Глава 7. Вы вернули мне Мишеля!

- Госпожа позволит? - Изабеллу де Монсальви, хозяйку одноименного замка, сидевшую в кресле о у полу потухшего очага, отвлёк от размышлений голос Сатурнена, бальи. – Я принёс дров, вот. Разрешите, я подложу их в огонь? - Конечно, Сатурнен, спасибо, - кивнула старая дама, еще сильнее заворачиваясь в меховую накидку. — Вот так, мадам! Сейчас разгорится, и вам будет и теплее, и веселее. А может, госпожа хотела бы выпить согревающего? Пусть мадам только скажет, и я попрошу Донасьену… Донасьена, экономка, была женой Сатурнена. - Нет-нет, Сатурнен, не надо, спасибо! Новой порции дров вполне хватит, чтобы… согреть комнату. - Но госпожа выглядит такой… удручённой. Может быть, госпожа нездорова? — Это всё осень, милый Сатурнен! Холода всегда… докучают людям в возрасте. Таким, как я… или ты… - Спасибо, что госпожа справилась о моём здоровье! – отвечая, Сатурнен не переставал хлопотать возле очага. – Но я, с позволения госпожи, погрелся бы наливочкой моей Донасьены. - Да, конечно, Сатурнен, иди, - как только камин в большом зале замка разгорелся, Изабелла жестом отпустила слугу. Однако самой мадам де Монсальви не стало от жара огня ни теплее, ни веселее. И виной всему было вовсе не наступление осенних холодов, как она только что объяснила Сатурнену. Изабелле было одиноко. Муж старой дамы умер двадцать лет назад, Мишель – старший сын – погиб во время бунта мясников, в Париже, в 1413-ом. Младший же, Арно… ох, Арно всегда был горячей головой! Поэтому, когда год назад, летом 1422-го, Арно явился домой, привезённый на носилках, Изабелла скорее не удивилась. Наоборот, ей было приятно, что сын, получивший по причине травмы - сломанной ноги - «отпуск», решил воспользоваться этим, чтобы навестить родные края. Но вот когда мать и сын наконец остались одни, расспросы Арно ошеломили Изабеллу и даже поначалу напугали старую даму. Ибо младший Монсальви неожиданно заинтересовался… обстоятельствами смерти своего старшего брата. - Я знаю, матушка, вам… как и мне, тяжко будет вспоминать это, но скажите мне, прошу вас, сообщили ли вам что-нибудь еще кроме того, что Мишеля убил мясник по имени Гийом Легуа? Кто-то же тогда, десять лет назад, ездил в Париж, чтобы… привезти сюда тело брата? - Да, сынок, но почему ты спрашиваешь? – отвечала она тогда на то. – Это был аббат д’Эстен, тогда еще приор… И он… Конечно, тебе было бы лучше расспросить его самого… - И я непременно так сделаю, если матушка… - … но и я… Да, я помню кое-что из того, что он сообщал. - И что же он поведал? – Изабелле казалось, что тогда она не обратила внимание на то, как оживился Арно в момент, когда она поведала сыну, что знает на тему смерти Мишеля больше, чем известно ему самому, но сейчас ей вдруг вспомнилось, какая надежда засветилась тогда в лице его младшего. - Он сказал, что… Легуа, мясники … напали на Мишеля потому, что он нашёл приют… у одного из них. - И этот Легуа выдал его им, так ведь? – тут в голове Арно зазвучала злость. - По меньшей мере, мне всегда помнилось, что нам тогда так сообщили… об этом… - Тот Легуа? – вопрос сына заставил Изабеллу призадуматься. – Нет, ты знаешь, Арно, я не уверена в этом… Потому как мясники… повесили его! Да-да, точно, они расправились и с одним из своих тоже! Аббат говорил, что… когда он искал в Париже… тело Мишеля… ему показали… общую могилу, куда… положили того Легуа. И он, аббат… прочёл тогда молитву за упокой и этого человека. - То есть получается, что один из Легуа, - подытожил Арно, - наоборот, помогал Мишелю? Иначе мясники бы не стали… - Да, выходит, что так. Отец д’Эстен ведь не стал бы… говорить мне, что возносил молитвы за душу человека, который был… причастен к смерти моего сына. - А семья? Матушка, прошу вас, припомните … - далее Арно, по воспоминаниям Изабеллы, - аж опустился перед ней на колени… - говорил ли что святой отец о том, что у того Легуа была семья? - Семья? - Ну да. Жена, дети? - Дети? А ведь и правда, отец д’Эстен говорил о том, что будет молиться за здоровье… ребёнка. Там… Я не уверена, Арно, кого именно приор имел в виду, но он… теперь я это помню точно, говорил про детей, про девочку… Когда мясники… открыли убежище Мишеля… кто-то из домов