстия со стороны не знакомого ему человека. – И что же побудило мессира де Бразе на столь щедрый жест? - Определённые… кхм… его разногласия с… сюзереном, - Катрин, казалось, было непросто подбирать слова. – А также… невозможность получения наследника… иным путём. «Вот, значит, как?» услышав, что тот, кто стал мужем его возлюбленной, не сможет хотя бы предъявлять на неё права супруга, Арно почувствовал определённое облегчение. - Однако я, прости, вынуждена была… открыть ему имя того, кто… - Катрин же продолжала, - … сказать, что это ты отец… Поэтому, поскольку мой супруг знает, что ты… то и наш сын… или дочь, кого нам Бог пошлёт… тоже может в будущем узнать, кто на самом деле… «Да, понимаю» Монсальви же оставалось, только сочувственно кивать на это.

* * *

Они просидели так на траве, втроём – Катрин и Арно обнимаясь, Жан чуть в стороне, держа фонарь и внимательно прислушиваясь, и вглядываясь в темноту сада – еще некоторое время, пока Катрин не начала трястись от холода. Арно на такое тут же снял с себя плащ и хотел было возлюбленную закутать, однако Ксантрай поспешил дать другу понять, чтобы пора бы уже им расходиться. Потому как время было уже позднее, и домочадцы Катрин в любой момент могли спохватиться её долгому отсутствию. - Я ведь увижу тебя еще когда-нибудь, правда, любовь моя? – как Арно не старался совладеть с собой, при прощании у него снова выступили на глазах слёзы. – И… ты дашь мне знать, кто… появится у тебя на свет? - Не могу обещать, прости, милый…. Между нашими странами ведь война… - Катрин тоже едва не плакала. – Но, если у дядюшки вдруг появятся знакомые, у которых будут связи в Оверни… или просто во Франции… я обязательно попрошу его передать известия. - Если будете опасаться передавать что-либо напрямую Монсальви, мадам Катрин, то можете всегда полагаться на меня, - Ксантрай тоже решил ввернуть словечко. - Спасибо, дружище, но мне кажется, что, - возразил Арно, - после такого как семья Гоше Легуа пыталась спасти Мишеля де Монсальви, контакты между матерью второго и вдовой первого не должны будут казаться подозрительными. «Кто знает, кто знает» Жан лишь покачал головой на это. - Я знаю, я придумал, - Арно же продолжал своё, - я добьюсь, чтобы дофин снова выслал меня с миссией до Бургундии! Я буду браться за каждое подобное поручение, чего бы мне этого не стоило! - Да, любимый, я всегда буду рада видеть тебя, даже если мельком, в толпе придворных. Но ты… береги себя, умоляю! - Мы еще увидимся, обязательно увидимся! – Ксантрай уже тянул Арно вверх по лестнице, на стену, а тот всё еще махал возлюбленной рукой. «Ох, я не был в этом так уверен» садясь на коня, спутник Арно с сомнением качал головой. «Главный казначей, и имеющий разногласия со своим сюзереном…» Хоть Ксантрай и не озвучил это Монсальви, на душе у него было скорее тревожно. - Как бы не вышло так, что эта встреча окажется последней у этих двоих, и дальше до конца своих жизней они обое будут жить только воспоминаниями… - Ты что-то сказал, Жан? – стараясь перекричать ветер, окликнул Арно мчавшегося сзади за ним спутника. - Песнь вспомнилась, авторства Карла Орлеанского. Мне даже память о тебе – награда, за муки жизни от тебя вдали...– нашёлся что ответитьКсантрай. - Да, хорошие стихи, согласен, - буркнул в ответ Арно. «Чтоб Монсальви, да оценил стихи?» мысленно покачал головой его спутник. «Да, сегодня поистине уникальный день, раз старина Арно оказался способным проливать слёзы и вздыхать над стихами. И это явно не от того, что прекрасная Катрин, приняв нас за разбойников, огрела его Монсальви палкой по голове. Однако не случилось бы так, что потом он будет вспоминать этот день с сожалением, сравнивая его с тем, что наступит…»