неподалёку пытался… умолял… Но толпа не вняла просьбам… не пощадила и их… - Девочка, так! Это была она, я знаю! – Арно тогда даже не дослушал её, поспешив тут же начать подниматься на ноги. – Благодарю вас, матушка! Вы… вы не представляете, что вы для меня сделали! Дальше же сын, как помнилось старой даме, целовал ей руки, заверял в своей безграничной сыновьей любви, а потом вдруг спохватился и поведал, что уже на следующий день должен быть покинуть Монсальви. На прощание, правда, Арно утешил мать обещанием, что скоро приедет снова, и не один, что привезёт жену. И Изабелле тогда подумалось, что сын спешит из дома потому, что надумал наконец сделать брачное предложение мадемуазель де Северак, дочери барона, которая занимала его мысли в предыдущий приезд. И старая дама, ожидая, что в скором времени наконец-то обретет невестку, разрешила Мари де Комборн - дальней родственнице, что была её наперсницей в последние пару лет – выйти замуж, сочетаться браком с Гонне д’Апшье, сыном соседа, что давно её обхаживал. Однако наступила и прошла осень, потом зима, а Арно не то, чтобы не привёз домой жену, но и вообще даже не являлся. Должно быть, думалось тогда Изабелле, Севераки ответили её сыну отказом – потому как весной до Монсальви дошли вести, что Изабель де Северак выходит замуж за Ги де Солажа, своего кузена. Однако, поскольку мадам де Монсальви дала обещание кузине Мари, что отпустит её, старая мать Арно не стала препятствовать браку кузины. В результате чего осталась одна, совсем одна… И вынуждена была тосковать, коротая вечера у камина. Ожидая хотя бы весточку, так редкую в последнее время весточку, от сына. - … моя госпожа, моя госпожа! – от размышлений Изабеллу отвлёк голос Донасьены. – Мессир Арно! - Арно, что с ним? Гонец… принёс письмо? – оклики заставили мадам де Монсальви встрепенуться. - Нет, моя госпожа! Это он… он сам… - договорить Донасьена не успела, ибо, отодвинув её в дверях залы возник сам Арно. - Сын, ты! – завидев Арно, Изабелла только и смогла, что испустить сдавленный крик. - Моя возлюбленная мать! – одним движением преодолев разделявшее их расстояние, Арно упал перед хозяйкой замка на колени и стал лихорадочно целовать дрожащие её руки. Изабелла почувствовала, как по щекам у неё потекли слезы. И обхватив ладонями голову Арно, она прижалась губами к черным волосам сына. А когда, натешившись объятием, Изабелла чуть отдалила сына от себя – чтобы лучше приглядеться к нему – она заметила, что сын явился не один. Ибо там, за его спиной, в дверном проёме… Заполонившие глаза слёзы не давали чёткой картины, поэтому по первости мадам де Монсальви показалось, что на порог её дома снизошёл ангел. Или, по меньшей мере святой, святая. Хотя позже, конечно, она поняла, что такой эффект нимба над головой давали золотые волосы новоприбывшей. Но в тот момент старая дама смогла только деликатно отстранить сына и спросить: - Кто… Кто это с тобой? После чего божественное создание сделало пару шагов вперед, и Изабеллу посетила мысль, что ей явилась, должно быть, сама Дева Мария. Потому как девушка с золотыми волосами держала на руках ребёнка, младенца. Арно же, обняв свою спутницу за плечи, подвёл её к Изабелле. - Матушка, - сказал он торжественно, — это моя жена, Катрин Легуа... То есть, теперь Монсальви… Та самая, кто… пыталась тогда спасти моего брата. После чего Арно с Катрин вместе опустились на колени, и последняя подала Изабелле на вытянутых руках ребенка, словно принося в дар. - А это наш сын, - произнесла молодая мадам де Монсальви очень тихо, словно с трудом справлялась с волнением. - Мы назвали его Мишелем! - и подняла на свекровь взгляд, посмотрела на неё своими оказавшимися удивительного фиалкового цвета глазами. - О мои дорогие! Мишель... Вы вернули мне Мишеля! - запинаясь, промолвила старая дама, чувствуя, как её сердце заливает огромная радость. «Не только невестка, дочь, так ещё и внук!» И она бережно взяла ребёнка из рук Катрин, прижала к сердцу, осторожно. - Белокурый! Блондин, каким был мой бедный мальчик. И как моя дочь, моя дорогая доченька, Катрин! И свободной рукой мадам де Монсальви поспешила сделать детям жест, чтобы они встали с колен, и она могла заключить их в объятия.